а ветер дул

Чонгук всегда быстро влюблялся и так же быстро остывал. И Чонгуку, на самом деле, всегда хватало чужого внимания. Он мог спокойно пару недель встречаться с одним человеком, а после расстаться и через несколько недель снова втянуться в недолгосрочные отношения. Сказать, что его это не устраивало, нельзя, ведь он действительно наслаждался чувствами, заботой, чужой любовью, отношениями, где каждый из партнеров понимал, что они не продержатся дольше месяца. Когда Чонгук встретил Тэхена, дул сильный пронизывающий до костей ветер. Чон как специально забыл шарф дома, а шапку, которую не любит носить, и подавно. Застегивать верхнюю одежду не модно, так что он шел по улице, холодными руками придерживая края черной дубленки, и вжав шею в плечи, чтобы не продуло. Он останавливается тогда, когда ему под ноги что-то прилетает. Отпускать края дубленки, которые старательно не давали ветру пробраться к телу, максимально не хотелось, но он все равно наклоняется (спасибо, что надел длинную теплую рубашку, благодаря которой вероятность продуть поясницу хоть немного, но снижается), хватает мягкий черного цвета берет и выпрямляется, осматривая улицу. — Извините, это мой берет! — он поворачивает голову влево и видит парня, который быстрым шагом идет к нему навстречу. Волосы на ветру развиваются в разные стороны, лезут в глаза, но Чонгук старается не обращать внимания на это, крепче сжимая берет, который согревает покрасневшие от холода руки. — Спасибо большое, что подняли, — парень кланяется и тянет руки к своей вещи, но замечает, что тот и не собирается ему ее отдавать, — можно?.. — он быстрым движением убирает волосы за ухо и еле заметно улыбается от того, как чужие волосы от ветра поднимаются вверх и создают образ одуванчика. — Ой, эм… да, возьмите, — Чонгук быстро облизывает и сжимает губы, протягивая берет его обладателю. — Вам не холодно? На улице такое ветрище, что, кажется, сейчас крыши домов полетят. — Да, свежо, — хмыкает Чонгук и, поеживаясь, снова укутывается в свою дубленку. — Не хотите посидеть в ближайшей кофейне? У меня отменилась встреча, а Вы выглядите как хороший собеседник. Меня Тэхен зовут. — Чонгук. Приятно познакомиться. И, да, думаю, я был бы не против посидеть и выпить что-то горячее. Слышал, здесь открылось новое заведение, где делают отменный капучино. Чонгук помнит, как первые минуты они неловко молчали. Он уже было пожалел, что согласился на это сомнительное времяпрепровождение, но спустя некоторое время они разговорились. Чонгук помнит, как наблюдал за широкой квадратной улыбкой Тэхена, когда тот рассказывал веселые истории из своей жизни, помнит, как не сводил с него глаз, когда тот, состроив буквально детское невинное личико, складывал на салфетке кубики сахара в пирамидку. Он помнит, как замешкался, когда Тэхен сказал, что сам оплатит счет. И помнит, как нервно дернулся, когда Тэхен полез к нему, чтобы поправить ворот дубленки, чтобы сзади не задувало. Он помнит, как первым предложил записать номера друг друга и подписаться в Инстаграме. И если бы Чонгук знал, что потом будет страдать от влюбленности на протяжении трех месяцев, он бы отвесил себе подзатыльник куда раньше, надел шапку на голову, закутался в шарф и пошел бы гулять куда-нибудь не туда, где встретил Тэхена.

***

— Знаешь, я хотел бы у тебя спросить, — говорит Тэхен с набитым гавайской пиццей ртом и делает глоток холодного пива. — Валяй. — Какое в твоем представлении идеальное признание в любви? — Ким облизывает масляные губы и продолжает жевать с чуть раскрытым ртом, негромко чавкая. Чонгук тушуется и даже коротко смеется (истерически, вероятно). — Мне всегда нравилось, когда мне прямо признавались в любви. Просто брали и говорили. Это делает все намного проще, не мучаешься с мыслями по типу: а нравлюсь ли я ему, а что же делать, а как быть. Но сейчас, думаю, я был бы более рад тому, если бы мне признались как-то по-романтичному что ли, — Чонгук улыбается и ставит жестяную банку пива на стол. — С букетом красных душистых роз, бутылкой сухого игристого и коробочкой разноцветных презервативов с фруктовыми вкусами? — Бля, да, именно так, — с сарказмом говорит Чонгук и несколько раз кивает головой. — Вообще, у меня есть одна фантазия, — прочищает горло, — я бы хотел, чтобы человек, который мне нравится, подошел ко мне со спины, обнял за талию, положил подбородок на мое плечо, наверное, на левое, и прошептал, что я ему нравлюсь. За столом на пару секунд становится тихо, а после Тэхен громко смеется, не веря услышанному. — Серьезно? Я думал, ты супермачо, который такое терпеть не может. — Ну, знаешь, я вообще-то очень нежный! — Чонгук смеется и делает три больших глотка пива, щурясь от приятной горечи на языке. — А ты хочешь, чтобы так сделал кто-то определенный? Чонгук поднимает взгляд, чувствуя, как где-то внизу живота все скручивает, забирая дыхание. — Да, думаю, да, кое-кто определенный.

***

— Ты останешься у меня или на такси домой поедешь? — Чонгук выходит из приложения Нетфликс и включает музыкальный канал с мировыми хитами. — Останусь, наверное, сегодня я не в настроении ехать в вонючем автомобиле с отстойной музыкой. У тебя поприятнее. — Окей, тогда я тебе сейчас разложу диван. Когда Тэхен уходит в душ, Чонгук садится на только что разобранный диван и шумно выдыхает. С каждым разом ему все сложнее и сложнее сдерживать свои чувства по отношению к Тэхену. С ним никогда такого не было! Всегда сразу сообщал о своей симпатии, а дальше действовал по ситуации. Тут же дело в том, что в этой ситуации он не сможет ничего контролировать и даже не хочет. Его пугает возможность обрыва хоть каких-либо связей с Тэхеном, поэтому так тщательно старается скрывать влюбленность. С протяжным стоном он поднимается на ноги, заправляет постельное место, укладывает подушку с одеялом и встает перед диваном, уперев руки в бока, оценивая свою работу. Его мысли прерывает тихий шлеп влажных ступней по паркету. Чонгук оборачивается, но не успевает нормально увидеть Тэхена, так как тот быстро прижимается к его спине, руками обхватывая за талию, носом утыкаясь в мягкие темные волосы на затылке. — Тэхен? — Чонгук не знает, что сказать, лишь чувствует, как его сердце разгоняется до бешенной скорости, готовясь вылететь сквозь грудную клетку в другую страну. Ноги предательски подкашиваются, колени подрагивают, а ладошки ну слишком сильно потеют. Как типично для супермачо. Нежного, конечно. Тэхен же молчит, обнимая парня с закрытыми глазами, лишь большими пальцами поглаживая кожу под ребрами через хлопковую футболку. Чонгук готов умереть прямо здесь и прямо в этот момент, но Тэхен заставляет сделать это даже быстрее, когда кладет подбородок на левое плечо и шепчет своим таким шершавым низким голосом ему на ухо: — Ты мне нравишься, Чонгук… — выдыхает, щекоча чужую кожу, — ты мне так сильно нравишься и я знаю, что я нравлюсь тебе. Если бы Чонгук знал, что ему признаются в любви ровно так, как он мечтал перед сном, когда сжимал одеяло между ног и рук, утыкался в него лицом и тихо ныл, то он бы еще раньше выкинул все свои шарфы и шапки, лишь бы точно познакомиться с Тэхеном. — И как давно? — Чон нервно кусает губы и смотрит вниз, на теплые руки, что его обвили. — Месяца полтора? Где-то так. Чтобы ты знал, ты до невозможности очевидный, я сначала подумал, что ты прикалываешься, когда на меня так интересно смотрел; когда опускал взгляд и чуть улыбался после моих комплиментов; когда так по-детски мило реагировал на мои случайные прикосновения, которые не были случайными; когда однажды в баре сказал, что ты не можешь устоять перед парнями, у которых милая родинка на кончике носа. Ты что, думал, я не знаю, где у меня родинка? — Тэхен тихо смеется и отстраняется от Чонгука, вставая перед ним. — Прости, мне казалось, что я лучше скрываюсь, — Чонгук неловко чешет затылок и не может заставить себя посмотреть в чужие глаза, чувствуя себя настолько волшебно, что ему даже не верится в происходящее. Как только Тэхен делает шаг навстречу, максимально приблизившись к парню, Чон прикусывает нижнюю губу и не выдерживает: — Я же могу тебя… — бросает быстрый взгляд на тэхеновы глаза, а после возвращает его на губы, — поцеловать? — О господи, наконец-то наш альфасамец набрался смелости и спросил, — Тэхен громко смеется, кладя свои руки на плечи Чонгука, — да, пожалуйста. Поцелуй меня.