Училка

      Профессор Макгонагл нахмурилась. Она не любила, когда директор Дамблдор начинал воодушевленно вещать о делах прекрасных и важных, но имеющих мало отношения к актуальной ситуации. Мало ли проблем было в школе накануне окончания первого семестра? А Дамблдор, похоже, мыслями уже был в рождественской суете и с удовольствием обсуждал с Хагридом выбор ёлки для большого зала.       Филиус поймал её недовольный взгляд и согласно кивнул. Помона, как всегда, была всем довольна, а Гораций явно уже мечтал об очередной коробке засахаренных ананасах, ожидавшей его в его покоях. Минерве снова самой пришлось напоминать директору о не самых приятных обязанностях преподавателей. — Не хочу вас отвлекать, но всё-таки мы ещё не закончили обсуждение дисциплины. В последнее время она не просто просела, а категорически просела.       Дамблдор внимательно слушал и горестно качал головой, но было видно, что дисциплину он считал не такой уж существенной проблемой. — Гораций, пожалуйста, обратите на нас своё внимание. Я хотела поговорить в первую очередь о вашем студенте. Северус Снейп совершенно отбился от рук в последние несколько месяцев.       Она почти готова была к тому, что Гораций поторопится обвинить её собственных студентов, но он только сокрушенно покачал круглой лысой головой. Он никогда не ругал Джеймса и Сириуса, и, хотя Минерва и считала их в глубине души хорошими мальчишками, она также прекрасно осознавала опасность избаловать их вседозволенностью, и никогда не позволяла себе спускать им по-настоящему плохое поведение.       Но Джеймс и Сириус, несмотря на все их бесконечные шалости, и шутки, и выходки, все же осознавали границы дозволенного. О Северусе Снейпе нельзя было сказать и этого. Из тихого, проводящего всё время за книгами мальчика он за короткое время превратился в озлобленного, огрызающегося, грубого и жестокого подростка. Даже Минерва, которая всегда гордилась идеальной дисциплиной на своих занятиях, в последнее время не могла с ним совладать. Взыскания сыпались на Снейпа, как из рога изобилия, Слизерин, к неудовольствию декана и других студентов, терял десятки баллов в день, но юноша как будто не замечал этих бесконечных наказаний. Только поэтому Минерва решила пойти на крайние меры. — Я попросила мисс Эванс привести мистера Снейпа, чтобы мы могли совместно обсудить его поведение и прийти к какому-то решению.       Никому из профессоров не понравилась эта идея. Всем хотелось поскорее заняться собственными делами. Ещё более важно, все они считали Снейпа уже практически потерянным для приличного общества и не верили в его исправление. Даже Слагхорн — да что там, особенно Слагхорн, потому что остальные деканы хотя бы испытывали некоторое сочувствие к мальчику с непростой судьбой. — Минерва, ты правда считаешь, что это необходимо? — мягко поинтересовался Дамблдор.       Она непоколебимо кивнула. Все остальные способы воздействия уже были испробованы бесчисленные разы, и ничего не помогало. Даже долгие обсуждения в учительской на предыдущий собраниях не приносили ровно никаких результатов. Снейп продолжал грубить буквально всем окружающим, устраивать драки с грифиндорцами (Минерва была абсолютно непредвзята в этом вопросе и могла точно сказать, что многие, хотя и не все из них были начаты именно Снейпом, а не её студентами). Может быть, даже хуже всего остального было то, что он совсем перестал учится, просто не сдавал домашние работы, отказывался отвечать на уроках, вёл себя так, будто вовсе не собирался сдавать совы. А ведь это был невероятно талантливый мальчик — пусть иногда его академические интересы принимали весьма странные формы, Минерва была уверена, что у него былы светлая голова и его могло ожидать прекрасное будущее — но только если он в самое ближайшее время возьмётся за ум.        Она лично встала и открыла дверь учительской. Как она и ожидала, её лучшая староста уже была здесь вместе со Снейпом. На щеках у Лили Эванс горел румянец праведного возмущения. Неужели он успел уже и ей сказать что-то неприятное? — Проходите, мистер Снейп, мы готовы с вами поговорить. Мисс Эванс, вы можете идти, спасибо вам за помощь.       Минерва села на своё место, а Северус Снейп неохотно и в то же время вызывающе встал в центр комнаты. Он был со всех сторон окружен преподавателями и был готов обороняться. Этот юноша был воплощением неблагополучия во всех печальных смыслах этого слова. С первого взгляда на него было заметно, что никто не заботился о нём. Рубашка под мантией была серой, с застарелыми пятнами на воротнике. Форменная мантия была настолько вытертой, что её подол и рукава уже начинали превращаться в бахрому. Но ботинки и посмотреть было страшно. Вышитая эмблема слизерина смотрелась настоящей насмешкой, а галстук он не надел вовсе.       Он озирался на всех, как дикий зверёк, из-под завесы немытых черных волос. Минерва все эти годы как могла сдерживала насмешки одноклассников над его неопрятностью, но в последнее время сама не могла сдержаться, глядя на его кошмарный вид. В последние несколько месяцев молодой человек как будто вовсе забыл о простейшей гигиене.       Слагхорн вздохнул, решив, что это все же его ответственность, и первым начал распекать Снейпа: — Твоё поведение выходит за всякие рамки! Ты хоть представляешь, сколько баллов из-за тебя потерял факультет? Никакая домашняя ситуация не является оправданием такого неуважения к преподавателям и одноклассникам.       Минерва навострила уши. Откуда она могла знать, что происходит дома у этого мальчика? Кажется, он из семьи магглов (само по себе это могло создать ему определенные сложности в слизерине)… Но упрёки Слагхорна, разумеется, вовсе не тронули его. Снейп искривил лицо в страшной гримасе, как будто каждая его мышца была напряжена до предела, судорожно дернулся всем телом, жирные волосы безжизненно хлестали его по некрасивому худому лицу — неужели ему самому не неприятно ходить в таком виде? В конце концов, в Хогвартсе все студенты в одинаковых условиях. Пусть его родители не позаботились о том, что обеспечить его нормальной одеждой, но ведь никто не мешает ему регулярно принимать душ и отдавать вещи в стирку эльфам…       Альбус, в отличии от Горация, должен был понимать, что эти слова не возымеют ни малейшего действия — Снейпу говорили подобное уже, кажется, сотни раз в этом семестре, но он будто пропускает всё это мимо ушей. Только вздрагивает бесконечно и, похоже, мечтает только о том, чтобы вытащить палочку и проклясть кого-нибудь. Слава Мерлину, он ещё не дошёл до того, чтобы атаковать учителей. — Северус, мальчик мой, — голос директора, как всегда, спокоен и почти ласков. Он всегда умеет найти подход даже к завзятым нарушителям, никогда не осуждает заранее и готов выслушать каждого. И обычно ему действительно удавалось достучаться даже до завзятых «грешников». Но только не до Снейпа. В его взгляде на директора буквально сочилась чистая ненависть и — ей кажется — что-то напоминающее страх. — Мы позвали тебя не для того, чтобы ругать. Мы все хотим понять, что с тобой происходит. Твоё поведение очень изменилось с начала года, не говоря уже об успеваемости. Поверь, мы все хотим только тебе помочь.       Снейп с шумом втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы. Потом ещё и ещё раз, как будто не мог по-настоящему вдохнуть, как будто задыхался. Он по-прежнему не сказал ни слова. Он вообще в последнее время почти ни с кем не разговаривал, если речь не идёт об очередных оскорблениях.       Минерва почувствовала, что так от него ничего не добиться, и попыталась сама: — Северус, послушайте меня, пожалуйста, — она до последнего старается обращаться ко всем студентам на вы, чтобы не стирать столь необходимую дистанцию уважения. — я понимаю, что вы, наверное, переживаете сложный период в жизни, но пытаться оттолкнуть окружающих такими способами — это не выход.       Он посмотрел на неё своими непроглядно чёрными, совершенно дикими глазами. В них плескалось столько боли и гнева, что они начинали казаться сумасшедшими. — Северус, — снова вкрадчиво произнёс Альбус, будто пытаясь позвать его из той бездны, куда Снейп уже давно наклонялся, готовый прыгнуть — ты помнишь, о чём мы с тобой говорили несколько месяцев назад? Ты способный мальчик, но, если твоё поведение будет представлять опасность для других учеников, у меня не останется выбора, кроме как исключить тебя…       Снейп сорвался, как будто внутри него кто-то обрезал хлипкий поводок, что до этого хоть как-то сдерживал самые примитивные инстинкты. Сейчас он действительно выхватил палочку, но безупречная реакция нового преподавателя ЗОТИ помогла ему в ту же секунду обезоружить его. Это не сколько не помогло: Снейп выкрикивал самые грязные ругательства, его тощее несоразмерное тело сотрясали почти судорожные хаотичные движения. Почти сразу в него прилетело силенцио от кого-то из преподавателей. Его рот продолжил открываться в безмолвных выкриках, но, осознав, что больше не может издать не звука, он отчаянно бросился к двери.       Минерва инстинктивно заперла её, но тут же подумала, не было бы лучше выпустить его, потому что Снейп принялся с невероятной силой биться о дубовую дверь. Через пару ударов он уже не пытался выбраться из учительской, но просто снова и снова врезался изо всех сил в твёрдую поверхность всем телом, сбивал кулаки, бился о дерево головой так, что на губах выступила кровь вперемешку с пеной бешенства…       За десять лет работы в школе Минерва никогда ещё не видела такого страшного истерического припадка. Она совершенно не представляла, что нужно делать. К счастью, профессор Коэн и тут не растерялся и тут же наложил на подростка обездвиживающее заклинание.       Северус Снейп упал на пол, связанный невидимыми путами, но его тело продолжило дико содрогаться. Минерва с ужасом рассмотрела его лицо: за эти несколько секунд он успел не только разбить себе губу, но и рассечь бровь о кованую окантовку, так что теперь половина его лица стремительно заливалась кровью. — Коллеги, прошу вас сейчас разойтись, я немедленно вызову мадам Помфри, она позаботится о мальчике.       Почти все преподаватели, выходя, смотрели на него с ужасом и лёгким презрением. Только профессор Коэн сочувственно покачал головой, и из жалости наложил на него ещё одно, на этот раз усыпляющее заклинание. Судорожные подёргивания прекратились, но тело на полу по-прежнему осталось напряженным, как струна. Насильный сон, в который провалился Снейп, вряд ли был спокоен.       Сама же Минерва твёрдо решила остаться тут до конца и дождаться мадам Помфри, чтобы поговорить с ней, когда она закончит лечить мальчика. Это не было нормальным, случившееся при всё желании невозможно было списать на плохое поведение или желание привлечь к себе внимание. С Северусом Снейпом явно было что-то не так. Если его декан не собирается этим заниматься, значит, придётся ей.

***

      Через полчаса молодой человек уже лежал в больничном крыле под заботой мадам Помфри. Минерва ненадолго осталась вместе с ним, но скоро поняла, что её присутствие вовсе не нужно. Школьная медсестра влила в бессознательного юношу несколько зелий, обработала разбитое лицо, и пообещала, что через несколько часов он проснётся в более адекватном состоянии. — Что ж, тогда, я, пожалуй, зайду проведать его вечером, — у Минервы, как всегда, было множество собственный факультетских и школьных дел, но, раз Гораций вряд ли соберёться проведать собственного ученика, она чувствовала это своей обязанностью.        Мадам Помфри покивала, соглашаясь, что визит не повредит её пациенту. Она уже собиралась заняться другими школьниками (большинство из них с банальной простудой), и явно была не рада, когда Минерва решила задержать её ещё немного. — Скажите, мистер Снейп часто попадает в Больничное Крыло? — спросила она с вовсе не праздным интересом.       Поппи пожала плечами: — Я бы не сказала. На младших курсах он бывал тут частым гостем — то какое-то случайное проклятье, то ожог от зелья, то обострение ринита… Очень болезненный мальчик, но в этом году я его видела всего пару раз. — Правда? Это странно — я лично раз десять отправляла его в больничное крыло после очередной начатой им драки.        Медсестра только снова пожала плечами, имея в виду, что в её обязанности входило лишь лечить студентов, которые приходили в больничное крыло сами (или их, как в этом случае, приносили в бессознательном состоянии).       Минерва поблагодарила её за разговор и отправилась по своим делам.       За два часа она успела проверить полкурса домашних заданий, заглянуть в грифиндорскую гостиную и убедиться, что её студенты перед праздниками ведут себя приемлимо, и начать писать отчёт по успеваемости за семестр. Когда она взглянула после этого на часы, было уже восемь вечера. Наверняка лекарства и сонные заклинания должны были прекратить действие, а значит, она могла поговорить с Северусом Снейпом.       Теперь ей казалось, что идея вызвать его на собрание учителей вовсе не была такой хорошей. Его реакция была необъяснимой, до недавнего времени он был довольно тихим мальчиком… Может, разговор наедине лучше поможет понять, что с ним случилось?       Минерва спустилась из своего кабинета в одной из башен на первый этаж, где располагалось больничное крыло. Хотя было ещё совсем не поздно, темнело в это время года рано и к этому вечернему часу весь замок освещался лишь факелами. Близость Рождества и каникул давала о себе знать: лишь немногие школьники ходили по холодным коридорам до самого отбоя, большинство предпочитало сидеть в своих уютных гостиных или спальнях, писать письма домой, хвастаться обещанными им подарками и объедаться охотно поставляемыми добродушными эльфами сладостями и какао.       Дверь в больничное крыло была открыта, и Минерва вошла внутрь бесшумно. Поппи, видимо, сумела отправить всех остальных пациентов обратно по гостиным, напоив их перечным зельем, и сейчас занималась бумагами в своём кабинете. Северуса Снейпа, в виду его особенной ситуации, положили в маленькой отдельной палате, где ему никто бы не помешал, и он бы не помешал остальным. Минерва хотела уже пройти туда, но застыла перед хлипкой перегородкой, услышав, что в палате у Снейпа уже кто-то сидел. В ту же секунду она узнала спокойный голос директора.       Подслушивать чужие разговоры было в высшей степени противно её принципам. Самым правильным и естественным было бы немедленно открыто войти в комнату. Минерва не могла точно сказать, что заставило её застыть у перегородки и прислушаться к происходящему внутри. Но почему-то её не покидало чувство того, что необъяснимый припадок Северуса произошёл именно после слов Дамблдора. Он тогда говорил что-то об их предыдущем разговоре и об угрозе исключения… Ей запомнилось это в первую очередь потому, что из Хогвартса за девятьсот лет истории исключили всего несколько учеников, и она была немного удивлена тем, что директор уже раньше успел пригрозить Снейпу такой крайней мерой.       Поэтому она едва ли не впервые в жизни сдержала в себе потребность поступать правильно, и, сгорая от стыда, словно сама была школьницей, прислушалась к разговору.       Северус Снейп уже был полностью спокоен, даже слишком. Он то и дело зевал между словами, и говорил монотонно и медленно, будто действие успокоительных зелий ещё не закончилось. Он продолжил, вероятно, в ответ на какую-то фразу Дамблдора: — Мне уже всё равно, если вы хотите меня исключить, — голос его был настолько слабым и сонным, что в это легко можно было поверить. — Северус, но я вовсе этого не хочу, — ласково отозвался Дамблдор, — я же говорил тебе много раз, в случившемся нет твоей вины, было бы несправедливо тебя наказывать… Но пойми, что вины Ремуса в этом тоже не было, и ты не прав, когда так упорно пытаешься ему отомстить. — И Блэк тоже ни в чём не виноват, да? — Конечно, виноват. И он был наказан за свою легкомысленность. — Разумеется, — хмыкнул Снейп, — но вот исключением из школы почему-то грозили только мне, хотя это меня вообще-то пытались убить.       Дамблдор принялся увещевать его в том, что Сириус Блэк вовсе не хотел его смерти, и что храбрый поступок Джеймса Поттера доказывает его незлой характер…       Минерва стояла, прижав ладонь ко рту. Она не могла поверить в то, что слышала. Может, она что-то не так поняла? В школе только три человека знали о том, что Люпин был оборотнем. Она была одна из них и всегда готова была сделать всё, чтобы обеспечить ему возможность безопасно учиться в школе наравне с остальными детьми. Но самой логистикой в полнолуния занималась Поппи. Нет, этого не могло произойти. Если бы в школе случилось что-то подобное, она наверняка должна была узнать об этом первой… Это просто не могло быть правдой — и она с новым вниманием принялась прислушиваться к тихому разговору в палате, надеясь услышать что-то, опровергающее её ужасную догадку. — Почему вы не можете просто оставить меня в покое? — почти прошептал Снейп. — Северус, я понимаю, почему ты считаешь сейчас по-другому, но на самом деле я не желаю тебе зла. Очевидно, случившееся повлияло на тебя сильнее, чем я хотел верить. Своим поведением ты вредишь и себе, и окружающим. Скажи, как я могу тебе помочь? Последовала долгая, напряженная пауза. Минерва могла представить себе, как подросток и старик смотрят друг другу прямо в глаза, меряясь внутренней силой. — Если бы вы хотели мне помочь, вы бы вышвырнули это чудовище из Хогвартса, и Блэка тоже — но мы ведь оба знаем, что вы никогда этого не сделаете… — Не сделаю, — твёрдо согласился Дамблдор, — но ты ведь понимаешь, что так не может дальше продолжаться? С каждым днём ты оставляешь мне всё меньше выбора.       Снейп что-то ответил ему, но Минерве не хватило выдержки слушать этот разговор дальше. Тем более, что в любой момент директор мог заметить её. Она решила, что услышала всё, что ей было необходимо знать (удивительно, но даже стыд за это недостойное поведение вскоре отступил перед праведным возмущением). Она поспешила уйти, с твёрдым намерением завтра же поговорить сначала с директором, а потом и с Северусом.

***

      Назавтра Снейпа, естественно, не было на занятиях, и, хотя никто из школьников толком не знал, почему он был в больничном крыле, шепотки и слухи стали распространяться по Хогвартсу. В них не было ни слова правды, но Минерва тем более пресекла несколько раз такие разговоры среди своих студентов. — Мисс Макдональд, если вас тревожит, что случилось с мистером Снейпом, вы можете навестить его в Больничном Крыле и спросить сами. Но не стоит повторять не имеющие под собой никакого основания россказни.       После этой отповеди разговоры на эту тему среди пятикурсников немного поутихли.       После здравого размышления (а она беспрерывно обдумывала услышанное полночи и весь следующий день), Минерва решила, что не стоит пока давать понять Дамблдору, что она знает об, очевидно, предотвращенной катастрофе с участием Люпина. Она была почти уверена, что догадалась правильно, хотя не до конца понимала, какую роль в этих событиях играли Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Но главное состояло в том, что Северус Снейп каким-то образом узнал о месте превращения Люпина и, кажется, смог пробраться туда. Оставалось только благодарить Мерлина, что каким-то чудом он не был ранен, обращен или убит.       Понимала она и желание директора скрыть эту страшную ситуацию от общественности — частично, безусловно, ради безопасности Ремуса Люпина, а частично, возможно, и для сохранения собственной репутации. Но почему её саму не поставили в известность, она понять категорически не могла. В конце концов, в истории были замешаны как минимум три ученика её факультета. Дамблдор прекрасно знал, что она не стала бы обвинять Ремуса, но и оставлять Северуса Снейпа одного, без помощи и защиты в таких обстоятельствах казалось предательством.       Теперь, когда она вспоминала первую половину учебного года, она могло с точностью до пары недель припомнить период, когда Северус Снейп начал, за неимением более подходящих слов, отбиваться от рук. Но всё это время ей и в голову не могло прийти, что этому падению дисциплины предшествовали такие травмирующие события.       Вскоре после окончания послеобеденных занятий Минерва Макгонагл уже стояла в кабинете Дамблдора, и была готова предложить ему своё решение проблемы. Но начала она издалека: они обсудили несколько текущих школьных дел, подготовку к окончанию семестра и каникулам, а потом беседа сама по себе свернула к Северусу Снейпу. — До конца недели я отстранил его от занятий, но, честно говоря, понятия не имею, что с ним делать дальше, — признался Дамблдор, — мальчик явно не в силах справиться с собственными переживаниями, возможно, отношения со сверстниками тоже доставляют ему определенные трудности.       Минерва кивала. Не было смысла обвинять сейчас директора (хотя она обязательно планировала точно выяснить, что произошло, и тогда уже действовать исходя из благополучия всех студентов). — Я боюсь, что мы невольно послужили причиной этого припадка… Если бы я знала, что мистер Снейп находится в таком состоянии, я бы выбрала другой метод воздействия на него. — Но какой? Я уже не раз говорил с ним о его поведении, он упорно пропускает мои слова мимо ушей и начинает вести себя ещё хуже. Минерва, я в отчаянии. Он ведь совсем не глупый юноша — но в слизерине ему прививают неправильные ценности…       В голосе Дамблдора слышалось искреннее волнение о судьбе Снейпа. — Не будем сваливать всю вину на факультет, — хотя к Горацию у неё по-прежнему было много вопросов, но ведь этого сибарита невозможно было заставить начать по-настоящему заботиться о вверенных ему студентах, — возможно, нам давно стоило обратить на него чуть больше внимания. Вы знаете, почему он подал заявление, чтобы остаться на каникулы в школе? — Если мне не изменяет память, он никогда не уезжал на праздники домой. Кажется, там не самая благоприятная ситуация, в том числе и в финансовом плане… Но я никогда не ограничивал студентов в их желании остаться в Хогвартсе, любой может воспользоваться этим правом. — Я думаю, мистеру Снейпу будет в высшей степени вредно быть почти две недели одному в школе, — заявила она, наконец переходя к своему настоящему плану. — тем более, что его отстранение от занятий закончится как раз к отъезду большинства. За это время он успеет только ещё больше замкнуться в себе. — Ну, несколько человек кроме него всё-таки остаётся… Но мы ведь не можем насильно отправить его домой, тем более, что его родители не изъявляли такого желания? Я боюсь, Рождество там может навредить ему ещё больше.       Минерва покачала головой и собралась с духом: — Нет, я хотела предложить кое-что другое. Вы ведь знаете, что я, как всегда, уезжаю на праздники к своей семье? — Да, разумеется, они ведь живут тут неподалёку, не правда ли? — Да, в другой части Шотландии. Я считаю, что мистеру Снейпу могло бы пойти на пользу провести эти две недели на свежем горном воздухе, в компании других детей не из Хогвартса. Я уверена, что мои родные не станут возражать против ещё одного гостя.       Дамблдор даже снял свои очки-половинки, так его удивило это внезапное предложение: — Провести каникулы в вашем коттедже? Минерва, я даже не знаю, насколько это будет уместно… Всё-таки он один из студентов.       В обычных обстоятельствах она бы не стала предлагать ничего подобного, но ситуация требовала радикальных решений. Минерва не собиралась отступать: — Не думаю, что кто-то сможет обвинить меня в предвзятости к отдельным студентам (не говоря уже о том, что он даже не с моего факультета). Нам вовсе не обязательно распространяться об этом. Я уже просмотрела устав школы и не нашла никаких правил, запрещающих такое приглашение в свободное от занятий время.       Директор, кажется, склонен был согласиться с тем, что эта перемена обстановки действительно может помочь мистеру Снейпу прийти в себя и почувствовать себя лучше. Но он все ещё видел слишком много потенциальных препятствий: — Я опасаюсь, что его поведение может испортить вам праздник. С вашей стороны очень великодушно пригласить его, но, учитывая случившееся вчера… — Директор, о чём вы говорите? Мне казалось, я всегда умела справляться со студентами, даже самыми сложными. Жена одного из моих братьев — целительница, если возникнет необходимость, она сможет помочь. Но, на мой взгляд, вдали от Хогвартса и всех связанных с ним… впечатлений, поведение мистера Снейпа не будет таким непредсказуемым.       Дамблдор все ещё сомневался. Минерва решила, что пора использовать тяжелую артиллерию:  — Директор, вы ведь сами сказали, что не знаете, что ещё с ним делать. Позвольте мне попробовать достучаться до него, ведь должна быть какая-то причина у таких резких изменений.       Директор скорбно покачал головой: — Я всегда восхищался вашим педагогическим талантом, но сейчас, боюсь, даже его может оказаться недостаточно.       Ей показалось, или директор действительно чуть заметно поморщился, стоило ей заговорить о причине случившейся со Снейпом метаморфозы?.. Отступать было поздно: — Каждый ребёнок заслуживает ещё одного шанса — и второго, и третьего, и десятого, и тем более заслуживает хороших Рождественских каникул и настоящего праздника. У меня в семье дюжина сильных, обученных волшебников — неужели вы правда думаете, что мы не справимся с одним эмоциональным подростком? К тому, не знаю, помните ли вы, но мой отец — маггл. Я уверена, что знакомство со смешанной семьёй даст ему альтернативу тем взглядам, которые, возможно, прививают ему в слизерине.       Последний аргумент, видимо, стал для Дамблдора решающим. Даже сейчас, когда Минерву разъедали сомнения о решениях директора, она была полностью уверена, что он по-прежнему исходил из благополучия каждого студента, и никогда не запретил бы эту поездку из страха перед тем, что может рассказать Северус, если доверится ей. Директор медленно кивнул и подтвердил её мысли задумчивыми словами: — Может быть то, что ему действительно нужно — это взрослый, который просто будет на его стороне…

***

      Получив согласие Дамблдора, она сразу отправилась в Больничное Крыло. Там снова было несколько простуженных детей, и Поппи только быстро поздоровалась с ней и махнула рукой в сторону отгороженной комнатки.       На этот раз она вошла внутрь, не задерживаясь у ширмы. — Здравствуйте, мистер Снейп. Надеюсь, вы чувствуете себя лучше. — Здравствуйте, — ответил он недружелюбно и уставился на неё своими почти чёрными глазами, как на врага.       Снейп выглядел гораздо лучше, чем вчера. Разбитая губа и висок были залечены без следа, но под глазами по-прежнему залегали глубокие тени. Он полусидел в кровати с какой-то книгой по зельям, в застиранной больничной пижаме и по грудь укрытый одеялом. Свободной рукой, не державшей книгу, он нервно постукивал по кровати. Минерва села на стул у кровати, где вчера сидел директор Дамблдор. — Я слышала, что вас отстранили от занятий на ближайшую неделю? — И что с того?! — огрызнулся он, когда Минерва ещё не закончила говорить. — Я попрошу вас быть повежливей, — было видно, что ему хотелось сказать что-то совсем невежливое, но волевым усилием он прикусил язык, — я видела, что вы записались на то, чтобы остаться на каникулы в Хогвартсе. Значит, домой вы не собираетесь? — Нет, мэм, — это обращение явно далось ему тяжело, но вопрос о каникулах как будто напугал его. — В силу сложившихся обстоятельств, я считаю не в ваших лучших интересах оставаться на все праздники в школе. Большинство студентов разъедутся, да и преподаватели тоже…       Она собиралась объяснить ему всё постепенно, чтобы не шокировать слишком сильно, но уже на первом предложении губы Снейпа сжались в тонкую линию, глаза прищурились со злобой. Минерва давно заметила, что этому юноше было свойственно воображать себе самое худшее, верить в эти фантазии и выбирать собственные реакции на основании их, а не действительности. Сегодня она не могла этого позволить и поэтому, прежде, чем Снейп успел напридумывать себе Мерлин знает что, быстро сказала: — Я предложила директору, что вы можете провести каникулы с моей семьёй в Шотландии. Пара спокойных недель на природе пойдут вам на пользу гораздо больше, чем изоляция в школе.       Снейп тщательно подобрал слова, изо всех сил стараясь не разразиться презрительным смехом: — Вы имеете в виду эту школу… которая находится на природе… в Шотландии.       Минерва даже не стала отвечать на эту очевидную дерзость: — Директор согласился, что это может быть хорошей идеей.       Тут его самообладание закончилось полностью, Снейп бросил свою книгу на кровать и громко возмутился: — Что за чушь! Я на это не согласен!       Такую реакцию вполне можно предвидеть. Вряд ли прямо сейчас можно было объяснить ему, что всё это было для его же пользы. Снейп и слушать бы не стал то, что наверняка воспринимал как бессмысленные учительские нотации, и, конечно, ни на секунду не поверил бы в то, что эти две недели в спокойной, домашней обстановке могут действительно помочь ему. Для того, чтобы рассказать ему о ставшей известной ей истории с оборотнем, тоже было слишком рано (особенно потому, что она пока хранила это знание в тайне от Дамблдора). — Мистер Снейп, вы помните, чем закончилось вчерашнее собрание преподавателей?       Он загорелся от мучительного стыда, сразу же отвёл глаза и едва разборчиво пробормотал: — Я вышел из себя… — Вы совершенно себя не контролировали, и даже смогли пораниться. Вы и без меня прекрасно знаете, что такую ситуацию невозможно было оставить без внимания. Насильно вас никто заставлять не будет, но, к вашему сожалению, другого выбора у вас нет.       Он криво усмехнулся. Минерва отметила для себя, что он ни разу не потребовал увидеть собственного декана. — Значит, вы с Дамблдором совместно придумали такое оригинальное наказание? — Мне не хотелось бы, чтобы вы это так воспринимали. Во-первых, вы приглашены в дом моих родителей в качестве гостя. Там будет много других детей, моих племянников, двое из них даже вашего возраста, правда, они учатся в Дурмстранге. Вам обязательно найдётся, о чем с ними поговорить, да и с остальными, смею надеяться, вы вполне приятно сможете провести время. — Если вы не собирались спрашивать моего мнения, то не тратьте время на бессмысленные разговоры! — рявкнул он. — Минус пять баллов со слизерина за повышение голоса на преподавателя, — спокойно ответила Минерва.       Снейп, взбешенный ещё больше, откинулся на подушку и скрестил руки на груди. Похоже, он больше не собирался разговаривать. — Будьте добры собрать свои вещи в четверг вечером, я зайду за вами в пятницу после отъезда Хогвартс-Экспресса.       С этими словами Минерва поднялась со стула и собралась уходить (она ещё хотела узнать у Поппи, позволит ли она Снейпу вернуться в слизеринские спальни, или оставит пока в палате). Когда она уже приоткрыла хлипкую дверь, в след ей донеслось: — Только вот не понимаю, за что Дамблдору понадобилось наказывать вас…       Профессор Макгонагл сочла за лучшее сделать вид, что не слышала этих слов.

***

      Последняя неделя занятий пролетела быстро. Пятница была наполнена гамом и суетой собирающихся школьников, так что, когда Минерва наконец проводила отбывающий Хогвартс-экспресс с вокзала, у неё уже несколько часов болела голова. Она с профессором Коэном разделила одну из запряженных невидимыми тестралами карету по дороге обратно. — Директор упомянул, что вы пригласили Северуса Снейпа к себе на праздники, — с едва уловимым акцентом вежливо сказал он.       Минерва кивнула, не имея никаких сил разговаривать из-за всё усиливающейся головной боли. — Я надеюсь, ему это пойдёт на пользу. В следующем семестре я мог бы позаниматься с ним дополнительно… — А разве у мистера Снейпа проблемы с защитой? — Формально да, но у него в этом семестре проблемы буквально со всеми предметами из-за упорного отказа отвечать на занятиях или выполнять домашнюю работу. Мне кажется, ему будет интересно позаниматься дополнительно чем-то, что не входит в школьную программу.       Минерва насторожилась. Она плохо знала этого молодого профессора и его отношение к тёмным искусствам. Погружаться ещё глубже в сомнительные разделы магии было последним, что сейчас необходимо Северусу Снейпу. Но искреннее участие молодого профессора к судьбе мальчика было ей приятно. Мужская фигура, которую он сможет уважать, обладающая авторитетом, могла помочь вытянуть его из той пучины, в которую он с таким энтузиазмом погружался. — Значит, на ваших занятиях он ведёт себя так же, как и на моих? — К сожалению. Я постарался оставить его в покое и не трогать по возможности, даже для отработки заклинаний ставил в пару со мной — слава Мерлину, на курсе нечетное количество студентов.       Да уж, Минерва хорошо помнила, как в конце октября Снейп отправил Сириуса Блэка в больничное крыло почти на неделю, прокляв его каким-то никому неизвестным сглазом во время практики по защите. Теперь она задумалась, что предшествовало этому. «Это меня вообще-то пытались убить» — с ужасающим равнодушием сказал Снейп в тогда в палате. Представить такое было сложно — Сириус Блэк мог был безответственным, иногда даже жестоким, но разве он был способен на убийство? Но какое это имело значение, если Северус Снейп был убеждён именно в этом?       Как назло, профессор Коэн решил заговорить именно о её гриффиндорцах: — Я не так давно здесь работаю и не знаю о том, что происходило между студентами в предыдущие годы, но у меня сложилось впечатление, что между ним и двумя вашими студентами весьма непростые отношения. — Поверьте, мы всей школой четыре года пытались разобраться с этими мальчишескими войнами, но так и не преуспели. — Может быть, стоит начать называть вещи своими именами.       Минерву как будто холодной водой окатили: — О чём это вы говорите?!       Коэна было не смутить праведным возмущением: — В первые месяцы семестра эти двое издевались над Снейпом, как могли. Это не «мальчишеские войны», это настоящая травля. Я даже почти не удивился, когда в определенный момент чаша терпения переполнилась и молодой человек сорвался с цепи. Он, конечно, много раз перегнул палку, но я могу понять его желание защитить себя от боли и унижения любыми способами. — И я, и остальные преподаватели всегда пресекали любые нападения студентов друг на друга! Мы не можем следить за ними круглые сутки, но…       Он даже не дослушал её объяснение: — Я знаю. Но я уже видел такую ситуацию со стороны жертвы и уверяю вас, что обычных методов воздействия всегда бывает недостаточно. — Тогда может быть, вы просветите нас, что нужно сделать, чтобы наконец прекратить это? По-моему, в последние несколько месяцев мы только об этом и говорили на собраниях преподавателей!       Он как будто не заметил её сарказма и кивнул абсолютно серьёзно: — Я подумаю о том, что можно сделать. Уверен, после каникул с вашей семьёй, мистер Снейп будет гораздо больше расположен к диалогу.       Минерва была возмущена его намеками на бездействие учительского коллектива, но не могла не задуматься о его словах о травле. Остаток поездки до школы прошёл в тяжелом молчании.