купидон с пушкой

      Кастиэлю пять, когда он впервые приезжает в Америку.       Няня терпеливо ждёт его у подножия горки в парке, но дети, ожидающие своей очереди, не так тактичны. Сзади, расталкивая остальных, к нему подходит мальчик, и как раз в тот момент, когда Кастиэль думает, что его собираются насильно столкнуть с горки, мальчик улыбается и молча вкладывает что-то в его ладонь.       Это игрушечная машинка, и Кастиэлю она сразу же нравится, особенно ему нравится то, как она блестит на солнце. Он думает, что чёрный (как машинка) или зелёный (как глаза мальчика) может быть его любимыми цветами.       Кастиэль скатывается с горки с машинкой в руке, и когда он оглядывается, чтобы скромно улыбнуться своему новому другу, зеленоглазого мальчика уже нет.

***

      В следующий раз, когда Кастиэль оказывается в Америке, ему почти двенадцать, и он учит английский. Это непростой язык с кучей нюансов, которые он не всегда улавливает. Он немного понимает чужую речь, но сам не может говорить.       Кастиэль сидит в одиночестве на скамейке в том же парке и читает, когда на него и на его потрёпанную книгу падает тень.       Он поднимает глаза и сталкивается со знакомым взглядом зелёных глаз, и внезапно он понимает всё и ничего о любви. Улыбка мальчика широкая и белозубая, и на долгое мгновение Кастиэль ослеплён её светом.       Мальчик что-то говорит Кастиэлю; торопливо и легко, как истинный носитель языка, и Кастиэль не может за ним поспеть — только отрывки тут и там, которые он с трудом улавливает. Он наклоняет голову и прищуривает глаза, сосредотачиваясь на словах, которые понимает.       Прежде чем он успевает предпринять неуверенную попытку сказать мальчику своё имя, его няня кричит — «Кастиэль!» — и на лице мальчика появляется понимание.       — Ты и я… друзья? — медленно и чётко спрашивает мальчик, и Кастиэль застенчиво улыбается, поднимаясь на ноги. Он обходит своего друга и бросается к няне так быстро, как только может, чтобы это не выглядело так, как будто он сбегает.       Зелёный, безусловно, его самый любимый цвет.

***

      В следующий раз, когда Кастиэль приезжает в Америку, он на шесть лет старше, уже на пороге взрослой жизни. Они возвращаются в Бостон в третий раз, и Кастиэль уже лучше понимает нюансы английского языка, хотя всё ещё не до конца разобрался во всех социальных условностях.       Американцы такие дружелюбные. И тактильные.       Поскольку Кастиэль почти совершеннолетний (по крайней мере, в России), отец берёт его с собой в бар вместо того, чтобы оставить в близлежащем парке. Ему определённо больше не нужна няня, и отец хочет, чтобы он понаблюдал, как проходят переговоры с их партнёрами по бизнесу.       Бармен отвлекает внимание Кастиэля от стариков, склонившихся над угловым столиком, говоря резким, приглушённым тоном, вынуждая сосредоточиться на знакомых зелёных глазах и веснушках.       — Привет! — говорит его друг. — Я тебя помню… мы встречались пару раз в парке, да?       Кастиэль кивает. На этот раз он понимает английский, но у него нет слов.       Пристальный взгляд бармена скользит по телу Кастиэля, а потом возвращается к его глазам.       — Ты хорошо так вырос, да?       «Хорошо» — не совсем то слово, которое выбрал бы Кастиэль.       Голоса за столом становятся громче, и Кастиэль отвлекается от бармена.       У него пистолет под пиджаком, и мысль о том, чтобы воспользоваться им, не совсем ему претит.       — Меня зовут Дин, — говорит его друг за несколько секунд до того, как отец Кастиэля вскакивает из-за стола, гневно крича что-то на русском и проносится мимо Кастиэля, командуя: «Кастиэль, идём!», прежде чем исчезнуть за дверью.       Кастиэль виновато пожимает плечами и плетётся за отцом.

***

      После этого Кастиэль не приезжает в Америку несколько лет.       Его отец болен — подозревают, что он отравлен, — и как единственному наследнику пахана братвы Кастиэлю приходится проявить инициативу, обеспечить поддержание стабильности в нелёгкое время перемен.       Вернувшись в Бостон в четвёртый раз, Кастиэль направляется в бар Джона Винчестера. Ему не удаётся поговорить с Дином — или выслушать его, — но он чуть не сталкивается с ним, выходя из бара. У Дина отвисает челюсть, и Кастиэль успевает лишь сдержанно кивнуть в ответ, прежде чем телохранители отца усаживают его в машину.

***

      В следующий раз Кастиэль приезжает в Америку на похороны. Не кого-то из его близких, — ему больше некого терять, — но его присутствие всё равно важно.       Дин выглядит великолепно, даже в своём горе. Его глаза теперь более яркого зелёного оттенка, оттенённые красным, слёзы текут по щекам, утратившим мягкость детского жирка.       В детстве и подростковом возрасте Дин был красив.       От взрослого Дина дух захватывает.       Издалека Кастиэль наблюдает, как он и его младший брат Сэм оплакивают потерю отца.       Отец Кастиэля тоже умер не так давно. Никто в этой жизни не получает лёгкого конца, и неважно, приходит ли смерть от яда или пули в животе, результат один.       Разгневанные, покорные сыновья берут всё в свои руки.       Как пахан братвы, Кастиэль здесь, чтобы убедиться, что Дин выплеснет свой гнев в правильном направлении.       Ну, в неправильном для Дина и в правильном для Кастиэля.

***

      Американская водка и близко не такая забористая, как русская.       Теперь, когда Дин владеет баром — и возглавляет мафию, — ему правда стоит задуматься о покупке приличного алкоголя.       Положив игрушечную машинку на барную стойку перед собой, Кастиэль опрокидывает рюмку.       Он ждёт.

***

      — Какого, блядь, хера? — тяжёлые шаги Дина стучат по деревянному полу. — Кто ты, блядь, такой и как ты, блядь, сюда попал?       В английском языке так много слов, а Дин выбирает одно такое вульгарное.       Тем не менее, нельзя отрицать, что употребление этого слова требует знания нюансов, а Кастиэль любит их больше всего в английском языке.       Кастиэль медленно встаёт, одной рукой застёгивая пиджак и поднимая машинку. Он кладёт её на открытую ладонь, поворачиваясь, наслаждаясь тем, как гнев на лице Дина сменяется замешательством, затем пониманием и снова замешательством.       Кажется правильным то, что Кастиэль возвращает жест дружбы теперь, когда они впервые встречаются как враги.       С сильным акцентом Кастиэль наконец заговаривает с сыном Джона Винчестера. Того Джона Винчестера, который убил отца Кастиэля и которого Кастиэль убил в отместку.       — Ты и я… друзья?