Одним дыханием

      «Приходи в клуб, я буду ждать», — гласило сообщение на экране комма.       Внутри неприятно холодело. Причина этому была одна и та же, и Марта злилась. Лафт всегда писал ей прямо, без каких-либо красивостей, и, черт возьми, она никогда не заморачивалась по этому поводу. Но сегодняшний день медленно, но уверенно действовал ей на нервы: предательски ковырял память, вскрывал старые, но так и не зажившие рубцы.       Вик нашёл её. Его не было на Нериторе, в её доме, но он всегда знал, где она, плотно засев в голове и снова «по-хозяйски» напоминал, что Марта «замечталась» и давно не просыпалась в слезах. Одна. Погружённая в тянущее предчувствие того, что сейчас он придёт и успокоит её «любовью».       «Приходи в клуб, я буду ждать», — сообщение предательски звучало в голове Марты сухим голосом Вика. А всё потому, что последние два дня и Лафт, и Фисто её словно избегали.       Она раздражённо встала. В клуб? Отлично. Нужные слова для разговора непременно найдутся.       Эмпаты.       «В кухне для тебя подарок. Не отвергай, пожалуйста», — пришло ещё одно сообщение, на сей раз от Фисто.       Марта без настроения вошла в кухню и коснулась тёмной и сравнительно большой овальной коробки, усыпанной блёстками.       Дерьмо.       Как же она ненавидела такие вещи.

***

      В клубе темно, освещалась лишь сцена. Марта едва взяла себя в руки и сделала несколько шагов, прежде чем услышала звук ещё одного входящего сообщения:       — Встань как можно ближе, но не попадай в свет.       Дерьмо. Лафт издевается над ней?       В луче света в полупрозрачном платье, расшитом блестящим бисером пела Иста. Её нежный голос крадучись наполнял пространство, словно повторяя шаги Марты.       Что ты творишь? Хочешь выставить себя посмешищем? Опозориться? Или, ещё хуже, опозорить?       Марта вздрогнула и мотнула головой в попытке прогнать ненавистные мысли, окрашенные в не менее ненавистный голос из прошлого. Аккуратно пройдя в угол и остановившись в условленной точке, она взглянула на собственные руки.       Умница. Шикарно выглядишь.       Дерьмо.       Подарок. Платье. Она не должна была надевать его. Её не принуждали к этому, но оно действительно сидело на ней прекрасно, похожее на звёздное небо. Оно не могло спрятать от посторонних взглядов, но создавало чувство защищённости от навязчивых прикосновений. Изящным дополнением к нему были расшитые перчатки в мелкую сеточку.       Её наряд очень сильно напоминал наряд Исты. Только та вся светилась серебром и жемчугом, а на Марте играли ночные бархатные краски васильков и мелких страз.        — Что за…       Марта грустно усмехнулась и покачала головой. Она верила: за кажущимся игнорированием скрывается либо нечто интересное, либо её хотят защитить и спрятать от ненужных страхов. Но к чему этот подарок?       Подумай, что ты будешь делать, когда тобой воспользуются, наиграются и бросят? Тебе некому будет помочь, меня там не будет!       Марта больно закусила губу, медленно выдохнула: однажды воспоминания исчезнут безвозвратно. Она сделает для этого всё, в первую очередь для самой себя.       И тут Марта заметила… его. Под самым потолком в слабом освещении и тёмно-сиреневой дымке, кружился Фисто на двух прозрачных полотнах. В маске, скрывающей почти всё лицо, в пурпурном костюме, сетчатом на торсе. Облегающем, обшитом блестящим бисером по швам.       Марта его узнала. Такой пластикой обладал здесь только Фисто. Неуловимый, притягательный, быстрый и лёгкий, как ветер. Свободный.       Подтверждая догадку, гимнаст развернулся в её сторону, приложил ладонь к груди и послал ей. Почувствовал. И от этого так горячо стало внутри.       Иста плавно подняла вверх руку, позволив Фисто подхватить себя, скользнула кометой по пространству, что позволило рассмотреть переливающийся серебряными искорками длинный подол платья.       Мелодия голоса проникала в душу и осторожно вынимала и обнажала самые глубинные чувства. Фисто бережно вернул Исту в исходное положение и незаметно скрылся.       Он тяжело и жадно дышал. Марта осторожно сняла с него маску и улыбнулась, встретив знакомый лукавый взгляд чёрных глаз.       — Ты прекрасна, — выдохнул он.       — Что ты задумал? — смущённо спросила Марта, ощутив, как посыпалась броня последней обиды.       — Я договорился с Лафтом и Истой сделать тебе сюрприз. Сегодня же твой День Рождения. Помнишь?       О, как она ненавидела этот праздник, когда жила с Виком!       — Фисто…       — Я всё понимаю. Ты упомянула однажды, я запомнил. Этот день не должен причинять тебе боль, Марта. Ты заслуживаешь совсем другого. И я хочу подарить тебе возможность испытать это.       — Что? — шепотом спросила Марта.       — Настоящую свободу.       Марта предвкушала дикое сожаление, но согласилась. От волнения боялась даже вздохнуть, а в памяти вспыхнул миг трагической обречённости, когда готова была шагнуть из окна, не в силах находиться рядом с Виком.       — Марта, — Фисто сделал шаг назад, почувствовав, что стоит слишком близко. — Мы будем рядом с тобой, верной поддержкой.       Марта кивнула, медленно выдохнув.       Плавная мелодия, обрамленная голосом Исты и звуками, похожими на весеннюю капель на Земле, пролилась по пространству бледным дымом. Марта взяла немного в ладони — вуалью он падал с них.       Внутри всё сжалось. Сердце замедлило ритм, хотя должно быть совсем наоборот. Ноги и руки свело судорогой и, видимо, Фисто почувствовал это, укрыл аурой.       Марта залюбовалась действом: он встретился с Лафтом на высоте. Они легко столкнулись и закружились. Затем Фисто обнял его за талию, мягко спустился ниже, повис у него на ногах, расправив руки.       Марта непроизвольно ахнула. Захотелось выбежать, словно она могла поймать его, если не удержится. Таким Фисто выглядел расслабленным, практически отрешённым.       Они схватились руками, сплелись ногами, не прерывая вращения. Соприкоснулись спинами, одновременно прогнулись, постепенно образовав кокон.       Сердце Марты больно ударилось о рёбра. А, может быть, это оно и парило сейчас, сверкая серебром и сапфирами в темноте.       Марта словно впервые увидела Лафта. Длинные светлые волосы казались ещё белее в свете прожекторов, сине-фиолетовые блёстки на сплошном костюме слились в единое целое. Полупрозрачная ткань обтянула грудь и сильные руки. Настоящий атлант, которым она не уставала восхищаться… и не только внешне.       В памяти предательски вспыхнули незаживающие воспоминания о трагедии на Ориентуре. Смерть, гнавшая стихию в спины и скалящаяся в лица им — единственным выжившим. Лафт. Его руки. Его дыхание. Боже, она ведь действительно могла его больше не услышать…       Марта уткнулась Лафту в грудь: он подхватил её на руки и закружил под самым потолком. Сердце стучало в висках, лёгкие переполнил воздух, и манящая песня Исты стала совсем не слышна. Куда-то делась скованность и будто бы на самом деле не так высоко. Захотелось подняться выше.       Выше… туда, где опасно, где только смерть и дикие земли, где… «глупые детские мечты».       Лафт зашипел. Когда-нибудь Марта научится контролировать эмоции, связанные с той жизнью, в которой старалась быть хорошей и правильной девочкой, в которой пыталась убить мечту, что гораздо больше её самой. В которой предавала её, снова и снова кладя свою жизнь на алтарь тому, кто считал, что богатыми платьями, сексом, угрозами суицида, давлением на психику, на жалость, попытками сломать, можно купить любовь или хотя бы намек на неё.       — Если… нам суждено… встретиться… я… заставлю… его… страдать, — глухо прошептал Лафт, тоже пытаясь справиться с эмоциями и зарываясь Марте в волосы.       — Прости. Оно само…       Она ощущала, как его объятия становятся крепче, но терпела. Готова была терпеть. Прижималась к Лафту сильнее, выражая доверие, вознаграждённое нежной улыбкой.       Финальный трюк неземного танца в воздухе виделся Марте самым сложным, но самым важным и прекрасным. Она «шагала» по невидимым тропинкам воздуха, держа за руку Исту, которая пела и повторяла аналогичные «шаги», вложив свободную руку в ладонь Лафта. Они с Фисто висели вниз головами, и Марта, мёртвой хваткой вцепившись в Фисто, мелко дрожала.       Нет, не от страха. Больше нет. Единственное, чего она сейчас боялась — это расплакаться от счастья.       Только ленивый… только ленивый не внушал ей, что за Гранью не ждёт ничего, кроме смерти, и корабли летели в никуда, тщетно зовя её с собой, разламывая душу на мириады осколков.       На Нериторе Марта собрала их все. Именно на Нериторе Марта обрела тех, с кем просто до безумия счастлива. Какие же они прекрасные сегодня, сильные, и какой она выглядит простой! Землянкой Мартой, которую они слушали и слышали, чьи чувства ценили. Ту, которую защищали и за которую готовы были даже погибнуть.       Марта подняла голову и заглянула в лицо сначала Фисто, затем Лафту, желая поделиться переполняющим чувством уважения и восторга. Они знали. Они чувствовали то же самое.       Марта обещала себе не плакать, но слёзы текли сами, а ещё на ту часть сцены, над которой они парили, вдруг полился искрящийся дождь.       — Водопад Фастора, — выдохнула Марта, и даже не заметила, как Лафт отпустил Фисто.       Теперь он держал её за обе руки. Мягко притянул к себе, так чтобы коснуться щекой лица.       Водопад искрил фиолетовым блеском, смешав в себе сотни тысяч галактик.       Скоро Лафт оказался на самом верху абсолютно один. Марте виделось, он парил в невесомости и вообще ни за что не держался — полотно сливалось с костюмом. Она точно услышала его, а может и свой, рваный вздох, когда он взмахнул головой. Прогнулся в спине и ушёл в обрыв, после чего медленно «упал» на холодный пол. Перевернулся, сел на колени, отпуская полотна в гущу тумана. Марта с тоской проводила их взглядом.       — Сегодня необычный день, — она повернулась на голос Исты и только теперь смогла увидеть в достаточном освещении лица гостей. Многие утирали слёзы. — Миры огромны, многогранны, бесконечны. В них можно встретить разных людей и существ с различными эмоциями и чувствами. Они предают, они используют, любят, сражаются, следуют за мечтой, преодолевая пропасти. Мы из разных миров, но нам присущи одинаковые значимые черты. Мы хотим жить в мире, мы хотим любить. И то, что вы сейчас видели — символ нашей памяти, мечты и чувства.       Клуб утонул в аплодисментах, и Иста заключила Марту, Лафта и Фисто в объятия.       Они сбежали втроем от лишних глаз и разговоров. Фисто даже умудрился достать ящик пива, который всё никак не заканчивался.       На небе мерцали звёзды. Некоторые из них падали, обещая исполнить любое желание, включая самое невозможное.       Убив ещё пару часов на болтовню и опустошение провианта, Фисто, наконец, выдохся и рухнул в траву. Почти в траву. По большей части он грелся об Лафта и, не касаясь, обнимал Марту. Бесстыжий взгляд чёрных глаз продолжал поблёскивать очередной задумкой, которую он точно не забудет до завтра.       Марта искренне верила: этой ночью ей не приснится кошмар.

***

      Он приснился Фисто, но она об этом ещё не знала, во сне присвоив себе всё одеяло. Марта парила над сценой, внутри того, что напомнило ей водопад на Фасторе. И не было никакого потолка, никаких стен, только шум воды и... свобода.       Фисто был прав. Фисто видел то же самое, но другое.       — Лафт… Лафт, — сдавленный голос вырывался из горла. — Помог…ите.       Лафт лежал перед ним на полу совсем без движения. Как? Как он мог его отпустить? Нет, он не отпустил, он прыгнул за Лафтом в надежде смягчить падение, и теперь одна нога жутко болела.       Марта бессильно гладила Лафта по волосам. Из невидящих глаз текли слезы.       Фисто молил о помощи. Он точно знал: за ними пристально наблюдает десяток глаз минимум. Но почему-то никто не отзывался.       — Лафт, — хрипел Фисто. — Не надо. Не сейчас… Не хочу снова…       Вдруг отчаянная мысль пришла в голову. Он должен был попробовать. И гори всё пламенем. Синим, как глаза Лафта.       — Забирай. Всю. Забирай.       И он упал Лафту на грудь, отпустив ауру в свободный полёт. Всю. До последней капли.       Судорожный вздох, широко распахнутый взгляд. Последнее, что увидел Фисто в кошмаре, и первое, когда, наконец, проснулся.       — Ты звал меня.       Лафт окинул его встревоженным взглядом, на что Фисто тут же отреагировал. Затем выпустил из объятий, словно извиняясь, и украдкой взглянул на улыбающуюся во сне Марту.       — В порядке. Я в порядке. Вчера слишком много было эмоций. Унесло немного, — он вытянулся на постели во весь рост, силясь расслабиться каждой клеточкой тела.       Лафт смотрел внимательно немигающим взглядом и чем дольше смотрел, тем сильнее мрачнел. На лице всё явственнее отражалась глубокая печаль и невозможная нежность.       — Если ты произнесёшь это вслух, я тебя ударю, — сурово произнёс Фисто и тут же коварно прищурился, — а потом лишу твоих прекрасных волос. Везде. Даже там, где их нет.       Лафт хохотнул, поймав взгляд раскрасневшейся Марты, которая как раз вовремя проснулась, после чего взял со столика зеркальные солнечные очки и с деланно надменным видом надел их.       — Если я так заявлюсь на Совет, есть вероятность, что кто-то усомнится в ясности моего ума?       — Да! — в один голос воскликнули Фисто и Марта. Лафт действительно выглядел если не безумно, то крайне забавно.       — Отлично, — глянул он на всех поверх очков. — А вообще, Фисто, я, правда, ценю то, что ты готов мне отдать, но принять не смогу.       — Будто я тебя спрошу.       Марта насторожилась. Вся весёлость мгновенно спала, когда она увидела лицо Лафта без очков. Чужое, жестокое с неподкупным взглядом, которым он впился в Фисто. Тот наклонил голову вправо и продолжал тонко улыбаться.       — Что случилось?       — Мы не ссоримся, — Лафт лёг, блаженно прикрыв глаза и тяжело вздохнул, словно сбросил непосильный груз. — Просто нужно было кое-что уточнить.       — Если бы я не знал тебя, — протянул Фисто, — и не чувствовал, то тебе бы пришлось долго и откровенно извиняться. А уж я придумал бы, как именно.       — За то, что сказал правду?       — За то, что ты — эгоист.       — Так! — воскликнула, протестуя, Марта. — Вообще-то, могли бы и пожелать доброго утра, для начала!       — Уже день, — констатировал Лафт и ненадолго замолчал. — Понимаю. Я всё понимаю, Фисто. Возможно, я точно бы свихнулся однажды, если бы не ты и… — он с трепетной нежностью взглянул в глаза Марты. — Для остальных я нечто вроде волшебной палочки. Гений, многофункциональный инструмент на все случаи жизни. Так и есть. Правда, с небольшим «дефектом» — я живой, со своим мнением, со своими взглядами. За мной надо следить, меня надо беречь, а то вдруг я где-нибудь разобьюсь, что же они будут делать?       Неприкрытая ирония сквозила в его голосе.       — Придётся включить ещё парочку извилин в головах, — отозвался Фисто.       — Возможно. Но ставлю что угодно, горевать по мне, как по другу, будете только вы двое. Иста. Другим я мало верю. И разрази тебя Грань, Фисто, — его взгляд снова на миг сделался жестоким, — если ты решишь когда-нибудь спасти меня, жертвуя собой.       — Что? — пораженно спросила Марта. — Это из-за вчерашнего? Но я ничего не…       — Мне просто приснился кошмар. Он не сбудется, — тонко улыбнулся Фисто.       — Не расскажешь?       Аккуратный вопрос остался без ответа.       Тяжёлую паузу нарушил сигнал пришедшего сообщения. Марта решительно встала с постели и скоро вернулась с планшетом в руках. Буквально бухнулась на соблазнительно взбитую подушку, больше не желая слышать тяжёлых мыслей и речей. Её настроение подействовало плодотворно: в комнате стало спокойнее.       Видеофайл. Предположение содержания вызвало знакомый трепет.       — А у меня неплохо получилось, — взгляд заблестел, пожирая каждую, даже самую маленькую, деталь прошедшего праздника.       И только двое, кроме неё, знали, насколько она счастлива. Прошлая ночь осталась в сердцах, как одна из самых прекрасных в жизни.       Их будет таких много.       С Днём Рождения, Марта!