Вкусовые сосочки

***

      В приемной перед кабинетом директора было душно: стеллажи с личными делами учеников сдавливали узенькую комнатку-пенал с двух сторон, а стол секретаря почти упирался в диван для посетителей. Запах стоял умопомрачительный — «Императрица» и тушеная капуста, которой навевало из коридора. Красота. Семья Жени переехала в закрытый городок, в котором занимались, судя по слухам, какой-то военно-научной ересью в сфере клонирования. Собирали нового Гитлера, судя по всему. Тут хуй пойми, разбираться себе дороже. Женю вообще это мало волновало, а вот волновало, что он, такой весь блестящий ученик своего бывшего лицея, кудрявый утонченный идол семиклассниц, сейчас пришел сдаваться с документами в МОУ СОШ г. Зажопинск, потому что в единственной приличной гимназии этого городка тупо не было мест. Благо, страдал он не один. Рядом сидел какой-то мутноватый парень. Лицо он имел конвенциально красивое, благородное такое, кудри самые романтические. Только вот, ну… Неумное это было лицо. Особенно когда тот залипал в телефон, приоткрыв рот. Сразу тень от романтических кудрей как-то так ложилась, что парень становился похожим на Сида из «Ледникового периода». Женя решил, что бог с ней, с небольшой задержкой в развитии, знакомые-то нужны. Он ткнул условного Сида кулаком в плечо и протянул руку: — Шварц. Евгений Шварц. Парень отвел взгляд от телефона, и туповатость немного развеялась, уступив место насмешливой осмысленности: — Ого, ну и тебе привет, любитель классического старья. Бонда цитируем? Ну, не совсем безнадежно. — Кто такой Бонд? Я цитирую Гурия Пуппера, героя классической серии романов «Таня Гроттер». — Соси хуй. — Ладно.       Наступила неудобная тишина. Самое неудобное в тишине было то, что перестала клацать коготками по клавиатуре секретарша. Она смотрела на ребят абсолютно невыразимо, хватала ртом воздух и, кажется, готовилась разразиться гневной тирадой о нравах современной молодежи. Ишь, их еще в школу не взяли, а они уже нарушают!       Женя решил, что ситуацию надо как-то исправлять, пока не стало совсем напряжно. Он состряпал самое свое интеллигентное лицо, от которого на раз-два плыли вахтерши и училки: — Вы нас извините, просто мы немного переволновались. Долго еще ждать?       Секретарша тяжело вздохнула, но закипать передумала. Ну ясно, бычья кровь. Если сразу не настучала по макушечке, потом уже забудет. Женя мысленно занес ее в картотеку людей, с которыми здесь можно иметь дело. — Да заходите, наверное. Она там не вызывает, потому что ей разбираться с вами не хочется, а дела мы вчера все переделали. — Я, кстати, Анар. — Сид зачем-то решил, что сейчас очень уместно завершить не совсем удачно начатое знакомство. — Угараешь? — Нет вроде. — У парня сделалось очень настороженное лицо. — Ну, значит я буду. Они не без труда встали с продавленного дивана и зашли в кабинет директора.

***

— Понимаете в чем дело, мальчики…       Директриса оказалась уютной тетушкой лет сорока с небольшим. Все ее существо, от волос, небрежно накрученных на карандаш, до домашних тапочек, стыдливо прячущихся под рабочим столом, было пронизано каким-то неземным пофигизмом, стальным дзеном, космических масштабов принятием.       Женя насторожился. За 17 лет жизни он не то чтобы многое понял, но уж точно понял типажи людей в сфере образования. Это буквально единственная сфера, про которую он мог сказать что-то вроде «я в этом болоте больше десяти лет». А еще и школы, которые приходилось менять, как носки. Выражения «как перчатки» он не мог к себе применить, потому что очень рациональная часть его мозга постоянно напоминала, что перчатки у него одни с восьмого класса, а вот школа с тех пор уже третья. На исторические корни выражения ему было как-то кристально поебать — главное, что с ним оно не работало.       Так вот, невозмутимая администрация всегда была признаком учебного заведения, в котором пиздец неискореним и является нормой жизни. Такой школой обычно рулит человек, выгоревший до донышка, но еще не заработавший на пенсию. Вот и сидят такие тетушки в кабинете, а мысленно уже на даче, а ученики — ебитесь конем, пока все живы. — Понимаете в чем дело, мальчики… Места есть только в одном классе. А класс этот, ну… Специфичный. Анар усмехнулся от уха до уха: - Гопота? Да и фиг с ними, я с пяти лет занимаюсь фехтованием. Указка в ноздрю самому борзому — минус проблемы. Женя посмотрел на него не без интереса — а ничего, а может и полезный. Директриса вздохнула ностальгически: — Ох, да если бы! Тех на учет ставишь и нормально, их постоянно полиция надзирает — всегда есть чем напугать. А эти… Мы их называем злыми девочками. — Чего? — Ну чего «чего»? Класс состоит из девочек и все злющие, что тебе черт. Парни у них не задерживаются. Шутку пошутил неудачно — заклевали. Неуважение выказал — сожрали. Посмотрел ниже глаз — арбузер-херасер, со свету сживут. Хорошие девочки, творческие! На конкурсах самодеятельности — лучшие. Но злые. Анар призадумался, но быстро успокоился: — Да ладно, у меня все шутки крутые. Я им понравлюсь. Директриса глубоко вздохнула. Они с Женей переглянулись и буквально за секунду пришли к общему неутешительному выводу — с этого в первую очередь голова полетит. — Ну, выбора у меня особо нет. В гимназии нет свободных мест… Анар улыбнулся от уха до уха: — Не, если меня сюда возьмут, то есть. Меня оттуда недавно попросили свалить. — Поведение? — Успеваемость. Учителя не смогли оценить моей гениальности. Женя мысленно погладил себя по голове за дивную зоркость — вот уж если видит, что у человека коэффициент интеллекта 0,5, то тут только 0,5. — Ну, это мы рассмотрим. А пока надо работать с тем, что есть. Спасибо, Светлана Анатольевна. Анар, идем, есть гениальная идея. Надежная, как швейцарские часы. — Ты все-таки поклонник классического старья. — Да.

*** — Поздравляю, с этого дня у нас неземная любовь. Анар застыл, как непослушная жена Лота. Встал посреди коридора и немножко похватал ртом воздух. Было видно, что человек это максимально однозадачный — или идти, или мысль думать: — Слушай, дай мне немного времени. Ты, конечно, чисто красоточка, особенно если вот этот ебучий пух над губой сбрить, но я не готов так радикально менять предпо… — Ой, избавь меня от необходимости продираться сквозь дебри твоих эротических фантазий и слушай сюда. Если я правильно понял, то проблема с тем, чтобы гармонично влиться в коллектив злых девочек, решается на раз-два — надо чтобы они чувствовали себя в безопасности и умилялись. Что безопаснее и умилительнее двух кудрявых школьников, держащихся за ручки и влюбленных чистой и голубой как небо влюбленностью? — Щеночки. У тебя есть щеночек? Женя постучал костяшками пальцев по высокому (вот уж шутка природы) лбу Анара: — Соберись, тряпка. Вот кабинет, в котором сейчас наш класс. Через минуту звонок. Просто расслабься и получай удовольствие от лучшего, что произойдет в твоей никчемной жизни…       Договорить он не успел. Анар закатил глаза, раздраженно цокнул языком, взял Женю за плечи и быстренько поставил к стеночке: — Мне пофиг какой спектакль, но роль у меня должна быть главная… — Чего? — Ничего, пизда твоим вкусовым сосочкам. — Анар поцеловал его вообще не по плану. Не красиво-театрально, а немного нелепо и со всем энтузиазмом. И очень-очень долго. Прозвенел звонок. Женя открыл глаза и посмотрел на, если уж вообще честно, не такое уж и тупое лицо Анара. Утонченное такое лицо, восточное. Он встал на носочки, не разрывая поцелуя, потому что кто выше, тот и папочка. Анар тоже встал на носочки, чисто чтобы было понятно, что да. *** — Девочки, я правильно понимаю, что эти двое щас улетят вообще нахуй? — Так мужики от нас еще не сбегали, факт.