Вечеринка

Общежитие. Играет громкая музыка, свет выключен и только подобие светомузыки, окрашивает стены и предметы в разноцветные пятна. Все уже изрядно накидались, особенно те, кто помладше. Хенджин, уже не весть откуда знакомый с алкоголем, совсем не рассчитал свои силы и смешав, кажется, соджу с виски, засыпал сидя на диване, хотя иногда на особо хороших музыкальных хуках, искра сознания просыпалась в нем. Феликс немного более настороженно отнесшийся к выпивке дошел до нужной, как ему казалось кондиции и выплясывал по середине комнаты рядом с зачитывающим реп и подпевающим орущей музыке Чанбином. Минхо и Джисон сидевшие в другом углу комнаты выпили, похоже, меньше всех и даже несмотря на стоящий гул умудрялись о чем-то переговариваться друг с другом. Всеми любимому макне лидер Чан запретил давать хоть каплю, но так как приставленному следить за ним Сынмину все же перепало два глотка пива, оказавшегося далеко не безалкогольным да еще и смешанным с чем-то покрепче, следить за кем-то он стал не в состоянии, вместо этого на него напала страшная любовь к себе и селфи и он весь ушел в это дело, почему-то решив, что так хорошо как сегодня он не выглядел никогда. Итог, Чонин все же до алкоголя добрался и следить за ними обоими пришлось папочке Чану, который в суете забот о других едва успел выпить два стакана. Так они отмечали очередной успешно прошедший концерт, собравший тысячу и тысячу фанатов под одной крышей. С начала их застолья прошло уже почти 3 часа и многие вымотавшись за день начинали уставать, и спящий Хенджин, и сидящие в стороне Минхо и Джисон были тому подтверждением, только два неугомонных продолжали свое импровизированное выступление в центре их общей гостиной. И если от Чанбина это было вполне ожидаемо, то для Феликса это было не совсем стандартное поведение, но тут скорее алкоголь и конечно же компания, в которой он выступал, сыграли свою роль. Это было видно и по тому, как он, не отрываясь смотрел на своего хена и по тому, как при малейшей возможности пытался подойти к нему ближе, прикоснуться, обнять и обратить на себя как можно больше внимания. В целом получалось это у него вполне успешно, пока энергичная музыка не стихла и не заиграло что-то спокойнее. Чанбин вернувшийся из своего особого мира, в котором он прибывал во время исполнения, заметил, что большинство уже и не обращало на них внимания, Минхо и Джисон, продолжали беседовать полностью увлеченный друг другом и никого больше не замечающие, что было для них вполне нормально. Бан Чан как наседка возился с младшенькими, судя по всему, каким-то образом таки умудрившимися напиться, но а Хенджин мирно дремал сидя на диване, что особо привлекло внимание Со. Он уже очень давно испытывал по отношению к их танцору неоднозначные эмоции, то что он был красив, было ясно и понятно как день всем и каждому, кто его видел, но было в нем что-то еще, что-то не такое очевидное, то как сам он не любил признавать свой статус вижуала, то как старался преуспеть во всех остальных делах, как упорно тренировался каждый божий день, и каждый раз как кто-то указывал ему даже на небольшую оплошность прилагал в разы больше усилий, чем кто-либо смог бы. Да, в их команде все были очень трудолюбивы и не один из них ни на йоту не сбавлял темпа, но почему-то именно старания Хенджина отзывались в сердце Чанбина невероятной гордостью, восхищением и желанием заботиться. Он знал, что не единственный, кто видит это, но очень хотел быть тем, кто понимает его по-особенному. И конечно же его очарование, как когда-то и сказал их лидер он не пытался быть милым, он просто был таким, иногда самым умилительным, иногда забавным и смешным, или капризным, а иногда невероятно сексуальным и горячим, что особо врезалось в память. То, как спадают его волосы, когда он наклоняет голову, как капли пота стекают по его длинной шее, после особенно усердной тренировки, и то, как он прикусывает свои пухлые охренительно сексуальные и манящие губы, которые безумно хотелось поцеловать с первого момента их знакомства. Именно эта мысль, как заевшая пластинка прокручивалась в голове сейчас, смотря на Хенджина, расслабленного и пьяного. И так как сидел он совсем один, Чанбин решил, что должен проверить все ли с ним в порядке. Феликс, не особо заметивший смену как музыки, так и настроя Чанбина, остался танцевать, полностью поглощённый этим занятием, тогда как старший уже усаживался рядом с Хваном на диван. - Хенджин-аа…Хенджин-аа, ты как? - Ммм.. - С тобой все хорошо, как ты себя чувствуешь? - Ммм..Я..нормуль..все отлично. Хоть и звучало это неубедительно, но то, что он отвечает и, кажется, даже отвечает осмысленно несомненно радовало. Немного покрутившись пытаясь видимо усесться поудобнее, Хенджин все же склонил голову и уложил ее на плечо старшего, как частенько делал и до этого. Сам Чанбин в этот вечер тоже выпил не мало, может поэтому этот простой жест сейчас показался ему каким-то знаком и в очередной раз посмотрев на младшего в таком состоянии он решил, что должен использовать этот шанс. В конце концов спустя годы попыток должен же он заполучить этот чертов поцелуй. - Джинни, ты даже пьяный такой миленький. Будешь таким милым, и я тебя поцелую. Чанбин по своему обыкновению сделал тон своего голоса наигранно милым и прикоснулся пальцем к губам танцора, как обычно делал это, когда приходил к нему в комнату. В этот раз, видимо, не имея сил на сопротивление Хенджин, не отскочил от старшего как ошпаренный, не шлепнул по руке и даже не стал отворачивать голову как делал это обычно. Чанбин решил, что это достаточно хороший знак, чтобы проложить и пальцем медленно огладил сразу нижнюю, а затем верхнюю губу. Опять не встретив никакого сопротивления, он решил зайти дальше. - Хенджинниии, может ты все-таки подаришь мне поцелуй, а? - Ммм? Ответ был невнятным, это не было похоже на согласие, но и отказом тоже не назовешь, поэтому Чанбин все же наклонился и прижался своими губами к губам Хенджина. Они встретили его мягкостью и теплом, от которых по телу рэпера прошел легкий импульс. Он раньше и подумать не мог, что ощущение от простого прикосновения к губам может быть настолько приятным. Его окутал лёгкий запах алкоголя и парфюма, и эта смесь делала момент еще более волнующим и возбуждающим. Он решил не давать Хенджину времени обдумывать происходящее и решил усилить напор, раскрывая губы танцора своими, проходясь по одной из них языком. Он продолжил свои попытки углубить поцелуй, положив свою руку на щеку младшего поглаживая и затем переместил ее на затылок притягивая к себе ближе, в конце концов эти попытки увенчались успехом, губы Хенджина разжались и Чанбин углубил поцелуй с упоением ощущая ответную реакцию и вкус чужого языка на своем. Чанбин наконец получивший то, о чем мечтал долгие месяцы ощущал, как по всему телу проходит волнами удовольствие и возбуждение оседая мурашками на коже. Он переместился с губ на шею младшего впиваясь в нее поцелуем, заставляя того откинуть голову на диван. Пробираясь руками под футболку Хвана, Чанбин чувствовал под пальцами горячую кожу и даже чувствовал ответную дрожь, проходящую по телу танцора. Полностью поглощённый этими чувствами он не заметил бы даже если б все шесть участников смотрели на них в упор, стоя в метре, поэтому естественно не заметил и одного единственного, застывшего посередине комнаты в шоке смотрящего на происходящее, как и не заметил двух других членов их команды, сидевших в удалении и перешедших с разговоров на более увлекательное взаимодействие, впрочем также напрямую связанное с губами. Феликс увлеченный танцем не сразу заметил, что остался на этом мини-концерте один, а его обожаемый хен пропал куда-то из видимости, поэтому начав оглядываться он опешил, увидев Минхо сидящего на коленях Джисона и упоительно целующего его, пока тот гладил Ли по спине спускаясь все ниже. То, что между ними, что-то есть было давно понятно всем, но таких их однозначно никто никогда не видел и не ожидал увидеть. Феликсу не терпелось узнать будут ли также шокированы остальные члены команды этим зрелищем, но повернув голову он увидел, что ни Чана, ни Сынмина с Чонином нет, а из приоткрытой двери комнаты макне видится полоска света. Решив отыскать того, с кем хотелось увиденным зрелищем поделиться больше всего, Феликс наконец обернулся и застыл в миг протрезвев как от ушата холодной воды. Чанбин обнимал Хенджина, страстно целуя и одной из рук забираясь под футболку Хвана. Сердце Феликса пропустило удар и, кажется, замерло. Хотелось одновременно убежать от этого зрелища как можно дальше и как можно быстрее и при этом смотреть дальше, чтобы убедиться, что это лишь жуткий глюк или дурацкая шутка. Но о чем бы он ни думал, тело его застыло. Единственная мысль, за которую он мог держаться насколько бы неубедительной, она ни была, это мысль, что все это глупый розыгрыш, проигранное желание или что-то в этом духе, что он просто пропустил мимо ушей полностью уйдя в танец. В конце концов не похоже, что Хенджин особенно понимает, что делает Чанбин, но в то же время и не отталкивает его. Но взгляд, которым Чанбин смотрел на Хенджина говорил, о том, что это далеко не шутка, точно не для него. Феликс, наблюдавший за старшим очень и очень долгое время, мог отличить, когда хен просто разыгрывает младших, а когда он убийственно серьезен. Не в состоянии выносить это зрелище и желая разорвать этот поцелуй и стереть его из жизни и из памяти, Феликс двинулся к ним, сам не понимая, что он делает. - Чанбин-хен… Рэпер окунувшийся в свою наконец-то нашедшую ответ страсть не сразу услышал обращение и увидел приближающегося к ним младшего. - Чанбин-хен, что..Что ты делаешь? Нехотя, оторвавшись от своего прекраснейшего занятия, Чанбин посмотрел на стоящего перед ним Феликса. Выражение его лица было как у маленького щенка, выброшенного из дома в лютый мороз. Боль в его глазах, казалось, вот-вот выплеснется вместе со слезами, подкатывающими к глазам младшего. Чанбин даже пожалел, что тот увидел и узнал обо всем так. Главный рэпер, конечно, не был тупым и давно заметил, как младший к нему привязан, все его взгляды, жесты и прикосновения очень льстили Со, но он никогда не обдумывал это всерьез, так как его уже съедала другая страсть. Он просто надеялся, что младший будет довольствоваться теми взаимоотношениями, которые у них были. - Он просто выглядел таким одиноким, к тому же эти губы, кто бы смог устоять, не думаешь? Это было совсем не то, что следовало бы сказать в этой ситуации. Конечно, правильнее было бы все объяснить или хотя бы включить мозг и немного подумать, что вообще происходит и насколько все это неправильно. Но пьяный разум отключал любую рациональность, а оставшаяся его функционирующая часть совершенно не хотела выглядеть перед младшим жалким неудачником, способным только на то, чтобы пользоваться пьяным состоянием объекта своей симпатии. Смотря на застывшего от шока Феликса, Чанбин подумал, что лучший способ выйти из этой ситуации это пошутить, но, конечно, много в его состоянии ожидать не стоило. - Хочешь присоединиться? Вопрос свалился на Феликса как обрушившийся потолок. Это было ужасно, отчасти от того, что это однозначно подтверждало, давно блуждающую в мыслях догадку, его Чанбин-хен абсолютно точно влюблен в их сексуального Хван Хенджина. Присоединиться к ним было сродни тому, чтобы забраться на стул и влезть шеей в петлю, но оставить их одних продолжать и позволить Чанбину получить то, чего он хочет, было сродни тому, чтобы ступить с петлей на шее вниз с этого стула. В конце концов, если он останется с ними, существует хотя бы крошечный шанс, что Чанбин все же обратит свое внимание на него. - Хорошо. Я хочу. Такого варианта развития событий Чанбин не ожидал. Шевелить извилинами было крайне сложно, поэтому обработка этой информации вызывала в мыслях фатальную ошибку. Тишина, которая наступила после его ответа заставила Феликса сжаться еще сильнее то ли от страха, то ил от стыда. Но он решил, что сейчас лучше всего будет не думать о том, что он делает и потому пока его сомнения окончательно не заставили его сдаться, он собрал всю свою решимость и совершил прыжок в неизвестность, опустившись вплотную рядом с Чанбином. Тот, проследил взглядом за этим движением и теперь оказался практически вплотную лицом к лицу с Ли, смотря на того в полной растерянности. Решив не давать старшему время на раздумья, Феликс подался вперед и сильно зажмурив глаза, как будто боясь, увидеть как Со отшатнется от него с отвращение или оттолкнет, прижался своими губами к его. - Какого хрена? Феликс сразу понял кто это, хоть и услышать, как Чан злиться можно было очень редко. Осознав в каком положении, он их застукал Ли стало очень стыдно, он совершенно не хотел знать, как это выглядело со стороны, потому что не известно, что хуже, то какое это производит впечатление или то, как оно есть на самом деле, поэтому он поспешил отвернуться весь сжавшись и уставившись себе под ноги. Несмотря на то, что вопрос был достаточно громкий, Чанбин его кажется совсем не слышал, он так и сидел, обнимая похоже в конец отключившегося Хенджина. Бан Чан изо всех сил пытался сдержать затопившую его злость, чтобы не ударить рэпера. - Чанбин, может ты объяснишь, что тут нахрен происходит? - Ничего такого не происходит. - А со стороны так и не скажешь. Не похоже, что хоть кто-то из вас отдает отчет происходящему. Чан давно замечал, что между участниками группы были свои симпатии разного рода друг к другу, но старался не влезать в это, потому что несмотря на то, что они действительно были друг другу своего рода семьей, даже в семье должны были оставаться личные границы и до этого дня никогда не жалел об этом. - Ох, это тебе так со стороны кажется. Чанбин понимал, что сейчас нужно просто промолчать, в лучшем случае. Но слова вылетали быстрее, чем он успевал их обдумать. - А вот мне что-то подсказывает, что не многие из вас вообще понимают, что тут происходит. Мне бы очень не хотелось, чтобы завтра вы трое, ну или даже двое из вас пожалели о том, что произошло. Мне важны отношения в моей команде и это может все очень и очень усложнить. Феликс прекрасно осознавал, что, говоря о тех, кто не понимает, что они делают, он имел в виду не только полусознательного Хеджина, но и его самого. И он был полностью согласен. Только сейчас он понял, что они трое собирались сделать. И, конечно, Бан Чан прав, это бы полностью разрушило отношения в команде, да и как бы отнесся Хенджин, учитывая, что вообще не похоже на то, что он давал на все это согласие. От всего этого ему было так стыдно, что он не мог заставить себя пошевелиться, чтобы сказать что-то в ответ, чтобы уйти, чтобы сделать хоть что-нибудь. Чан подошел к дивану и перекинув одну из рук Хенджина через свое плечо и приобняв второй приподнял его при этом внимательно смотря на Феликса. Его тоже хотелось, увести, поговорить с ним, успокоить, но Чан прекрасно понимал, что Хван сейчас находится в более уязвимом положении. -Феликс, я думаю, тебе лучше поспать сегодня у младших, они уснули вместе и у них есть свободная кровать. Хенджин поспит в комнате со мной, а Чанбин с Минхо и Джисоном. Несмотря на повисшее молчание, все были согласны с лидером, а если и не согласны, спорить с ним, когда тот серьезен, никто не решался. Феликс старался не смотреть ни на одного из хенов и быстро проскользнул в комнату, где сладко спали обнявшись, их милые младшенькие. Чанбин же остался сидеть на диване, провожая взглядом Бан Чана, ведущего за собой Хенджина. Слезающая пелена опьянения, давала четче осознать, что произошло. Ощущение было мерзопакостное, от того, что он создал такую ситуацию, от того, что их лидер увидел все это, от того, что он втянул в это ни в чем не виноватых Феликса и Хенджина, но хуже всего от того, что сейчас человека, которого он хотел бы никогда не отпускать и которого хотел всегда поддерживать, сейчас буквально нужно от него же спасать. Он еще долго просидел в гостиной, обдумывая происходящее, а потом зашел в пустую комнату и уснул, желая, чтобы утро не наступило. С утра первыми встали, вполне очевидно, те, кто уснули раньше всех. Чонин и Сынмин, проснулись почти одновременно. Несмотря на первый опыт общения с алкоголем, молодой организм не дал им столкнуться с радостями похмелья и встали они весьма бодрыми и даже отдохнувшими. Поэтому умывшись и прикинув, что время полуденное и все должны уже были выспаться, они пошли будить остальных членов группы, совершенно не подозревая о том, что вчера происходило. Первый на очереди был Феликс, спавший почему-то в их комнате, который несмотря на то, что уже проснулся вставать с кровати наотрез отказался, точно так же, как и Чанбин. Минхо и Джисон встали довольно легко, хоть и выглядели так, будто и вовсе не спали. Заходить в комнату к Чану они не рискнули, но, судя по всему, Хенджин ночевал там. Хенджин проснулся от того, что в голове его били молотками и, казалось, били напрямую по мозгам. Он попытался открыть глаза, но от яркого обеденного солнца боль и так казавшаяся невыносимой стала еще сильнее и он со стоном, поспешил прикрыть глаза рукой. Услышав движение рядом, он все же рискнул слегка приоткрыть один глаз и увидел протянутый стакан, в котором шипела, судя по виду, какая-то добавка. Подняв взгляд немного выше, он заметил, что Чан смотрел на него с беспокойством. -Ты как, вообще? -Голова как будто сейчас взорвется. Просто пиздец.. -Выпей, станет лучше. -Спасибо. Что я вчера такого пил, что мне так плохо? -Эм, ты не помнишь? Ты смешал, походу, все что было на столе, да и выпил немало…Ты помнишь, что было вчера? Ну, после того как ты напился? -Что-то очень смутно, кажется.. Голова болела адски, поэтому даже пробовать думать или вспоминать что-либо решительно не хотелось. Хотелось просто подставить мозги под кран и промыть их прохладной водичкой. - Ладно, тогда обсудим это позже. - Ага. Чан вышел, когда все кроме Феликса и Чанбина уже завтракали. Без этих двоих атмосфера была довольно расслабленной, Минхо и Джисон ели молча, но выглядели какими-то уставшими и задумчивыми, Чонин и Сымин, с энтузиазмом делились своим первым опытом общения с алкоголем, поэтому Чан сделал вывод, что вчерашний инцидент остался между ними четырьмя и решил спокойно поесть, пока есть такая возможность. Когда время было уже далеко послеполуденным, Чанбин первым решился покинуть комнату. Вышел он мрачнее тучи и буркнув что-то похожее на приветствие поплелся в душ. Следующим был Хенджин, который все это время проспал и только сейчас почувствовал, что может оторвать голову от подушки, не получив при этом непоправимого ущерба. Пункт его назначения был тем же, что и у старшего, поэтому они столкнулись прямо в проходе. Чанбин застыл шокированный неожиданным столкновением настолько, что даже не ответил на стандартное «Доброе утречко». Хенджин немного удивленный, таким поведением хена, думал даже обидеться, но предположив, что тот тоже только проснулся или также мучается от похмелья, решил на этот раз простить такую грубость и поскорее залезть под теплые струи душа, чтобы, наконец, смыть с себя весь вчерашний вечер. Зайдя в ванную и уже начав раздеваться, танцор краем глаза заметил в зеркале что-то странное. Подойдя ближе, он смог разглядеть на своей шее приличных размеров красную метку и подавив первый порыв закричать, он лишь нагнулся ближе, чтобы еще раз убедиться, что нет, это не синяк и нет, насекомые такое не сделали бы. Теперь, как ему показалось, он понял почему у Чанбина была такая странная реакция только что и почему Чан спросил точно ли он помнит, что вчера было. Взяв себя в руки, он все же сходил в душ, моясь при этом гораздо тщательнее, чем планировал, решив после этого отправиться на допрос к Чану, потому как тот явно знает больше его самого. Столкнуться с Хенджином, выходя из ванны Чанбин не ожидал вообще никак, он понимал, что все равно рано или поздно столкнуться с последствиями своей ошибки ему придется, но он надеялся, что успеет хотя бы немного морально подготовиться к этому. Поэтому увидев заспанно Джинни, который как ни в чем не бывало поздоровался с ним, он даже не сразу заметил, что последствия вечера оказались заметнее, чем он мог бы подумать. Судя по поведению, Хенджин этой отметки еще не обнаружил, да и вообще не был похож на человека, который вчера попал в весьма неудобную ситуацию с тремя другими членами группы, поэтому вероятно ничего о вчерашнем вечере не помнил. Смотреть на него ничего не говоря было уже невежливо, но красная отметина на шее не давала выдавить из Чанбина ни звука, поэтому он решил, что сейчас ему лучше ретироваться с места происшествия и в очередной раз подумать, что со всем этим делать. Ведь, если бы Хенджин ничего не помнил, его можно было бы оставить в спокойном неведении и их отношения не пострадали бы, но теперь его шея буквально кричала, я не дам тебе забыть о том, что было вчера. Дойдя до комнаты, Со столкнулся с Чаном, который в очередной раз смерил его тяжелым взглядом и сказал, что им троим, пока что без Хвана, который, как и предполагал Чанбин, ничего не помнит, надо обсудить вчерашние события, на что недовольный репер мог только кивнуть. Феликс, проснувшийся немного позже, нежели их неугомонные младшенькие, еще очень долго лежал, не открывая глаза, молясь снова провалиться в сон и проснуться где-нибудь в параллельной вселенной, где всего того ужаса, о котором забыть решительно не получалось, никогда и не случалось. Понимая, что рано или поздно ему все равно придется встать, как и им всем это все равно придется обсудить, так как сделать вид, что ничего не было и продолжать замалчивать все, что между ними всеми произошло, ответственный лидер Бан Чан не даст, Феликс не раз предпринимал попытку слезть с кровати, выйти поздороваться со всеми и вместе поесть, но он не мог, потому что, казалось он все еще чувствует, осуждающий взгляд Чана. Так он оставался в кровати, пока Бан не пришел к нему сам. - Ты как? -Хочу провалиться сквозь землю. -Я хотел спросить, может тебе принести чего, ты же даже поесть не вышел? - Спасибо, хен. Я ничего не хочу. -Я понимаю, что ситуация складывается очень непростая, между всеми, но как бы тяжело ни было, я думаю, мы должны обсудить эту ситуацию. Феликс, я правда очень боюсь, что из-за этого отношение в группе станут хуже. Вам кажется, что это все лишь между вами, но, если что-то не так, это влияет на всех нас. К тому же я переживаю, за всех вас. -Я понимаю. Да, наверное… Наверное ты прав, это все надо обсудить. -Хорошо. Спасибо. Скажи как ты будешь готов и я, в любом случае, буду рядом, чтобы поддержать тебя, если ты этого хочешь. -Спасибо. У Феликса даже получилось выдавить из себя улыбку. Было видно, что их лидер очень переживал из-за этой ситуации в целом и Феликсу было приятно, что он не обвинял его и не требовал объяснений, которые вряд ли хоть у кого-то были. Он всегда относился ко всем с заботой, а особенно к нему, едва ли кто-то поддерживал его в трудные минуты больше, чем Бан и сейчас Ли был ему очень благодарен за это. Оттого еще тяжелее давалась эта ситуации, потому что Феликс чувствовал будто предал всю его заботу и наплевал на то, ради чего Чан так старался. Когда Феликс и Чанбин привели себя в относительный порядок и были готовы к обсуждению был уже почти вечер. Когда они собрались в одной из комнат, Бан Чан решил все же закрыть дверь на замок, хоть это и выглядело очень подозрительно, но лучше так, чем, если кто-то ворвется в комнату и помешает их разговору, а в том, что любой из непоседливых артистов, может так поступить, Чан не сомневался. -Я, честно говоря, совсем не хочу лезть ни в чью личную жизнь, но думаю, что как минимум вам между собой точно стоит обсудить произошедшее и определить, как вы сами в будущем хотите выстраивать отношения. Я лишь прошу вас помнить, что, чтобы ни происходило, мы все еще одна команда, мы семья и мы должны уважать и поддерживать друг друга. Я знаю, что все может быть не так просто, но давайте хотя бы постараемся наладить отношения. Чанбин и Феликс молча смотрели на Чана, он всегда умел подобрать слова так, что хотелось как можно быстрее развеять напряженную атмосферу и снова стать дружными детками папочки Чана. Вот и сейчас несмотря на то, что напряжение все же осталось, каждый понимал, что шаг навстречу примирению с этой ситуацией сделан. -Если вы со мной согласны, то я тогда, пожалуй, оставлю вас наедине, чтобы вы могли все обсудить. - Постой. Есть кое-что, что я хотел бы сказать и Феликсу, и тебе. Я хотел бы извиниться перед вами за то, как вел себя вчера. Я понимаю, что поступил ужасно, и алкоголь совсем не оправдание всему этому. Перед тобой, Феликс, я буду извиняться еще сотни и сотни раз, если понадобиться, но действительно есть кое-что, что нам нужно обсудить наедине. А ты Чан, прости меня, я знаю, как ты ради всех нас стараешься, и я очень ценю это, а где-то даже завидую, что не всегда могу быть таким же хорошим хеном для наших младших. Прости, что чуть не похерил то, что ты так долго строил. -Я не злюсь на тебя, Чанбин. Может немного злился, но теперь точно нет, я рад, что ты все осознал и я, надеюсь, что ты будешь стараться ради всех нас и в первую очередь ради своих целей. И если тебе вдруг нужно будет с кем-то поговорить, я всегда рядом, вы же знаете, я всегда найду время для вас. Для тебя тоже, Феликс, если вдруг тебе нужно будет поговорить с кем-то, ты можешь поговорить со мной, потому что, когда я вижу, как ты переживаешь, я тоже не могу быть спокоен. Эти слова, казалось, разливались на сердце Феликса медом, он почувствовал, как груз вины стал немного меньше. Чан все тот же, все также заботиться о них, все так же смотрит с нежностью в глазах, все также дарит чувство тепла и надежности. В конце концов, чтобы ни случилось, он всегда будет на их стороне, всегда поможет и никого не оставит одного. -Спасибо большое, Чан. Ты правда уже очень нам помог. Я думаю, теперь мы с Чанбином, сможем разобраться сами, нам и правда есть, о чем поговорить. -Хорошо, тогда я побуду снаружи. Когда Бан Чан вышел, в комнате повисло молчание, ощущение, что все будет замечательно, как и готовность все обсудить, казалось, ушли вместе с их лидером. Тем не менее сказать что-то было нужно и первым на это решился, все еще чувствующий свою вину и ответственность Чанбин. -Прости меня, я вчера вел себя просто как последний мудак. Я ужасно поступил и мне очень-очень жаль. -Я тоже виноват. В конце концов… Я же вроде как сам выбор сделал. Чанбин почувствовал еще больший укол совести, вспоминая сегодняшнее столкновение с Хенджином, который тогда еще не знал, что что-то случилось, Феликс был прав, с ним он поступил в разы хуже, он воспользовался его состоянием, не спрашивая хочет тот этого или нет. Феликс видел, что его слова очень задели Со, и пожалел, что сказал. Он не хотел тыкать в это Чанбина, потому что понимал, что каждый человек, совершает ошибки, в конце концов в тот вечер он тоже поступил не так, как стоило бы. -Прости, я не хотел тебя задеть этими словами. Я думаю, что прежде всего мне стоит объяснить, почему я, ну, почему вообще, тогда… -Я тебе нравлюсь больше, чем просто хен, да? -Да. Я понимаю, что это не взаимно и что тебе это совершенно не нужно, что я только мешаю тебе и доставляю проблемы, но… -Феликс, ты совсем не мешаешь мне и не доставляешь проблем, мне с тобой очень весело, ты правда очень хороший и милый. И я не могу сказать, что ты не нравишься мне, ты нравишься… Просто не так… Не в том же смысле. К тому же, я думаю, ты уже понял, что я влюблен в Хенджина. Я не знаю, что будет дальше и сможет ли он простить меня, когда узнает правду, но… Сейчас я не могу отказаться от своих чувств, я не представляю как. Надеюсь, ты меня простишь. На словах ты нравишься сердце Феликса все же предательски пропустило удар, хотя он и понимал, что слова эти не несли тех чувств, которые Ли хотел бы получить. К тому же, потом Чанбин признал, что любит Хвана и когда, он говорил о своих чувствах, Феликс с горечью осознавал, что понимает его. Понимает, что значит не иметь сил отказаться от чувств к кому-то, не представлять свою жизнь без человека, без моментов, которые ты прокручиваешь в голове миллионы раз, без фраз брошенных вскользь над которыми потом раздумываешь неделями, пытаясь найти скрытый смысл. Он очень хорошо это понимал. -Я понимаю. В любом случае, я много думал об этом и пусть я сейчас не могу просто убрать все это из моей головы, но я решил, что я откажусь от тех чувств к тебе, которые причиняют мне боль, по крайней мере я попытаюсь. В конце концов, мы же были хорошими друзьями и надеюсь сможем быть ими и впредь. -Конечно, мы никогда не перестанем быть друзьями, и ты знаешь, что я очень дорожу тобой и всегда готов помочь. Я очень надеюсь, что ты сможешь меня простить за то, что было вчера. -Я и не винил тебя, как я уже и сказал, я сам в это ввязался, так что, если на ком и лежит ответственность за мои действия, так это на мне. Я рад, что мы поговорили. -Да, я тоже. Спасибо тебе, что дал шанс объясниться. Пройдясь по комнатам и обнаружив, Минхо и Джисона спящими на Хановой кровати, а Чонинни и Сынминни играющими в игры, Хенджин удивился, когда обнаружил, что комната, в которой вероятнее всего находились Чан, Чанбин и похоже еще и Феликс, оказалась закрыта. Хенджин решил, что раз уж они обсуждают там что-то настолько важное, что даже заперли дверь, то лучше подождать их в гостиной. Он присел на диван, откинул голову. Воспоминания разрозненными моментами обрушились на него лавиной. Он вспомнил как внезапно у него закружилась голова, а комната стала крениться как палуба и он решил посидеть, вспомнил как наблюдал за Чанбином и Ликси, в очередной раз отметив, как малыш Енбок привязан к Бинни и как сильно старается заполучить его внимание, потом воспоминания становятся комком непонятных образов и ощущений и внезапно очень отчетливо в памяти возникает мягкое ощущение от поцелуя, прохлада чужой руки на его разгорячённом лице, язык, который проникает глубже и затягивает его собственный, пальцы у себя под футболкой, глаза смотрящие на него со страстью и возбуждением, вызывая в нем странные чувства. А потом злое лицо Чана и как раз на этом моменте все обрубается. Когда взволнованный Чан, вышел из комнаты, он увидел Хенджина сидящего на диване и в задумчивости трогающим свои губы. Судя по его виду, что-то со вчерашнего вечера, он все-таки вспомнил, что тут же подтвердилось, когда он, увидев Чана, резко подскочил. -Чан, мне нужно с тобой поговорить. Что вчера произошло? Господи, я… Я с кем-то целовался. Я помню, что ты там тоже был. Ты же был? Ты злился! Боже, я делал что-то неприличное? Я же не приставал ни к кому? Ты видел, да? Кто это был? Мысли разбегались в голове Хенджина как букашки, он не знал даже, что конкретно хотел узнать от Чана, не мог понять, сделал ли он вчера что-то плохое или с ним, беспокоился не обидел ли своими пьяными выходками, хотя то, что происходило в обрывках его воспоминаний, равно как и засос на его шее, вообще не походило на шутку и от этого становилось еще страшнее. Тут Хван вспомнил взгляд, и внезапная догадка озарила его голову. -Это Чанбин? Это же был Чанбин, да? Он… Он правда поцеловал меня? -Оу, ого! Успокойся немного, все в порядке, никто не пострадал. Насчет Чанбина… Я думаю, что вам стоит поговорить, пусть он сам все объяснит, когда закончит разговаривать с Феликсом. -С Феликсом? А при чем тут Ликси? Подожди… Услышав имя младшего танцора, вначале недоумевавший при чем здесь Феликс, Хенджин внезапно вспомнил еще одну картинку вчерашнего вечера. Феликс и Чанбин целуются. Неожиданно для себя Хван почувствовал горечь, оседающую где-то в груди. Видимо это была глупая пьяная выходка Со, отчего Хенджин начинал ощущать растущее раздражение. -О, понятно, я был не единственным. Тогда и обсуждать нечего, если это просто очередная его тупая шутка, вышедшая в этот раз за грани разумного, я не вижу смысла это обсуждать, просто забудем и все. Даже видеть этого придурка не хочу! Хенджин и сам не заметил, как разозлился, на Чанбина за его дебильную выходку и на себя за то, что сам допился до того, что позволил такому произойти. -Нет… Слушай, я думаю вам все же нужно поговорить. Чан думал, как бы получше объяснить всю сложность ситуации. На этом моменте дверь комнаты открылась и оттуда вышли Феликс и Чанбин, хотя оба они улыбались и Чан явно читал на их лицах огромное облегчение, он понимал, что разговор, наверняка, был болезненный для них обоих, и полностью отпустить это они смогут еще не скоро. Хенджин тоже заметил, что атмосфера между ними была совсем не такой как раньше и это злило его еще больше. Танцор не понимал как вообще Феликс может так просто стоять рядом с Чанбином, отпустить это все и улыбаться после того, что было, если только… Если только после пьяной выходки рэпера Ликс не решился, наконец, рассказать о своих чувствах и они не решили сойтись теперь… Заметив Хенджина, Чанбин резко изменился в лице, которое из тоскливо улыбающегося стало шокировано виноватым, впрочем, как и Феликс. Но эти перемены остались не замечены Хваном, полностью погруженным в свои размышления. Первым отмер Чанбин, решив, что чем раньше они поговорят, тем быстрее можно будет начать заново отстраивать отношения в команде и свое разбитое сердце. -Хенджин. Можешь уделить мне немного времени? Мне нужно с тобой поговорить. -А ты еще не наговорился? Ты уверен, что вообще стоит на это время тратить, в конце концов не похоже, что случилось что-то стоящее обсуждения. -Ты правда так думаешь? Что это не то, о чем стоит говорить? Похоже только Чан заметил начинающее набирать обороты недопонимание между ними и решил, что как раз в такие моменты благодарен своему статусу лидера группы и старшего, которого придется послушать. -Так! Я, и как лидер, и как ваш друг, настаиваю на том, чтобы вы все обсудили! У Чанбина и Хенджина уже начавших закипать попросту не осталось выбора кроме как послушно пойти в ту самую комнату, откуда буквально минуту назад вышли Со с Феликсом. Когда дверь за ними закрылась они уже успели немного поутихнуть и сев на разные концы кровати еще несколько минут просто молчали, обдумывая все. Хенджин, которому надоело прокручивать по кругу одни и те же мысли о Чанбине и Феликсе, не выдержал первым. -Ты хотел поговорить, так говори. Смысла сидеть здесь и молчать нет. Чанбин вздрогнул от того, как резко прозвучали слова младшего, ему наоборот хотелось просидеть в тишине как можно дольше, чтобы не видеть злых черных глаз, не слышать в свой адрес обвинений и в конце концов не потерять хотя бы ту дружбу, что была у них. -Прости меня. Я даже не представляю сколько раз должен перед тобой извиниться. Это… Просто вчера я был пьян, и ты же понимаешь как я… Чанбину не хватало смелости произнести вслух все то, что так долго он вынашивал в своей голове, все эти чувства, начавшиеся с простых дружеских подкалываний и заботы о младшем и ставшие чем-то, чего он никогда раньше ни к кому не испытывал. Он понимал, что вероятнее все Хенджин уже сложил два и два и наверняка понимает как безнадежно Со в него влюблен, а потому и злится. -Как тупо ты решил пошутить. Ага, понимаю, прощаю, расходимся. Хвана слова репера не успокоили ни чуть, он только злился все больше и больше. Вряд ли Феликсу он тоже сказал просто, прости шутка была так себе, они там довольно долго что-то обсуждали и сейчас Хенджину меньше всего хотелось думать, что именно, а хотелось просто вмазать по этой роже, сидящей рядом с видом побитой собаки. То, как сильно хотел замять эту тему Хван начинало злить Чанбина, ведь он впервые решился поговорить о своих чувствах честно и открыто, чтобы если и быть отвергнутым, то без камня на душе, но его отвергали, даже не дав сказать и слова. -Шутка? Ты правда думаешь, что это была просто шутка? -А разве нет? Скажи еще что чувствами ко мне воспылал. Только вот непонятно тогда ко мне или может к Феликсу, или к обоим, а может и еще к кому, я-то только нас с ним помню, а кто знает с кем ты вчера еще и чем занимался. -Прости, я понимаю, как это выглядит, но ты должен… Постой. Ты злишься, потому что я поцеловал тебя или потому что я поцеловал не только тебя? -А какая разница? Я злюсь, потому что ты совсем оборзел, Чанбин, когда ты просто заваливаешься ко мне и начинаешь тискать без разрешения или пальцами губы трогать это одно, но поцелуй это уже совершенно другое, да ты мне даже засос на шее оставил. Это слишком! Это может и ранить. С Феликсом ты также поступил, а ты ведь не можешь не знать как он к тебе относиться, о его чувствах ты подумал? Чанбин не мог поверить в то, что слышит, потому что разговор проходил совсем не так как он думал, а Хенджин из злого становился больше похожим на обидевшегося мальчика и начинало казаться, что он совсем не понимает настоящего положения дел. -С Феликсом мы уже все прояснили. Перед ним мне действительно нужно будет извиниться и еще не раз, потому что, то, что произошло и правда было очень плохо. Но ты это совсем другое дело. -Да? И почему же? Я не такой невинный и нежный, поэтому со мной можно так поступить, воспользоваться моим состоянием, да и ради чего? Эго свое потешил? Повеселился на славу? -Нет, потому что с Феликсом просто произошло недопонимание, лишь оплошность, а к тебе я испытываю чувства. Я сделал это не ради издевки, а потому что я отчаялся, потому что хотел этого так давно, потому что алкоголь отключил любые тормоза, а я хотел хотя бы раз почувствовать какого это. Я всегда буду корить себя за то, что сделал с тобой. Ты прав, я воспользовался твоим состоянием и не прощу себе этого, но все равно никогда не смогу забыть. Ты нравишься мне, уже так долго и так сильно. Хенджин застыл, шокированный тем, что слышит. Когда-то еще в преддебютные времена они выяснили, что и Чанбин, и Феликс были как по мальчикам, так и по девочкам, а Минхо и вовсе сразу заявил, что на женщин никогда и не смотрел, но с тех пор никто эту тему никто не поднимал, потому как всем было хорошо известно, что отношения это что-то, что будет только мешать им на пути к вершине, поэтому он и подумать не мог, что услышит что-то подобное. Что подобное ему скажет Со Чанбин. -Воу. Я не знал. Это так… Неожиданно. -Неужели ты и правда не догадался? -Нет, мы все в группе друг к другу липнем частенько, и я не единственный к кому ты пристаешь с шуточками, к тому же ты всегда был моим самым близким другом, мы через столько вместе прошли. Я, честно говоря, никогда не задумывался над тем, что это может быть что-то большее. -Прости. Я не хочу тебя обременять. Не хочу, чтобы ты думал об этом или парился из-за того, что теперь все по-другому. Я надеюсь, что мы просто сможем общаться, как и раньше. Что ты хотя бы сможешь меня простить за то, что я сделал. -Но я ведь нравлюсь тебе? -Да, нравишься. -И это нормально для тебя оставить все так, как есть? -Я с самого начала прекрасно знал, что мне ничего не светит, поэтому никогда и не планировал говорить тебе об этом, но сейчас я даже рад, что все прояснилось. Теперь я могу просто отпустить все это. Если ты меня сможешь простить, можем ли мы продолжать быть друзьями? -Да… Да, конечно. Чанбин видел, как сильно оказался шокирован Хван и понимал, что младшему понадобиться какое-то время чтобы все это переварить, с другой стороны, врагами они не расстались и это уже радует. -Ну вот и ладненько. Тогда пойдем. -Ага… Хенджин все еще пребывал в раздумьях, когда они выходили из комнаты, теперь вся ситуация открылась для него совсем в другом свете, как и их взаимоотношения с Чанбином, все его шуточки, забавные заигрывания, взгляды и жесты. Теперь Хван понимал, что несмотря на то, что Со приставал и к другим участникам, их отношения действительно отличались, были чем-то особенным, что никто из остальных членов группы не переживал так сильно, когда он задерживался в студии допоздна и не звонил по пять раз спрашивая, когда Хван будет дома, никто не беспокоился так сильно поел ли он, принял ли он витамины, поспал ли достаточное количество часов, никто, так как Чанбин. И это мысль странным образом одновременно успокаивала и волновала его. Когда они вышли из комнаты, их все еще ждали нервничающие Чан и Феликс, при виде них, рэпер слегка улыбнулся и кивнул, показывая, что все нормально и драки не случилось. Чан видел, что Хенджин был настолько погружен в себя, что даже не заметил их, но он, как и Со, понимал, что ему нужно время, чтобы во всем разобраться. … Сначала Хенджин решил для себя, что больше не будет позволять себе лишнего в отношении Чанбина. Раньше он вполне мог закинуть на него ноги или положить тому на плечо голову, а то и вовсе полностью на него улечься, сейчас же такие вещи казались ему куда менее невинными. Остальные если и заметили перемены в его поведении, не акцентировали внимание на этом. Спустя некоторое время Хван заметил, что Чанбин тоже держится от него на расстоянии, исчезли их постоянные подколы, совместные обеды, старший больше не заваливался к нему в комнату и не позволял себе лишний раз без надобности прикоснуться, на всех трансляциях и собраниях садился как можно дальше от танцора и старался не устанавливать зрительный контакт. И вроде бы это именно то, чего младший добивался, но с каждым днем такое пренебрежение только раздражало все больше и больше. Он начинал злиться совершенно забыв, что сам поступал также, в конце концов они ведь решили оставить все как прежде и быть, как и раньше, друзьями, но сейчас их отношения едва тянули на простых знакомых. Хенджин решил во что бы то ни стало вернуть все в прежнее русло, поэтому стал виснуть на старшем еще больше, чем прежде, что повергло в шок абсолютно всех, кроме, пожалуй, Бан Чан, который догадывался что что-то подобное произойдет в ближайшем будущем, ведь зная этих двоих он прекрасно понимал, что долго держать дистанцию они не смогут и рано или поздно кто-нибудь что-то да выкинет. И вот сейчас он наблюдал как Хенджин на очередной трансляции почти в наглую подвинул Сынмина и уселся рядом с Чанбином закинув на него руку и ноги, отчего Чанбин сидел полностью ошарашенный и не знающий куда ему саму деть руки, ноги и вообще всего себя. После окончания трансляции они разошлись, не сказав друг другу ни слова, а на вопрос Чана Хенджину о том, что это было такое, тот лишь спокойно пожал плечами, мол, фанаты не должны заподозрить что, что-то не так. Подобное продолжалось каждый раз, когда они оказывались перед камерами или перед чужими людьми, дома же они по-прежнему вели себя как незнакомцы. Чанбин не понимал, что происходит от слова совсем. Если первоначальная отстраненность танцора была ему очень понятна, и он принял решение, что если тому будет так комфортно, то он тоже постарается держать дистанцию, хоть и очень хотелось иногда подоставать младшего, снова услышать его смех и просто провести время как раньше. Однако, когда Хван практически весь залез на него на одной из трансляций, Со перестал понимать его. Такое стало случаться все чаще и чаще и это уже серьезно беспокоило старшего, ощущение чужого тепла рядом, касания его рук, запах волос, все это возвращало его мыслями в ту ночь, заставляя сердце сжиматься от горести, вины и тоски. Чанбин не понимал, как ему следует реагировать на подобные действия. Оттолкнуть грубо, игнорировать странно, ответить… Пожалуй, это он себе не мог позволить, так как не понимал какие границы можно пересекать, а какие нет, ведь теперь некоторые его действия могут быть неправильно восприняты или Хвану может стать неприятно или это может разозлить его, Чанбин не мог предугадать его реакцию, потому что так и не узнал как все таки сам Хенджин относиться к тому, что его хен смотрит на него не только как на друга и сокомандника. Ему надо было с кем-то поговорить об этом и единственными людьми, с которыми он мог это обсудить, были Феликс, с которым Со к слову тоже держал дистанцию, но это не так бросалась в глаза на фоне их тотального игнора с Хенджином, и Бан Чан. Лидера, занятого 24/7 и едва успевающего поспать нагружать не хотелось, но, к счастью, Чанбина, он сам решил заговорить об этом. -Ты как, держишься? -Даже не знаю, я совершенно не понимаю его. То он мне слова лишнего не скажет, то часами сидит, закинув на меня свои длиннющие конечности, мне даже начинает казаться, что он раньше таким приставучим не был, как сейчас. Я просто не знаю как мне на это реагировать. -Да уж, ситуация так себе. Вообще, мне кажется, что он просто хочет вернуть все как было. Может тебе все же стоит поговорить с ним, спросить, что и как? -И как ты себе это представляешь? Просто, понимаешь, если бы я мог как раньше, было бы куда проще, но я же переживаю микроинфаркт каждый раз, когда он ко мне прикасается. К тому же мне кажется, что остальные начинают подозревать что что-то не так. Бан Чан хотел пошутить, что все заметили, что что-то не так еще в первый вечер, когда те сели по разным концам комнаты и не перекинулись ни словом, но тактично решили дать им самим разобраться. -Ты прав, нужно с этим что-то делать. Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы дать вам время, но ты должен определиться как ты видишь ваше дальнейшее общение и сказать ему об этом. Ненадолго они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли, но был еще один вопрос, который волновал Со и раз уже у них выдалась возможность поговорить, лучше было воспользоваться этой возможностью. -Как там Феликс? -Хорошо, ну не плохо, по крайней мере, я так думаю… Но он со мной не всем делиться. Я стараюсь отвлечь его как могу, часто зову с собой в студию или на лайвы, поиграть во что-нибудь, да и просто поесть вместе. Надеюсь, ему это помогает. -Рад, что вы сблизились. Пожалуйста, позаботься о нем, Чан. -Да, само собой. Хенджин правда думал, что если намекнет что совсем не против физической близости с Чанбином в том виде, в каком она всегда между ними была, то тот наконец-то перестанет вести себя как кто-то чужой и их отношения действительно станут такими как раньше, но судя по всему, Со был очень тугим на намеки человеком и сколько бы Хенджин не уменьшал расстояние между ними, как только камера выключалась старший уходил, не сказав ни слова и даже ни разу не взглянув на младшего. Просто подойти и поговорить об этом у танцора не хватало духу, да и что сказать он не знал, опять решить, что между ними все как прежде и опять разойтись по разным углам, это будет просто топтание на месте. Чанбин долго раздумывал, над тем, что сказал Чан и чем больше думал, тем больше понимал, что тот, как всегда, прав. Оставить все как есть, значит оставить атмосферу напряжения в команде и потерять друга, поэтому с этим нужно было что-то решать. Нужно было забыть про тот поцелуй, больше никогда не позволять себе вспоминать о нем и просто начать вести себя как раньше. Нужно было просто взять себя в руки. Перед возвращением с новым альбомом им приходилось очень много и тяжело работать, запись треков, разучивание хореографии, подготовка шоу, все это не давало много времени на раздумья и с какой-то стороны очень помогало отпустить некоторые переживания. Практика на этот раз затянулась до поздней ночи и все уже были крайне вымотаны, поэтому неудивительно, что они все чаще сбивались с темпа и путались в построениях. Хенджин, который чувствовал большую ответственность за то, чтобы танец получился хорошим и выглядел эффектно, практиковался каждый день как в одиночку, так и командой, и вчера лег только под утро, чтобы, поспав от силы пару часов, вновь окунуться в суету занятых будней. И сейчас мозг его отказывался обрабатывать информацию, а руки и ноги двигались скорее инстинктивно, чем осознанно, поэтому, когда кто-то в очередной раз оказался не на своем месте, танцор не успел среагировать и споткнувшись упал прямо на пятую точку, вызвав у всех вздох осознания, что придется начать сначала. И единственным засмеявшимся был Чанбин, который и сам не заметил, как перестал ощущать висящее между ними напряжение и увидев надутые от обиды губы на бледном лице и услышав стон недовольства на чью-то неудачно подвернувшуюся тушу, почувствовал, что между ними все действительно как раньше. Поэтому он просто подошел к младшему протянув ему руку, шутя что ему как танцору до его хена еще расти и расти. Хван сначала уставился на него удивленно, а затем ухватившись за руку, ответил, что зато как рэпер он его давно перерос. И все в команде рассмеялись, почувствовав, кто-то осознанно, а кто-то на подсознании, что атмосфера в их группе снова становиться легкой и приятной. Между ними действительно, все стало, как и было. Вернулись их обычные подколы, совместные обеды и прогулки по магазинам, кое-что, конечно, исчезло, например, Со больше никогда не заваливался к младшему в постель и больше никогда не прикасался к его губам, но все остальные прикосновения вернулись. Но что стало волновать Хвана, так это, что этих прикосновений было для него мало, что теперь они ощущались совсем по-другому, потому что волей-неволей вызывали воспоминания о горячих руках на коже, о привкусе алкоголя на губах и жаре во всем теле. Теперь ему самому хотелось прикасаться, и прикасаться по-другому, хотелось, чтобы по-другому прикасались к нему, прямо как в ту ночь. Сначала он думал, что вспоминает то, что произошло тогда лишь потому, что злиться. После разговора с Чанбином он стал вспоминать все, чтобы по-новому посмотреть на те события, чтобы вспомнить все до мельчайших деталей, чтобы найти тот посыл, который старший вкладывал в их поцелуй. Хенджин сам не заметил, как увяз в этих мыслях полностью, не заметил, когда вспоминать об этом перед сном, трогая свои губы, как это раньше делал Со, стало для него нормой, не заметил, как расплывчатых из-за алкоголя воспоминаний стало мало. Это все очень путало и пугало Хенджина, так как он совершенно не понимал, чего конкретно хочет и почему просто не забудет это все. Хенджин знал, что ему срочно нужно с кем-то это обсудить, но вариантов было совсем немного, потому как из трех людей в их группе, столкнувшимися с кризисом ориентации, двое имели прямое отношение к небезызвестному инциденту. Очевидный выбор пал на Минхо, хотя Хенджину это и не особо нравилось, потому что старшего не всегда легко было понять, полностью удавалось это вообще, наверное, только Джисону, хотя и не факт, но выбора у Хвана не было. И в один из дней очень удачно возвращаясь с занятий по вокалу он наткнулся на Минхо одного в зале для практик. Полдела было сделано, но заговорить со старшим, да еще и на такую деликатную тему задача не из простых. -Как твоя практика? -Эм… Да нормально, уже заканчиваю на сегодня. А что? -Да нет, ничего такого. Ты в общежитие пойдешь или у тебя еще какие дела? -Думал позвать Хани перекусить. -Не против если я составлю тебе компанию? -Ну если ты хочешь, то не против… Хенджин вел себя не так как обычно, был странно задумчив и тушевался, хотя раньше вел себя так только с незнакомцами, что очень настораживало Минхо, но он был не из тех, кто лезет к другим с расспросами, поэтому большую часть дороги они провели в молчании, задумавшись каждый о своем. Когда они ожидали свой заказ молчание стало совсем неуместным, хотя похоже Ли это по-прежнему не смущало, он печатал что-то в своем телефоне, ни капли, не обращая внимания на младшего. Хенджин понимал, что такими темпами перейти к интересующей его теме незаметно не получится и надо решиться задать интересующие его вопросы. -Хен, у меня к тебе немного личный вопрос, ты только не подумай ничего, я просто недавно наткнулся на обсуждение в интернете и мне стало интересно. Чем больше Хенджин пытался оправдываться, тем нелепее ему все это, казалось, однако Минхо, который по-прежнему не отрывался от своей переписки этого кажется совершенно не замечал, оставаясь все таким же спокойным. -Задавай, конечно. -Как ты понял, что тебе нравятся мужчины? -Что??? -Прости, я просто никогда раньше не интересовался этой темой, мне ведь всегда девушки нравились и мне просто... Если ты не хочешь, можешь закрыть тему. -Говоришь всегда девушки нравились, а сейчас не так? -Нет, нет, просто, я же говорил, обсуждение в интернете. Смотреть на то, как Хенджин весь залился краской, как будто его спалили за чем-то неприличным, Минхо было очень весело. -Не знаю как, мне кажется, я всегда знал, просто в какой-то момент ты сам себе в этом признаешься. Но если тебе нужен какой-то уж совсем конкретный знак, то это твое тело. Если у тебя встал на парня, значит ты не против мужчин, а что делать с этим дальше решает каждый сам. Некоторые до конца жизни отрицают это, некоторые воспринимают это как забаву или необычный эксперимент, а кто-то действительно влюбляется. -И как понять, что ты влюбляешься? -А ты что ни разу не влюблялся? -Ну влюблялся, наверное, но… Не знаю, я ведь был подростком, кажется, что все это было не по-настоящему. -Ты задаешь сегодня много сложных вопросов… Минхо тяжело вздохнул, потому что тема влюблённости была для него на данный момент очень актуальна и совсем малость болезненна, поэтому разговор хотелось закончить побыстрее, но не ответить на весьма невинный вопрос было бы грубо. -Я не могу отвечать за всех. Для тебя это может быть совсем по-другому. Но если ты спрашиваешь меня, то, думаю, это когда ты смотришь на человека и хочешь, чтобы в мире остались только вы вдвоем. -Ого, вау… Хенджин был впечатлен ответом старшего и пытался вспомнить ощущал ли он когда-нибудь что-то подобное, у него несомненно было множество по-настоящему счастливых моментов, которые хотелось остановить и оставить именно такими, но они не были привязаны к какому-то человеку. Сегодня Хван услышал от Ли достаточно того, о чем стоило бы поразмыслить, поэтому решил больше не доставать того с расспросами и немного разрядить атмосферу. -Кто бы мог подумать, что дьявольский кролик на самом деле романтичный зайка. -Попробуешь рассказать кому-нибудь, и я придушу тебя во сне. Они рассмеялись и приступили к еде, которую принесли очень вовремя и больше к этой теме не возвращались. Перед сном, лежа в постели, Хенджин снова задумался о словах Минхо. С Чанбином всегда было весело проводить время и, с тех пор как они были трейни они часто выбирались куда-нибудь вдвоем и даже ночевали дома друг у друга. Он бесспорного был тем, с кем Хван был ближе всех на протяжении всего пути к дебюту и после, когда они просто дурачились или делились действительно важными вещами, всегда Хенджин ощущал, что Чанбин особенный для него, но то, о чем говорил старший танцор было все же немного другим и Хван вообще не уверен будет ли он когда-нибудь чувствовать что-то подобное. О втором аспекте их разговора думать Хенджин был однозначно не готов, в конце концов мужчины его пока что не возбуждали, а значит и тему эту он может оставить в стороне. *** В тренировочной комнате была непривычно мрачно и как-то пусто, отчего она казалась гораздо больше. На фоне не очень громко играла Therefore I Am и Хенджин, одетый в свободную льняную рубашку, застегнутую всего на пару пуговиц и простые черные брюки, босиком танцевал. По началу танец напоминал, скорее разогрев или растяжку, однако, чем дальше, тем более четкими и осознанными становились движения. Со временем танцор стал чувствовать на себе взгляд, в комнате он был не один, Хенджин повернулся и столкнулся с источником взгляда. У противоположной стены на стуле сидел Чанбин оценивающе смотря на него. Заметив человека в противоположном конце комнаты Хван уже был не в состоянии оторвать от него взгляд, теперь он танцевал для него постепенно приближаясь. И с каждым новым шагом танец становился все более раскрепощенным и сексуальным, Хенджин запрокидывал голову открывая вид на линию шеи с каплями пота на ней и проводя по ней рукой, в движении позволял рубашке спадать с плеч открывая вид на ключицы, плавно двигал бедрами становясь все ближе и ближе к наблюдателю, чей жадный взгляд все больше и больше распалял танцора. Когда расстояние между ними стало совсем ничтожным, Чанбин взял Хвана за руку притягивая еще ближе к себе и через мгновенье Хенджин уже сидел на коленях Со, а руки старшего лежали на его бедрах. Чанбин медленно приблизился к танцору и прижался губами к его шее, оставляя почти невесомый поцелуй, от которого по телу младшего прошлась дрожь оседая внизу живота. Со снова поцеловал его шею, но уже смелее прижимаясь губами ощутимее и слегка проводя по ней языком, пока одна из его рук плавно пробиралась под рубашку слегка оглаживая талию и поднимаясь выше, от каждого прикосновения возбуждение танцора нарастало, скручиваясь в тугой узел. Поцелуев в шею становилось мало, хотелось самому ощутить их вкус, хотелось проникнуть глубже и почувствовать все ярче. Поэтому Хван не заставил себя долго ждать и наклонившись накрыл губы рэпера своими сразу же углубляя поцелуй и проникая своим языком глубже, ощущая ответную реакцию старшего. Руки Со с талии переместились на спину медленно проходясь по позвонкам и нажимая на них заставляя младшего придвинуться еще ближе. Тело Хенджина горело, в то время как руки Чанбина дарили прохладу, которую хотелось ощутить всем телом, поэтому сам того не замечая, Хван стал расстёгивать оставшиеся пуговицы рубашки и позволил ей сползти с плеч на пол. Но этого все еще было мало, хотелось прижаться к телу напротив, хотелось почувствовать его кожей, но одежда старшего мешала, поэтому недолго думая танцор решил избавиться и от нее, хватаясь за низ черной футболки, надетой на старшего. Поцелуй пришлось прервать, пока Хван стаскивал элемент одежды с головы Со, но как только та оказалась рядом с рубашкой, они снова незамедлительно подались друг к другу, переплетаясь в объятиях, зарываясь пальцами в чужие волосы и прижимаясь покрасневшими и слегка припухшими губами к другим таким же. Дыхание Хенджина сбилось, а возбуждение уже почти дошло до пика, в штанах было тесно и некомфортно, а бедра непроизвольно терлись о другие, заставляя возбуждаться еще больше. Приятные ощущения проходились дрожью по всему телу и скапливались внизу. Руки Чанбина в какой-то момент оказались на заднице Хвана, сжимая ее и притягивая ближе к себе заставляя член в его штанах особенно чувствительно пройтись по бедру Со, от чего Хенджин не смог сдержать стон и… Проснулся. Хван лежал в своей кровати весь в поту и с бельем мокрым от спермы. Пока он застирывал в ванной трусы, как делал последний раз много лет назад еще будучи подростком, в голове все еще всплывали сцены из сна, заставляя лицо заливаться краской. С одной стороны, кажется, тот самый второй аспект, о котором говорил Ли Ноу, имел место быть и теперь в этом можно не сомневаться, хотя еще предстоит обдумать как к этому относиться, а с другой стороны как теперь посмотреть в лицо Чанбину он не представлял. А сделать это придется в самое ближайшее время так как сегодня у них групповая практика. Шел на нее Хенджин как на казнь, до последнего откладывая момент, когда надо было войти в зал, но как ни старайся, когда оговоренное время наступило ему пришлось пересечь порог этой зловещей для него сейчас комнаты. Все уставились на него, потому как обычно он старался приходить на их танцевальные практики пораньше, чтобы по лучше растянуться или лишний раз отрепетировать какое-нибудь особенно приглянувшееся ему движение. Однако сейчас ему казалось, что все пялятся на него, потому что знают, что случилось этим утром, знают, что за мысли блуждают в его голове и несмотря на то, что он понимал как абсурдны подобные домыслы, он все равно тушевался и краснел, стараясь как можно быстрее сложить вещи и начать тренировку. Сама тренировка проходила для него не очень хорошо, он постоянно витал в своих мыслях и каждый раз наталкиваясь взглядом на Чанбина неизменно краснел и путал движения. Все это продолжалось до тех пор, пока Минхо не рявкнул на него, не выдержав подобной невнимательности и не объявил перерыв отводя Хвана в сторону. -Что с тобой сегодня? -Все в порядке. -Если все в порядке, то какого хрена ты не можешь нормально станцевать ни единой связки. Ты за одну ночь забыл все, что знал? При упоминании ночи, Хенджин опять залился краской и не мог поднять взгляд уставившись в пол, хоть и понимал, что Минхо явно не это имеет в виду. -Нет, просто плохо спал. Сосредоточиться сложно. -Посмотри на меня! Я не знаю, что твориться в твоей головушке, но ты прекрасно знаешь, что любой из нас готов тебя выслушать и помочь. А сейчас нам нужно, чтобы ты отбросил все лишнее, чтобы ты вспомнил ради чего все мы стараемся и что мы уже преодолели, взял себя в руки и, черт побери, станцевал так, как ты умеешь. Хенджину стало стыдно за себя от этих слов, но они же и придали ему самообладания. Действительно, что бы не происходило, все личное должно оставаться вне этих стен, вне тренировок и вне сцены, потому что иначе у них не получиться добиться того, о чем все они мечтают. - Извини… Ты прав, я возьму себя в руки и не допущу такого впредь. Спасибо. -Да не за что. Просто лажай поменьше, чтоб мне не приходилось говорить очевидные вещи. Хенджин улыбнулся тому, насколько эти слова были в стиле Ли Ноу-хена, только он умел, делая вид будто ему абсолютно все равно находить самые нужные слова поддержки. Когда он возвращался на свое место, то почувствовал прикосновение к своей руке и обернувшись увидел обеспокоенное лицо Чанбина. -У тебя все в порядке? Несмотря на то, что Хенджина все еще смущало смотреть на старшего, он все же решил взять себя в руки и не должен странно реагировать на обычное проявление беспокойства. -Да, все хорошо. Просто немного не выспался. Остаток тренировки прошел относительно неплохо, крупных ошибок больше никто не делал, и они смогли сосредоточиться на том, чтобы доводить все мелочи до совершенства. После тренировки Чанбин хотел пригласить Хенджина вместе поужинать, как они это делали раньше, однако не успел он переодеться как младшего и след простыл, что еще больше обеспокоило Со, особенно после того, что было на тренировке. Придя в общежитие Чанбин твердо решил выяснить, что происходит с Хваном, но зайдя в его комнату обнаружил, что младший уже спит. Или притворяется что спит, с грустью отметил про себя рэпер. Мысли, о том, что Хенджин никогда не сможет общаться с ним и доверять ему как раньше, снова засели в его голове. Но не беспокоиться за него просто напросто не получалось. Видя Хенджина расстроенного, Чанбин на уровне инстинкта, хотел заботиться о нем, точно также, как и видя того смеющимся, каждый раз и сам чувствовал радость. За столько лет это стало для него чем-то само собой разумеющимся. Решив, что завтра снова предпримет попытку поговорить с ним, чтобы окончательно убедиться в том, было это только совпадением или Хван и правда его избегал. Хенджин придя в общежитие и по-быстрому приняв душ, поспешил лечь в кровать, чтобы можно было сделать вид, что он спит и никому не объяснять, что с ним происходит. Когда он уже практически начал дремать лежа в кровати, в дверь тихонько постучались, а потом заглянули, судя по небольшой полоске света, пробежавшей по одеялу. Хоть он и не видел кто это был, но по звуку удаляющихся шагов, понял, что к нему заходил Чанбин. Сердце немного екнуло от осознания, что несмотря ни на что старший все еще переживает за него и заботиться о нем. Ему хотелось бы сейчас просто побыть с ним рядом и поболтать как в старые добрые времена, высказать старшему все свои переживания, пока тот внимательным взглядом смотрит на него. Действительно, раньше, Чанбин был самым первым человеком, к кому Хван шел за помощью и поддержкой, но что делать теперь, когда причиной переживаний стал сам Со. В очередной раз проворачивая в голове мысли о том, что же он все-таки чувствует к старшему и какими хотел бы видеть их отношения, Хенджин провалился в сон. И в очередной раз проснулся со стоящим членом, от того, что во сне вытворяли с ним губы и руки Чанбина. Утром, как назло, первым с кем он столкнулся был никто иной как герой его влажных сновидений собственной персоной. Чанбин, видимо, плохо спавший прошлой ночью, судя по синякам под глазами, остановил Хенджина пока тот пытался как можно незаметнее пробраться в ванну. -Хенджин, у тебя ничего не случилось? Вчера ты был немного странным? -Нет, все в полном порядке-хен. Хенджин не мог даже поднять взгляда на Со, и прекрасно понимал как неубедительно это звучит, возможно, столкнись они в более подходящей ситуации, он придумал бы что-нибудь поубедительнее, однако сейчас, пытаясь спрятать свой стояк, единственное о чем он мог думать, это быстрее оказаться под холодным душем, чтобы дать своему телу успокоиться. Чанбин же, конечно, принял это на свой счет и то, что младший не мог смотреть на него и то, как бестолково врал. Чувство вины снова накатило на него, отдаваясь болью где-то в груди. Успокоившись и выйдя из душа Хенджин решил, что все таки поговорит с Чанбином нормально, хоть и не о том, что его на данный момент беспокоит больше всего, но просто обсудят их повседневные заботы или последние просмотренные фильмы, да что угодно, просто чтобы провести время вместе и сгладить неловкость сегодняшнего утра. Поскольку сегодня 3рача собиралась, чтобы вместе поработать над музыкой, он решил зайти к ним после этого и пригласить Чанбина куда-нибудь поесть, к этому времени как раз должны были закончиться его индивидуальные занятия. Идя по коридору к комнате, которую обычно занимало их продюсерское трио, Хенджин не особо надеялся там кого-то найти потому, что его занятия порядком затянулись и освободился он на 1,5 часа позже, чем планировал. Однако дойдя до нужного места и заглянув внутрь он увидел, что она не пустует. Чан и Хан ушли, когда время, выделенное на их собрание, закончилось, и Чанбин решил, что сегодня останется поработать немного дольше, тем более что сегодняшнее настроение будто само диктовало ему текст к одной из песен, написанных им недавно. Возможно благодаря этому написать его получилось довольно быстро, хотя все еще оставалось над чем поработать, но, чтобы взглянуть на нее более свежим взглядом, ее надо было отложить на время. Поэтому он решил взяться за другой трек, и дописать его недостающую часть. И как раз в это время в его комнатку зашел Хенджин. Хван, увидев Чанбина одного, обрадовался, потому как теперь он мог быть уверен, что они смогут провести время вдвоем, и сам не заметил, что вместо того, чтобы войти он стоит перед приоткрытой дверью и наблюдает как старший в наушниках, что-то напевает, а затем записывает. Он выглядел слегка усталым, но при этом все равно очень увлеченным и каждый раз, зачитывая что-нибудь, он жестикулировал, даже если был наедине с собой. Хенджин не мог отрицать, что, когда Чанбин занимался тем, что ему нравиться, он был невероятно крут и даже немного сексуален. Вот и сейчас он, казалось, мог простоять так все время, просто наблюдая как старший работает, но так он только привлек бы ненужное внимание, поэтому он решил зайти, надеясь, что не помешает работе. - Привет, хен. -Привет. -Я не помешаю? -Нет, совсем нет. Чанбин был очень удивлен гостю, но при этом почувствовал облегчение от того, что Хван все же не перестал с ним разговаривать и даже сам пришёл к нему. -Что-то случилось? -А? Нет, нет. Я просто хотел позвать тебя где-нибудь перекусить, когда ты закончишь работу. -О, мне немного осталось, хочу закончить со своей частью. Подождешь? Да, конечно. Поразмыслив еще немного Чанбин решил, что просто сидеть Хенджину может быть скучно, а лишняя голова ему не помешает. -Хочешь послушать, может у тебя будут идеи насчет текста? -О, конечно! Врубай, будем рвать индустрию текстами! Они оба рассмеялись и принялись слушать сразу записанную музыку, а потом варианты текста к ней. У Хенджина действительно было много дельных предложений относительно текста и, увлеченные своим обсуждением они не заметили, как просидели до позднего вечера. Когда они выходили из здания JYP, было уже темно. Они решили зайти в одну из их любимых забегаловок неподалёку и поесть там. По пути к ней, им вспомнились времена, когда они были трейни, и куча забавных историй из тех времен. На душе было хорошо и спокойно, и в очередной раз посмотрев на Чанбина, который рассказывая одну из историй, пытался спародировать кого-то из своих знакомых тех времен, Хенджин смеялся почти до слез и думал о том, что сейчас чувствует себя абсолютно счастливым, что все остальное отошло куда-то на второй план, все, кроме них двоих смеющихся и смотрящих друг на друга. Это был тот самый момент, о котором говорил Минхо, и теперь Хенджин понимал это. Придя домой, Хенджин, завалился на кровать шокированный внезапным осознанием. Ему нравится Чанбин, кажется. Чанбин безусловно очень нравился ему как человек, он был понимающим, добрым, талантливым и многое другое, даже когда бесил его иногда, он все равно ему нравился, ему несомненно нравилось проводить с ним время, им было хорошо и комфортно вместе, они хорошо понимали друг друга и могли обсудить что угодно, ну и последнее, но немаловажное, Чанбин привлекал его физически. И то, что, даже будучи в практически бессознательном состоянии от алкоголя, он все равно отвечал на его поцелуи и то, что теперь едва ли не каждая ночь сопровождалась картинками порнографического характера с участием старшего, было тому подтверждением. Однако он все еще не мог сказать, чего конкретно он хочет от их отношений, подобного опыта у него никогда не было, и от того в голове была куча сомнений. Время шло и Чанбин, и Хеджин все чаще проводили его вместе. Чан косо посматривал на то, что происходило, но оба они выглядели довольными и все что между ними было раньше вернулось в полной мере. Больше не чувствовалось никакой неловкости, а физического контакта между ними стало еще больше, хотя, казалось бы, куда уже. Хенджин старался проводить как можно больше времени со старшим, придумывая различные предлоги, но все еще не решаясь заговорить о своих чувствах, а Чанбин радовался любой возможности побыть с танцором вдвоем. Со чувствовал, что вместо того, чтобы оставить свои чувства в прошлом, забыть о них и идти дальше, он снова тонул в них, но ничего с собой поделать все равно не мог. Каждый раз, когда была готова новая песня или несколько, 3рача собирала всю группу вместе, чтобы послушать их, поделиться своими впечатлениями и идеями друг с другом. Вот и сейчас они все сидели в кругу пока Чан рассказывал о том, что они придумали и что из этого хотели бы выпустить в новом альбоме. В этот раз среди прочих песен Хан и Чанбин представляли песни, написанные ими, обе песни были очень мелодичными и с очень глубоким текстом, как описывал их Чан. Первым свою песню представил Хан, она называлась Secret Secret и заставляла задуматься о собственном одиночестве и всех тех переживаниях, что каждый таит у себе глубоко в душе. Когда настала очередь Чанбина, Хеджин ожидал от его песни чего-то подобного, но, когда прозвучало ее название, сердце кольнуло от нехорошего предчувствия. Песня называлась Sorry, I love you. На пробной записи зазвучал голос Чанбина, глубокий и грустный. Начиналась песня со слов: «Прости что ты мне нравишься…». Хеджин понимал, что предполагать, что эта песня была написана про него или для него очень глупо, но все равно, с каждой новой строчкой ощущал будто Чанбин говорит это все ему. И эти слова говорили о том, что он отказывается от своих чувств, в этот момент Хван вспомнил, что и в тот раз, когда они обсуждали тот вечер, Чанбин сказал, что планирует оставить свои чувства в прошлом и сейчас осознавая, что он действительно собирается это сделать, если уже не сделал, Хеджин чувствовал, как в груди все сжимается. От мысли о том, что Чанбин будет с кем-то другим, заботиться о ком-то другом, смотреть на этого человека своим светящимся взглядом, рассказывать ему свои дурацкие шутки, прикасаться не к нему и целовать не его, к горлу подступал ком и Хеджин сам не заметил, как из его глаз покатились слезы. Все в шоке уставились на него. Он, казалось, даже сам не замечал, что плачет, пока голос Чанбина не вывел его из оцепенения. -Хенджин, ты плачешь? Хван осознал, что изображение перед глазами стало размытым, а поднеся ладони к лицу почувствовал на них влагу. Все смотрели на него с беспокойством и ему стало стыдно за то, что он дал волю чувствам, поэтому, не выдержав нависшего молчания, он поспешно вышел из их общей гостиной и зашел в комнату. Ему хотелось немного прийти в себя и успокоиться, прежде чем говорить с кем-то, но уже спустя несколько минут в дверь постучали. Чанбин долго размышлял, стоит ли показывать кому-нибудь эту песню, ведь она была для него через чур личной и выпустить ее означало обнажить одну из самых сокровенных вещей перед всеми, к тому же текст получился даже слишком прямолинейный и догадаться, о ком он это писал, по крайней мере его группе, будет не сложно. В конце концов он решил показать ее Чану, чтобы тот помог решить ее судьбу, и он действительно помог, настояв на том, что песня должна быть выпущена в свет. Когда он включал ее перед всеми, то чувствовал невероятное смущение, как будто собирался раздеться прилюдно и немного побаивался того, как на нее отреагирует Хенджин, ведь он писал о своих чувствах именно к нему. Чего он точно не ожидал, так это того, что Хван начнет плакать. Это совершенно сбило Со с толку, неужели ему стало настолько неприятно, что он даже заплакал. Сначала Чанбин думал дать младшему время на то, чтобы успокоиться, но вид его плачущего не давал покоя, заставляя все больше нервничать от беспокойства. В конце концов, не выдержав, он решил пойти и выяснить, что случилось, ведь если Хван не хочет, эту песню никто больше никогда не услышит. Постучав в дверь, он заглянул в комнату и увидел Хенджина, сидящего на своей кровати, обняв колени и уткнувшись лбом в них. -Хенджинни, что случилось? Ответа на его вопрос не последовало, только тихие всхлипы, поэтому он просто подошел к кровати и сев рядом положил руку на голову Хенджина, поглаживая ее, чтобы младший успокоился. Тот вдруг резко поднял голову и посмотрел Со прямо в глаза. -Ты забыл меня? -Что? -Ты же об этом поешь? Ты оставил все в прошлом, ведь так? Теперь будешь любить кого-то другого? -Что? Хенджин, что ты… Чанбин не понимал, что происходит, эти вопросы звучали так, будто он этого не хотел, но Со решительно не понимал почему. -Ты хотел бы этого? -Значит, это правда? На его покрасневших глазах снова выступили слезы, и он хотел было снова спрятать лицо, но Чанбин, все еще шокированный тем, что он слышал, не дал ему этого сделать, взяв его в свои руки и аккуратно стер большими пальцами дорожки слез со щек. -Конечно, это не правда. Я правда пытался, оставить эти чувства, и когда писал эту песню, думал о том, что для всех нас так будет лучше и что мне надо это сделать. Но я так и не смог. Как это вообще возможно, когда ты рядом, весь из себя такой… -Какой? Чанбин усмехнулся, потому что не знал, как объяснить ему то, как он его видит. Что все в нем, начиная от маленькой родинки под глазом и заканчивая звонким и забавным смехом, заставляло чувствовать Чанбина невероятную радость, даже когда просто оказывались в поле его зрения. -Просто такой ты! Ты нравишься мне и ничуть не меньше чем раньше, поэтому прости.. Но договорить ему не дали теплые и соленые на вкус губы Хенджина, которые накрыли его собственные в легком поцелуе. Когда Хван отстранился, Чанбин непонимающе уставился на младшего, шокированный столь неожиданным действием. -Чанбин, ты тоже мне нравишься! Я понял это не так давно и не знал, как сказать об этом, но я не хочу, чтобы ты отказывался от своих чувств или извинялся за них. Просто будь со мной, а я буду с тобой и посмотрим, что из этого выйдет. Едва он закончил, как Чанбин подался вперед и поцеловал его, в этот раз поцелуй был более настойчивым и Хенджин, недолго думая, приоткрыл свой рот, позволяя углубить его, пока чужие руки перемещались на его затылок и спину, а его собственные зарывались в чужих волосах. Полностью растворяясь в этих будоражащих ощущениях, он чувствовал, как рука Со пробиралась под его футболку проходясь от копчика теплыми пальцами до лопатах, вызывая дрожь в теле. И Хеджин, желая принять более удобное положение, потянул Чанбина за собой.