У них не было секса...

Через некоторое время мы все вчетвером собрались в холле у комода, где стоял череп. И у каждого было разное выражение лица. У Холли — умилительная мордашка, у меня нервно дёргался здоровый глаз и ныл больной, Локвуд ошеломлённо прикрывал ладонью рот, а Джордж… Да, фиг знает, по нему никогда не поймёшь. Джордж смотрел абсолютно равнодушно и напряжённо одновременно, то ли хотел в туалет, то ли вспоминал моменты из детства, то ли горевал о недоеденном вишнёвом пироге. Но одно нас всех объединяло — общая черта шока и изумления. (Насчёт Каббинса не уверена). Никто не решался ни подходить к банке, ни издавать лишних звуков. К этому времени я успела лишь быстро, безумно быстро, как никогда молниеносно закрыть клапан. Потому что хочу ещё остаться в своём уме. Мы простояли так минут пятнадцать, наблюдая, как Секс ходит вокруг призрак-банки, обвивая её хвостом, и при этом не переставая ни на секундочку довольно мурлыкать. А череп, состроив при этом противную глазастую гримасу, постоянно крутил зрачками, следя за котом. Мы смотрели и смотрели, будто под гипнозом. На самом деле, поверьте на слово: завораживающее зрелище. — В общем, — я чуть не подпрыгнула на месте, а Локвуд прочистил горло и продолжил, — Это твой подарок, Люси. Это всё, — он сделал круговое движение указательным пальцем, будто не мог описать, что именно мне дарят, — Твоё. И не благодари! А мы пойдём, да? — обратился он уже к Джорджу с Холли, которые всё ещё стояли, пялясь в одну точку, точнее… банку. — Всё мне… — эхом прозвучали в голове слова моего добродушного босса. Я совсем не собиралась никого благодарить. Совсем не слова благодарности крутились у меня на языке, когда я поняла, что за штучка, этот милый пушистик. С ним проблем не меньше, чем с черепом… а то и больше. Один будет гадить в углы, другой — в душу. Прелестненькое дело. Никто не прокомментировал слова Локвуда и не сдвинулся с места. — Это прям как в «Красавица и Чудовище», — пробормотала мисс Манро. — Да, но наш Секс — кот, а не кошка, — брякнул Джордж. — Какая разница, я не это имела в виду. Потом мы ещё немного помолчали. — Да, я понимаю Холли, — продолжил развивать тему Локвуд, — Как такое… такое чудное, очаровательное, пушистое создание может проявлять такую искреннюю любовь к мерзкому, жуткому, злобному, отвратительному явлению? — Противоположности притягиваются, — со знанием дела протянула Холли. — А нас котёнок… будто ненавидит. Просто в голове не укладывается. Каббинс осмотрел царапины на своих руках, подранную футболку, потом перевёл взгляд на Секса. — Знаешь, Локвуд, я уже не уверен, что наш… ой, то есть, котик Люси, такое уж прекрасное создание. Я молчала, а потом, сама не осознавая, что творю, сделала шаг вперёд, и под шипение и оклики друзей открыла клапан, быстро отступила назад, и снова стала рядом со всеми. Нет, нужно знать. Мне определённо нужно знать мнение ещё одного члена команды, хотя я точно об этом пожалею. Уже жалею. — Ну-у-у, что он говорит? — медленно протянул Джордж. Череп молчал. Странно, не похоже на него. Я тряхнула головой, словно что-то могло выпасть оттуда, что мешало мне слышать. — Ничего. — Нечего? — Он молчит. — Нет, ну вы только посмотрите! — Не унимался Локвуд. — Он трётся о банку, будто там не опаснейший призрак, а настойка валерьянки! А когда я предлагал ему корм и молоко — что? Исцарапал мне руку до крови! Немыслимо просто. Я мельком глянула на руки главы нашего скромного агентства, и они действительно были воспалены от многочисленных кровавых ранок. Но пускай в грязи, разодранные в кровь, неважно какие… Я вздохнула. Эти руки, эти пальцы будут оставаться для меня самыми изящными, самыми желанными и самыми нежными на свете…. Но подарки Локвуд выбирать совсем не умеет. Это факт. Джордж снял очки и начал их протирать, по тому, как он это делал: сверкнув линзой, взялся за самый кончик мятой футболки, — мне стало ясно сразу: он не хочет стереть грязь, очки и без того были чистыми. Просто нас ждёт очередная лекция. — С этим-то всё более-менее ясно. Коты — мистические создания. Они уникально восприимчивы к даже самым маленьким колебаниям энергии. И, как известно, являются своего рода фильтрами. Очищают негативную энергию, пропуская через себя. Слышал одну весьма забавную теорию, что кошачьи ею подпитываются. А ещё, лечат. Мисс Брухелла — кошка моей мамы, всегда ложилась ей на больное колено, и через какое-то время, у мамы всё прошло. Правда, Брухелла потом умерла… но, суть вы уловили. А в девятнадцатом веке у одного… — Джордж, давай за девятнадцатый век ты расскажешь позже, — перебила тираду я, иначе мы бы до завтрашнего вечера тут стояли и просвещались. — Меня волнует молчание черепа. От этого было действительно не по себе. Кот всё также крутился вокруг банки, а большие желтоватые глазные яблоки следили за ним, вращаясь вокруг своей оси. — Ну, я так понял, — подытожил Локвуд. — Секс нашёл самый отрицательный и до ужаса негативный кусок энергии. И ему очень хорошо, то есть, мы можем идти. А ты, Люси… — он задумался. — Не согласна, — наконец посмотрела правде в глаза я. Судя, по тому как пересеклись наши взгляды, в этот момент между мной и Локвудом мог разгореться конфликт, но его в зародыше уничтожила Холли. Она присела на корточки и внимательно уставилась на банку. Волнообразной эктоплазмы почти не было, было чёткое очертание недовольной глазастой морды, а рядом любвеобильный беспокойный котёнок. — Он что? Питается энергией призрака? Другими словами, ест черепа? — скривилась мисс Манро и посмотрела на нас, как на группу лауреатов премии в парапсихологии по питанию кошек. Мы же посмотрели на неё, как на пациентку психбольницы. Джордж нервно усмехнулся: — Или лечит. Призрак молчит, не говорит ничего злобного, не раздражает. — По-моему, котик сломал моего черепа. Он не должен так себя вести и молчать. — А вдруг, он умрёт? Как Брухелла? Напитается этой жуткой призрачной энергией и… — Никто не умрёт, Холли, не впадай в панику. Мы здесь все знаем, что кто-кто, а этот котёнок себя в обиду не даст. Так, Люси, твой кот, твой череп, — Локвуд дружески хлопнул меня по плечу, — Ты с этим справишься, я уверен, Люс, ты во всём разберёшься. — Да, так и есть, — поддакнул Джордж, направляясь к кухне. Холли тоже засобиралась. Я не поняла? Они меня бросают? Сбагрили всех диких и мёртвых на меня и умывают ручки? — А ну-ка стоять! — рявкнула я, — С какого… кхм, что я сделала, чтобы заслужить такой подарок? Локвуд поднял бровь, Джордж потупил взгляд. — То есть, я ведь не сделала ничего особенного для агентства. Работала, так же, как и все. Вот, Холли, — она устремила на меня полные страха и мольбы глаза, — или Джордж? Они усердно работали, старались… почему не им? Почему мне? Локвуд? — Потому что ты особенная Люси. Как бывают дети с особенностями, так вот ты — одна из них. Недалёкая идиотка, на кого можно сбагрить всякое… А от Локвуда, да в золотой обёрточке, да с бантиком — примешь всё, и радости полные штаны. Это понятно всем, кроме тебя. — Что ты только что сказал?! — яростно прошипела я, — Во-первых, котёнок — это не всякое! Это чудесное создание, в отличие от тебя! Гадкая ядовитая куча сгнивших костей! А я ещё переживала, что ты замолчал! Будто тебе плохо! — Это ещё раз подтверждает, что ты набитая дура. Что со мной может сделать какой-то облезлый комок шерсти? Просто хотелось послушать вашу интеллектуальную беседу. «Противоположности притягиваются», «он ест призрака?» — ооооой, умора, умереть, не встать! — Ты и так сдох и не встанешь, — зло посмотрела в глаза призрака я. — А ещё, моё любимое, — продолжил череп. — «Коты лечат», вам всем нужно его к себе на голову положить, может поможет. Хотя… в вашем случае безнадёжного кретинизма котов потребуется целая помойка. — Он заговорил? — задал самый тупой из всех тупых вопросов наш умник. — Нет! Я просто так ору! — А я-то что тебе сделал? — надулся Каббинс. Потом извинюсь, сейчас я слишком раздражена. — Все вы хороши! Сбагрили на меня этого Секса! Сразу же поняли, что он не просто послушный милый пушистик, а когтистый вредный клубок проблем! На! Держи, Люси! Это тебе, дура! Радуйся подарку, тьфу! Лицемеры! Я скрестила руки и отвернулась от всех, стараясь незаметно смахнуть скатившуюся слезинку. Чего скрывать, слова черепа хорошенько меня задели. А он тихонечко хихикал себе, злобная тварь. Чтоб ему пусто было. — У него большие чёрные уши… А твой Дар — это слух, — тихонечко проговорила Холли. — Мы подумали: раз ты справляешься с Черепом, то с котиком поладишь быстрее всех, — добавил Джордж. — Да уж, справляюсь я с черепом, — фыркнула я. — Может, и старались, и трудились мы все одинаково, но ни на кого из нас призраки и их чувства так сильно не влияют, как на тебя. Думали, котик будет утешать и дарить спокойствие… Ага, я уже почувствовала, какое спокойствие меня ждёт с таким котиком... Локвуд взял меня за запястье и повернул ко всем. — Да и по характеру вы с Сексом очень похожи, — улыбнулся он мне. Я поджала губы, боясь сказать лишнее, ведь он всё ещё держал мою руку. — И вообще, чего тянуть, выходи за меня, любимая Люси. Я буду так каждый раз улыбаться и вешать тебе лапшу на уши, а ты выполнять все, что я захочу. Зато всегда сытая и счастливая… Я тихо проскрипела зубами.