В тихом омуте...

      На утро парням было тяжело встать. Голова болела, будто ее били кувалдой. Антон поплелся домой, решая сегодня прогулять уроки, чему Рома и Бяша удивились, подобное решение было несвойственно, для одноклассника. Да и парни не стали осуждать друга, сами грешили подобным.       Ближе к вечеру, когда похмелье немного ослабло, Пятифан вытащил бурята на улицу, чтобы пройтись по округе и поговорить. Бяша охотно согласился и наспех надев олимпийку вышел за другом.       Прогуливаясь по поселку, ребята уселись на лавочку, возле подъезда маленькой двухэтажки. Рома откинулся на спинку и она протяжно скрипнула. На улице уже веяло прохладой обдувая лицо Пятифанова и его друга. Бяша же увлеченно грыз семечки, пытаясь попасть кожурой в любопытных птиц, которые уже налетели, надеясь на угощение.       Ромка не помнил и половину того, что было вчера, но отчетливо в памяти застряли губы Петрова, которые так нежно и плавно целовали хулигана. Парень вспомнил и руки Антона на своей шее и его горячее дыхание. Сердце забилось с такой силой, будто сейчас по реберной клетке пойдут трещины. "Что ж ты со мной делаешь, очкастая ты паскуда?", задался вопросом Пятифан, но ответа так на него и не получил. В груди что-то щемило. Это была тревога. Тревога за то, что такой как Ромка просто не мог быть неправильным. Да и что вообще может быть "правильно"? – ты чего такой задумчивый, на? – поинтересовался Бяша, когда ему наскучили игры с птицами. – если я тебе кое-что расскажу по секрету, ты это никому не распиздишь? – осторожно спросил Рома, пытаясь подобрать правильные слова. – ты че брат! Я те че баба, сплетни распускать да пиздеть направо-налево? Я-могила, на. – гордо произнес бурят и принялся внимательно слушать Пятифанова, после его тяжелого вздоха. – мы, короче, вчера с Тохой, пока ты спал...ну...это... – мялся шатен пытаясь выбрать синонимы, которые не звучали бы так унизительно. – сосались короче! – серьезно?! – восклинул одноклассник и уставился нк друга с изумлением. – внатуре сосались с Петровым?! – да не ори ты, сука! – сквозь зубы прошипел Ромка и пытался закрыть рот Бяше, но тот не унимался. – если прознают, в петушарах ходить буду! – понял, понял, на. Понравилось хоть? – после подзатыльника бурят все-таки пришел в себя и начал разговаривать тихо. – в этом то и весь заплет, что понравилось, блять. Не может он мне нравится! Я ровный пацан, а не педик какой-нибудь. Не правильно все это. – знаешь, Ромыч, правильно то, что приносит тебе счастье. И если рядом с очкариком тебе заебись, значит все ты делаешь ровно, на. – глаза Пятифана округлились от слов Бяши. – ты где таких слов понабрался? – решил поинтересоваться хулиган, не веря в то, что бурят может додуматься до подобных умных слов. – да я у мамки в книжке прочел, когда сигареты у нее из комода пиздил. Запомнил, на. Вот и пришлась к случаю. – после этого парень достал из кармана пачку сигарет, о которых, видимо, и шла речь. – будешь?       Рома прикурил от своей зажигалки и втянул едкий дым в легкие. Хоть и его друг не блистал умом и вообще бывало говорил невпопад, но сейчас слова Бяши дали парню задуматься. А хорошо ли было Ромке рядом с Антоном? И что вообще значит это ваше "хорошо"? А что сам Петров об этом думает? А ему понравилось? "Да ну хуйня! Ошибка все это и не больше." , Пятифан гнал эти раздумья и без них тошно было.       Никотин ударил в каштановую голову и та закружилась. Ромка поднял взгляд в небо, но он зацепился о занавеску в одном из окон прямо над ними. Ткань пошатывалась так, будто ее кто-то резко задернул. Их подслушивали? Или показалось? Даже стенам в этой глуши верить нельзя, ведь у них есть уши?       На следующее утро Пятифан пришел в школу и сразу понял, что что-то не так. Класс был очень шумным и это означало только одно. Грандиозный слух.       Когда хулиган переступил порог, заходя в кабинет, одноклассники резко затихли и начали между собой шептаться, косо посматривая на парня. Пятифан уже физически чувствовал осуждение и ненависть. "Что, блять, здесь произошло?"       Когда шатен заметил Петрова, тот только заходил в класс, как в него тут же прилетело комканной бумагой. "Педик! Антон чокнутый гей!" прокричал кто-то из класса. Блондин запаниковал и уставился на Ромку, который тоже ничего не понимал. Кто мог узнать? "Найду паскудину и убью на месте", пронеслось в голове Пятифана. Он встал и пошел к другу. – кто это сейчас пизданул?! Отвечайте, суки вы паршивые! – хулиган был очень зол, кулаки у него уже были сжаты до белых костяшек и ни один человек не признался. – так уже все утро школа гудит о том, что вы с Антоном целовались. – тихо произнесла Полина, боясь поднять взгляд на яросного одноклассника. – это ты, шлюха, эту херню пустила?! – кричал Пятифан уже собираясь подойти к девушке, но его остановил Бяша.       Пазл в голове Ромки сложился моментально. – ты значит распиздел? – шатен схватил друга за рубашку и притянул ближе. – ты чего несешь, на?! Я вообще молчал! – да ну как же! Язык у тебя без костей, друг. Щас я тебе еще два нижних зуба выбью, чтоб не пиздел! – да подслушали нас! Я только сегодня слышал, что Катька начала эту хуйню шавкам своим из паралелли втирать, мол вы педики! Ты не мне морду бей и девку не трогай, не по пацански. Иди лучше Антона лови, иначе сделает еще херь с собой! – Бяша смотрел прямо в глаза Ромке и понял, что достучался до друга. Пятифан ломанулся к выходу из школы, слыша насмешки и оскорбления. Через все это только что прошел и Петров, который скорее всего побежал домой через лес. Почва под ногами чувствовалась слабо от быстрого бега Петрова. Легкие горели от нехватки воздуха и казалось, что парень сейчас задохнется. Тело неумолимо неслось вперед совершенно не разбирая дороги. Да и дорогой было сложно назвать бугристое поле, по которому, как маленький загнанный олененок, скакал Антон. За ним почти не отставая бежал Рома. Пятифан кричал другу. Умолял остановиться, но просьбы игнорировались. Сердца обоих бешено стучали, легкие, будто прекратили свою работу, а слезы из глаз Антона текли с новой силой, каждый раз, когда Рома окликал его. Уже совсем не разбираясь в местности, блондин уперто бежал вперед, почти на ощупь, не стараясь что-то разглядеть сквозь пелену слез и запачканные очки. Антон бежал от позора, от проблем, от клеветы. Хотя все что сегодня услышали эти двое было правдой. Совершенно точной, кристалически чистой правдой, от осознания которой, сердце разрывалось на части, а мозг переставал соображать, будто отторгая тело, вместе с чувствами. Прямо так же, как это и делало общество, смотря на таких, как они. Петров осознал, что уже лежит на земле и смотрит в серое небо, застланное грозовыми тучами. Пахло сыростью и веяло холодом, от сильного ветра. Грудь парня прерывисто поднималась, наполняя легкие кислородом. Пересохшее горло хрипело от каждого вздоха, будто воздух был ядовит и приносил неимоверную боль. К блондину подбежал Пятифан. Хоть хулиган и курил, но был в полной физической форме, раз не упал еще в самом начале "гонок". Не смотря на усталость и идущую кругом голову Антон поднялся и принялся снова бежать, но его остановил Ромка, грубо хватая за рукав ветровки. – хватит...на...набегались! – прирывисто прохрипел шатен, но все еще крепко держал товарища за руку. Адреналин бил в голову Петрова, заставляя руку саму подняться и нанести сильный удар костяшками прямо в нос однокласснику. Ромка тут же отпустил Антона и схватившись за нос, упал на колени. Кровь крупными темными каплями окрашивала спортивный костюм, пачкала ладони и впитывалась в землю, оставляя следы на пожелтевшей траве. – все из-за тебя! Из-за тебя меня высмеивают! Смеются! Ненавидят! Если бы не ты, сукин сын, ничего бы и не было! Слышишь?! – сквозь рыдания прокричал Антон и упал на колени рядом с Ромой, буквально отрывая его трясущиеся руки. Пятифан корчился от боли и все таки убрал ладони от лица. Антон взглянул на красные глаза друга. Перевел взгляд на опухший нос. Из него капала кровь. На переносице виднелась царапина, видимо Петров случайно рассек ему кожу сухими костяшками и сильным ударом. Алая жидкость скатывалась на губы, с губ на подбородок и падала вниз. – блять, ты долбоеб?! Не я это все рассказал! Это Смирнова подслушала наш с Бяшей разговор и распиздела своим девкам из параллели! – прокричал Рома пытаясь трясущимися ладонями вытереть кровь с губ. В сердце Антона будто вонзили тысячу острых тонких игл и медленно прокручивали каждую. Душа болела и эта боль давила на ребра тысячетонной глыбой. Взгляд глаза в глаза. Очки легким движением сбрасываются и падают на траву. Петров холодыми ладонями хватает Рому за щеки и притягиет к себе. Антон накрывает губы Пятифана своими и вовлекает парня в требовательный и нервный поцелуй. Привкус крови и слез остался на языках обоих, после того как Антон отстранился от Ромы, вытирая тыльной стороной ладони кровавую смесь с губ. Так же прочно отпечатается в памяти обоих не только поцелуй, но и слова произнесенные в унисон. Будто сами сердца и души сподвигли сказать это одновременно. Именно тогда, когда это было необходимо, как никогда. Слова, которые вмиг согрели душу, утешили сердце, остановились слезы и забрали боль. Слова, которые подарили незабываемое счастье. "Я понял, что люблю тебя" прокричали друг другу парни и замерли, смотря друг другу в глаза. Вот этих слов и не хватало обом все это время. Именно это простое действие откинуло все сомнения и страхи. Оно стало спусковым крючком для нового периода в жизни. Первым заговорил Ромка. – что бы про нас не говорили, я каждому глотку перегрызу. – нас будут гнобить. – ответил Антон и отвел взгляд вниз. – ну и похуй. Будем отрицать. Вся эта херня скоро уляжется и Катька придумает новую историю, когда поймет, что нам на нее насрано. Прорвёмся. – произнес Пятифан и похлопал Петрова по плечу, оставляя на рубашке кровавые отпечатки.