Вечное сияние

Минхо всегда ненавидел долгие и муторные работы над различной документацией. Подобное вымораживало и раздражало до слезящихся глаз и сжатых в кулаки рук. Не то, чтобы он не мог сделать все задания, написать свою теоретическую часть диплома наконец, нет. Просто он не понимал: зачем? Именно сейчас это было отправной точкой для возникшего шторма стресса. Тоска накатывала неимоверными волнами и топила в, и без того, угрюмых пейзажах развалин города за окном. Зима всегда ледяная и такая будто бы равнодушная ко всем и всему вокруг, она пробиралась под плед с чёрными котятами и хватала за щёки, заставляя желать только укутаться сильнее и спать, спать, спать… Из грустной дрёмы вырывает телефонный звонок, нехотя Ли тянется рукой на звук, недовольно рыщет по складкам одеяла и простыни, чтобы через пару мгновений увидеть на заставке фотографию переплетённых рук и белое сердечко в имени звонившего. Улыбка сама собой появилась на лице, а темнота зимы будто расступилась. — Да? — И внезапно вся усталость в голосе прорывается наружу. Не хватает. Катастрофически не хватает его рядом. — Таааак, я слышу ты там совсем расклеился? — звонкий голос из динамика встревоженно скакнул на последнем слове.— Не простудился? Ты шапку-то хоть носишь, дурак? А ты хоть ешь? Вот чем ты сегодня обедал, давай быстро отвечай! Минхо не может сдержать тихого смеха и тонких дорожек слёз одновременно. Он хочет позволить себе быть слабым, он желает быть тем, о ком позаботятся, тем, кому скажут, что он обязательно со всем справится. — Тебя оставь на неделю, не напомни покушать, ты весь заработаешься, трудоголик … В трубке всё ещё льются звенящим колокольчиком ручей вопросов от младшего и какие-то ворчания, Хан беспокоится, ведь он сейчас в другом городе по университетским делам, защищает честь колледжа. Такой смешной, игривый, а ещё невероятно ответственный и до мурашек любящий. Парень уже оттуда чувствует, насколько старшему нужны объятия, важно побыть просто ближе. — Джисонни — Ли перебивает и знает, на него не обидятся, для ниx обоих всё было понятно с самого его первого слова. — Я-я очень устал, Джисонни. Не могу встать и… Снова накатывет волна всеобъемлющей тоски, она кусает, проводит когтистыми лапами до горла и сжимает сильнее хватку, мешая говорить. Волком выть Ли не умеет, но ещё пара дней такиx, и кажется, что полностью обратится. На том конце слышны шуршания постелью и тяжёлые вздохи. Минхо представляет, как Джисон перекатывается на локти, чтобы удобнее устроится. Дрожь по телу не мешает теплу понемногу разливаться внутри. — Я уже слышу, как ты плачешь и винишь себя во всеx смертныx грехаx, Ли Минхо. Не смей отрицать, я так и вижу твою опухшую моську и гору сопливчиков рядом. Ты точно расклеился. А что тебя останавливает встать и надрать задницу твоей несчастной теории, а? Я бы на её месте тут же бы сдался.—Задиристый тон Джисона дарит какие-то искры перед глазам.— Ты невероятный человек, Ли. Ты отец не менее прекрасных Суни, Дуни, Дори в конце концов! Гордый отец, я не слышу твоего одобрительного мычания. От парня точно требуют ответ, дыша с мольбой. Минхо хихикает, смахивая особо настырные и солёные слезинки и зарывается головой в подушку, включает громкую связь. — Да, я отец. — бурчит тихонечко, но чуть увереннее. — Вооот. И не просто отец, а самый лучший. Джисона не остановить, когда он начинает говорить обо всём, что ценит в старшем, что ему нравится. Будь он ещё решительнее, кричал бы ещё громче, приправляя всё ужасно смущающим флиртом. Потому Ли и не может не прятаться. Теперь не просто тепло, а практически невыносимо жарко. И Джисон будто бы рядом — Самый лучший, ты учишся старательно, даже когда тяжело, соображаешь быстро, помнишь даже какой кофе пил на нашем первом свидании! Обалдеть, я только и завидую твоей памяти. Будто треплет своей небольшой ладошкой по голове, устраивая беспорядок. — А курсовая… Смотри! Осталось немного. Ты пострадаешь несколько часов, может, пару дней, но… Потом защита, с чем, я абсолютно точно уверен, ты справишься не просто на пять, а на двадцать пять с плюсом. Говорить красиво ты мастер, так точно. А после защиты размеренная и спокойная учёба. Даже практики пока нет, Минхооо.— В трубке голос становится тише и нежнее. —А я скоро приеду, мы тут же отправимся праздновать твою защиту и обниматься, посмотрим Гринча, я всё же помню, ты его любишь… После Гринча Ли уже улыбается так сильно, что впору беспокоится за сохранность щёк. Хочется тоже сказать, доказать, что не просто присутствует где-то фоном. — А если попрошу, ты поцелуешь? На другой стороне замолчали. Минхо слышит чьи-то отдалённые шаги на улице, чувствует колыхание занавесок от сквозняка, где-то в ногаx проминается кровать и в крепость из пледа пробирается Суни, мурлыча свою любимую мелодию нежности, тыкая хозяина в плечо. И на минуту после будто всё замерло. — Я оставлю миллионы и миллиарды созвездий поцелуев на всём твоём теле, а после расскажу каждой снежинке за окном, как люблю тебя. — И лёгкий влюблённый смех. Мурашки, нежность и кошачье мурчание. — Разберись с теорией так, чтобы она знала своё место и больше не смела к тебе приходить во снаx. Мы доучимся, хоть и сложно. Мы справимся, даже если кажется, что предел. Минхо, звёзды падают только перед тем как погаснуть, давай сиять вечно.