млечный путь

      Звенит первый из трёх будильников — в четыре утра, и Юнги выключает его, даже не пытаясь встать. Со следующим сигналом, минут через пять, он уговорит себя.       Темнота утра, глубокая зима и лютый ночной мороз придают ещё больше бессмысленности. Сколько бы комендант не писал жалобы, просыпаться приходилось с окоченевшими руками и носом. Юнги злым шёпотом желает здоровья и всего наилучшего каждому, кто занимается их домоуправлением.       Потирая руки в попытке согреться, накидывает на плечи плед, шлепая к балкону. Чиркает спичка, и огонёк на секунду озаряет хлам вокруг. Сигаретный дым долго не рассеивается. Теплостанция сквозь стекло вдалеке выпускает густые паровые облака. На фоне ночного неба они смотрятся необычайно ярко.       Свистит закипевший чайник и мяукает одна из кошек.       Кофе придаёт утру вкус. Юнги зевнул, на ходу откусывая от найденного в холодильнике сыра кусочек. Щёлкает выключатель, звенит связка ключей.       Начинается один из дней, которые он получил в придачу к взрослой жизни. После музыкального училища оказалось, что никому не нужен средний ум и незаурядный талант. Сил и желания на свой продакшн у Мина никогда не было. Поэтому когда Юнги не приняли ни в одну из звукозаписывающих компаний, он решил ничего не гнуть из себя. Университет не по карману, а остальные цели и планы на жизнь выполнены. Он должен быть счастлив, наверное. Выучился, снял квартиру, работает, иногда пишет.       Морозный воздух быстро выбил из него остатки ностальгическических настроений. Юнги поднял выше воротник и засунул руки в карманы куртки. Вдалеке виднелись конечная остановка автобуса и большой гараж.       Когда Мин разочаровался в профессии, он не стал мучаться и пошёл в самую близкую к своей квартире компанию — автотранспортную. Получил дополнительную категорию прав на стажировке и стал водителем автобуса. В девятнадцать лет для кого-то звучит как приговор, но ему нормально.       Работа не пыльная. Есть страховка, получаешь чуть больше минималки, можно брать дополнительные смены при желании. Желания нет. Поэтому Юнги катает один маршрут и менять ничего не собирается. Вечером — сериалы, ночью — сон. На выходные — к родителям.       Такой же константой в его простой жизни уже много лет является Чимин. Сейчас он доучивается последний год в академии.       Тогда Юнги не специально, просто по проездному, узнал его имя. Чимин с родителями переехал в Тэгу. В школе он был немного застенчивым, но очень приветливым. Полная противоположность нелюдимости и угрюмости Мина.       — Доброе утро, водитель-ним, спасибо за ваш труд, — сказанное десять лет назад, впервые заставило зомбированного дорогой Юнги повернуть голову, чтобы убедиться в трезвости молодого человека. На счёт трезвости можно было не переживать, а вот адекватность… В целом, Чимин был опрятным и светлым, с яркой искренностью, выдающей его состояния через каждое движение. Он уверенно начал незамысловатую беседу почти сам с собой. Пак улыбался будто именинник, и рассказывал обо всем на свете. Хотя Юнги просто кивал или качал головой.       — Вы давно тут работаете? — Юнги качает головой.       — Значит первый день! Представляете, сегодня первый день в моей старшей школе! Ох, знали бы вы, как я волнуюсь! — ну, Юнги примерно представлял. Чимин тогда нервно перекладывал тетради и учебники из сумки на колени и обратно.       — Я, кстати, Пак Чимин! А вас как зовут? — Юнги показал на бейдж.       — О, можно я буду звать вас Юнги-ним? — с азартом произнёс он и тут же стушевался. Но Юнги опередил его, тихо кивнув.              — Спасибо, Юнги-ним!       Юнги, конечно, знает людей у которых в друзьях весь мир, но это обычно аджумы преклонных лет. Чимин проехал семь остановок, выходя у старшей школы. И даже помахал. Вечером, в свой последний рейс того же дня Юнги вёз его домой. Он также приветливо улыбался, также трещал без умолку. А потом заснул, облокотившись на стекло и ровно через семь остановок проснулся, как по будильнику. А может и не спал, кто его знает, Юнги за дорогой следил. Тепло попрощался и выбежал.       Так продолжалось изо дня в день. Юнги возил ежедневно сотни горожан и Чимина. И потихоньку сдался под его обаянием — стал иногда отвечать на вопросы.       Прошло десять лет. Чимин закончил школу, даже универ, нашел работу в небольшой компании по продажам. У него в автобусе даже появилась своя подушка в виде котёнка — обзавестись автомобилем за эти годы было сложно. Чимин сетовал Юнги больную шею и проблемы с позвоночником, и на одной из длинных остановок Юнги молча протянул ему этого игрушечного кота. Чимин тогда чуть не расплакался, а Юнги не знал куда девать свои руки, когда он полез обниматься.       Много чего случалось за эти годы. Например, однажды расстроенная изменой девушка поругалась с парнем в автобусе. Она хлестала его букетом и так кричала, что пришлось остановиться и высадить их. В сердцах девушка бросила цветы и выбежала под извинения своего горе-парня. Тогда они пролежали под бардачом Юнги всю смену, и вечером он отдал их Чимину. Смеялись от души.       В целом, у них получилось стать хорошими знакомыми. Но у Юнги никогда не было номера Чимина, да и необходимости в нём как таковой тоже. А тут кое-что случилось — Чимина не было видно пару недель.       Юнги даже поспрашивал сменщиков — первое, что пришло в голову — изменился график дополнительной учёбы, может новые курсы у него какие? Коллеги ничего не смогли ему сказать о светловолосом болтливом юноше.       Снова закончился рабочий день, и Юнги снова поехал сдавать машину. Тишина стала непривычной. Он поворачивал налево и на мгновение его ослепил свет фар несущейся прямо на автобус Юнги скорой.       Звенит третий будильник.       Мин открывает глаза и с ужасом глотает воздух. Он всё ещё лежит дома, моргает, вглядываясь в темноту, и судорожно дышит, мотая головой. А потом ощущает теплую тяжесть рядом и выдыхает с облегчением — Чимин. Ещё спит, смешно причмокивая. Щекотно вворачивает голову в его плечо, укладываясь поудобнее. У их ног тёплыми клубками свернулись кошки.       В квартире всё также леденеет нос, но руки никогда не успевают замёрзнуть. Юнги тихо выдыхает и осторожно проводит пальцем по ресницам парня — Чимин хмурится, а Юнги, расплываясь в улыбке, тает даже в этом холоде и поочерёдно гладит каждую бровку, возвращая их в расслабленное состояние.       Ему не приснилось ничего особенного — просто вся жизнь без Чимина. То, что произошло бы, если однажды он не набрался смелости спросить. Сон вырезал из жизни Юнги всего десять секунд. Пару банальных фраз вроде «что ты делаешь сегодня вечером», после которых всё пошло иначе.        Мин задумался, смотря на дрожащие ресницы Чимина. Пора вставать в рейс. Пак крепко спит, поэтому переложить его голову с плеча на нагретую головой Юнги подушку не составляет труда. Он аккуратно вылезает, подтыкая одеяло. Разбуженные кошки недовольно потягиваются и вальяжно топают ближе к спящему хозяину, укладываясь ему в изгиб коленей.       Снова чиркает спичка, на секунду озаряя балкон. Начинается новый день. Такой же холодный и нелёгкий, как и множество других, но не так страшно, когда вас двое.