Ты мой последний шанс

Так, с чего бы начать? Ладно, попробую, как уж получится… Я обычный студент второго курса филфака. Не слишком спортивный, не слишком красивый, не очень смелый и далеко не самый популярный у женского пола. Короче, обыкновенный. Живу на съемной квартире в паршивом спальном районе, откуда приходится добираться до универа битых сорок минут. Спросите, почему так далеко поселился, и как вообще попал на долбаный филфак? Это длинные истории, и не сейчас про них рассказывать. Лучше по существу. Накануне того паршивого дня, когда все это началось, я проторчал за столом до двух ночи, готовясь к зачету по западному фольклору, и так сильно мне переклинило мозги всеми этими гоблинами и эльфами, что утром я проспал будильник, а когда сумел-таки разодрать свои сонные очи, стрелки показывали половину десятого, так что я опаздывал не только на первую пару, но и на вторую, то бишь на зачет. Запутавшись в простыни, я умудрился свалиться на пол, набил при этом пару синяков на коленках, наскоро оделся и ринулся к автобусной остановке, надеясь успеть хотя бы на финал и сдать зачет в последней партии. Но, если уж день не задался, то ловить тут нечего. Неожиданно оказалось, что улица перекопана и надо бежать в обход, в результате чего я потерял еще минут десять, в универ не успел, и зачет сорвался. А соваться за пересдачей к злобному преподу по фольклору было равносильно самоубийству, надо было вначале выждать, когда в его угрюмом мирке, заполненном всякой мифической нечистью, пробьется проблеск реальности, и он хоть на небольшое мгновение подобреет, а это счастливое событие могло наступить не в день и не в два. Так что я отступился от фольклорщика и побрел грызть науку дальше, но далеко не ушел, потому что в коридоре вдруг нарисовалась моя девушка Снежана, и я с радостным видом поспешил ей навстречу. К слову, кто-то из парней по секрету шепнул мне недавно на ухо, что подружку мою на самом деле зовут Степанидой, но она не вынесла деревенского звучания своего исконно русского имени и самолично переименовалась в звучную иностранку. Но это так, между прочим, издержки будущей гуманитарной профессии, и к делу никак не относится. Вернусь к рассказу. Шел я, значит, навстречу своей милой, с самыми лучшими побуждениями, а она (ну, честное слово, ни с того, ни с сего, вот змея!) швырнула в меня подаренным накануне браслетиком, и во всеуслышание заявила, что я козел, и между нами все кончено! Я машинально подобрал блестящую вещицу и недоуменно поглядел вслед уже бывшей! подружке. И какой бес в нее вселился, скажите на милость? Ну да, браслетик дешевенький, но и я не Рокфеллер, а дарил от души и от всего сердца. Нет, конечно, я не влюблен в нее так, что жить невозможно, но мы неплохо ладили, даже сексом пару раз занимались, и вообще все шло путем, так чего ради надо было орать как резаной, неужели нельзя расстаться цивильно, если уж так приспичило? Короче, настроение у меня еще больше упало, все же не очень приятно, когда тебя бросают вот так, посреди учебного корпуса, на глазах у друзей-товарищей, да еще и обзывают хоть и вполне литературным, но все-таки не очень ласковым словом. Виновато крякнув, я отошел от сокурсников, не желая ни сочувствий, ни праздных дежурных вопросов. Решив, что учеба сегодня на ум не полезет, вышел из здания и отправился в киношку. Фильм попался нудный и тошный, но я стоически вытерпел и даже подремал немного в темноте зала, под завывания меланхолической томной мелодии, которая то и дело вмешивалась в совершаемое на экране действо. - Надо же, все по закону подлости, даже с фильмом не повезло, - бубнил я в темноту весенней улицы, бредя в гриль-бар, где подрабатывал по вечерам три раза в неделю. Переодевшись, приступил к работе, не зная, что и здесь меня ждет очередной облом и через час я пролью кофе на белоснежную блузку нервной посетительницы, а хозяин, который уже и так давно точил на меня зуб, с треском выгонит бедного студента с «теплого» местечка! - Такую хреновую подработку я завтра же найду! – не сдержавшись, в сердцах бросил я, снимая в подсобке фирменный фартук. - Подумаешь, споткнулся, с кем не бывает, зачем же увольнять-то сразу!? Я же извинился перед дамочкой! Короче, со всеми этими заморочками я вспомнил о том, что сегодня у меня день рождения только у самого своего дома. Нет, это надо же, про себя возмутился я, почему именно в такой день у меня все пошло прахом? Коленки ноют, зачет мимо проплыл, Степанида-Снежана бросила, да плюс ко всему этому букету еще и с работы уволили? И чем я провинился в этой жизни, за что мне такие беды-испытания? Друзьям звонить было уже как-то поздновато, где я раньше пропадал с приглашением, но и они хороши! Ладно, я забыл про день рождения, а они-то что? Мы же каждый год праздновали-гудели, так почему сегодня так тихо? Я резко свернул в магазин, решив, что напьюсь один, всем врагам назло, в том числе и наглым девкам, меняющим имя по своему усмотрению, тоже. Прикупил кое-какой закусочки, чтоб не тратить время еще и на кухню, и вступил, наконец, на свою территорию, то бишь в облупленный и давно не крашеный подъезд… - О, Дэнни! Наконец-то! Давно дожидаюсь вас! – встретил меня на лестничной площадке церемонный, как и всегда, голос верхнего соседа. Этот странный господин поселился у нас с месяц назад, но его знал не только весь дом, но похоже, и целый квартал, настолько одиозна и колоритна была его длинная нескладная фигура. Неизменно одетый в черное с головы до ног, с белой манишкой и галстуком-бабочкой, он смахивал на английского клерка средней руки времен этак 19 века, а если бы его наряд дополнить высоким цилиндром и плащом с капюшоном «а-ля Шерлок Холмс», то сходство стало бы идеальным до мельчайших подробностей. Впрочем, не столь внешний вид, сколько странное имя, которое он неизменно называл всем дальним и близким соседям, в гораздо большей степени способствовало его необычайной популярности среди местного населения. Это безумное сочетание звуков не запоминал никто, но несчастного обладателя родительского беспредела знала в лицо вся округа. - Добрый вечер, Бра-ним-мир Велисла-вов-ич, - тщательно выговаривая чумовое имя-отчество, вежливо поклонился я. В редких беседах с этим чудаком я всегда «включал» филолога, потому что на его витиеватую речь иначе отвечать было просто невозможно. – Чем могу быть вам полезен? - О, Дэнни… кстати, вы не обижаетесь, что я обращаюсь к вам так фамильярно? Ваше полное имя Даниил, если не ошибаюсь? Весьма признателен за любезное разрешение. Так вот, я что желал сказать вам? Неотложные дела призывают меня срочно покинуть ваш уютный милый городок, да-с, как жаль, но это печальная истина. Так вот, славный мой юноша, я узнал, что сегодня у вас день рождения. Нет-нет, не нужно спрашивать, откуда мне это известно, да и не в том, собственно, суть! Пожалуйста, примите мой подарок вам, от чистого сердца и наилучших побуждений! Поверьте, он сделает вас самым счастливым человеком на всем белом свете! - с этими словами он ногой пододвинул ко мне ближе довольно большую серую коробку, ранее мной почему-то незамеченную. - Мяу! – возмутилась коробка бесцеремонным обращением, – мяу-у-у! - Что это такое, Бланим…Бранимир Велекла-вич, что в коробке? – ошеломлено и испуганно отшатнулся я от неожиданного подарка. - Это мой котик, Дэнни, - ласково промурлыкал полоумный сосед, - очень ласковое и благодарное существо. Понимаете, обстоятельства таковы, что мне никак невозможно взять его с собой в то место, куда я должен отправиться, и поэтому я дарю его вам, в искренней надежде, что вы славно позаботитесь об этом милом невинном создании. Оставляю его, о Дэнни, на ваше попечение. Прощайте, мой славный юноша, не поминайте лихом! – он капризно улыбнулся и легко перешагнув через коробку с котом, начал грациозно, как юный мальчик, спускаться с лестницы вниз по ступенькам. - Но я не держу дома животных, Вранимир Белиславич… простите, Бранимир Болислав… тьфу, что за имечко! Заберите своего питомца назад, мне никак нельзя… Третий этаж, и я постоянно где-то не дома… я никак не могу… Я НЕ УМЕЮ ОБРАЩАТЬСЯ С КОТАМИ!!! – Мой отчаянный вопль растаял втуне в тишине лестничной клетки, и через минуту я остался наедине с серой коробкой, растерянно глядя на высовывавшийся из небольшого отверстия розовый кошачий нос. - И что мне с тобой делать, котик? Твой сумасшедший хозяин даже имени твоего не сказал. Как же звать-то тебя, бедолага? - Мяу-мрр! – отозвалась коробка. – Мяу-яу! - А ты общительный, - вздохнул я. – Ох, ну и дела! Достойное завершение самого хренового дня рождения! Плюсом ко всем проколам, я заделался еще и владельцем милого и отзывчивого безымянного кота! Ну, заходи, жертва человеческого равнодушия, не бросать же тебя на ночь на улице. Но не думай, что поселишься у меня навсегда, милый мой «Кот без имени», потому что уже завтра, то есть в субботу, когда мне не нужно будет никуда нестись сломя голову, я соберусь с силами, подумаю и решу, что же мне с тобой делать, – с этими словами я отпер дверь и втащил серую коробку в свою маленькую захламленную прихожую.