takes my fingers in his mouth like its poetry

Сынмин позволяет своей сумке упасть на пол и сбрасывает обувь у двери, прежде чем отправиться на кухню, откуда доносятся звуки того, как кто-то накрывает на стол. Запаха еды, которую Минхо готовил весь день, достаточно, чтобы Сынмин почувствовал себя наполовину сытым. — Поркетта! — Минхо с гордостью указывает на домашнюю еду, когда младший входит на кухню. Похоже, старший приложил столько же усилий к сервировке, как повар в пятизвездочном ресторане. К сожалению, все самое необычное в их общежитии, это когда на столе нет беспорядка. Но, конечно же, Сынмин ценит всю эту работу Минхо, несмотря ни на что. Он приземляется на свое место за столом, ощущая тяжесть в теле после долгого напряженного дня. Его язык покалывает при мысли о том, что скоро он ощутит вкус свежеприготовленной еды, и аппетит только усиливается, когда старший ставит тарелки на стол. Остальные мемберы заняты своим расписанием и встречами, поэтому сегодня вечером они только вдвоем. Минхо, конечно же, побеспокоился о них и сложил в контейнер оставшуюся поркетту, чтобы остальные могли насладиться позже. Сынмин молча ждет, пока его хён съест первый кусочек, прежде чем тоже начнет есть. Не задумываясь, он хватает кусочек мяса и тут же вздрагивает. Это было неприятно. Он изо всех сил старался не обращать внимание на колющую и тупую боль от того, что ему поправили его брекеты несколько часов назад, но так как это был его первый прием пищи после этого, он тут же вспомнил, насколько жевание может быть болезненным. Его глаза быстро метнулись к лицу Минхо, пытаясь найти хоть намек на то, что старший заметил его реакцию. Он потратил часы на приготовление этого блюда и выглядел таким довольным собой — Сынмин никак не мог разочаровать его и не съесть всю порцию. К счастью, хен, похоже, ничего не заметил. Младший выдыхает с облегчением. — И как тебе? — спрашивает Минхо, наконец, отрываясь от своей еды. — Действительно хорошо, — он проглатывает кусок целиком, не желая приносить себе еще больше боли, когда Минхо смотрит на него со своей ухмылкой. — Спасибо за еду. — Это было весело, — отмахивается старший от благодарности. К большому облегчению Сынмина, он снова отводит взгляд. Младший делает паузу. Ему нужно кушать осторожно, чтобы не причинить себе еще больше боли, которую впоследствии придется скрывать. Мало того, что он не хочет, чтобы затраченные усилия Минхо пропали даром, так он еще и голодный, а вкус еды слишком хорош, чтобы ее выбрасывать. Он отрезает небольшой кусочек поркетты и начинает есть его со всей грацией ребенка, который впервые учится жевать. Это продолжается некоторое время. Крошечные укусы, осторожные покусывания, ерзанье на стуле в попытках отвлечься от боли. Нет сомнений, что ему понадобится целая вечность, чтобы съесть все, что находится в его тарелке. — Ким Сынмин, — невозмутимо говорит Минхо, глядя на него через стол. Парень в подтяжках был так сосредоточен на попытках предотвратить боль, что перестал следить за выражением своего лица. Дурак. — Что-то не так? — Нет, все хорошо, — пытается убедить его Сынмин с улыбкой, которая не отражается в его глазах. — Знаешь, ты можешь просто сказать мне, что вкус не очень, — уныло усмехается Минхо. — Нет, нет, это совсем не так! — это было последнее, что он хотел, чтобы думал старший. — Просто… Сегодня мне поправляли брекеты, и это немного больно. Но еда правда вкусная. — Почему ты ничего не сказал? — хмурый взгляд Минхо смягчается. — Ты приложил столько усилий, чтобы приготовить это… — в этот момент Сынмин выглядит жалким. Минхо захихикал про себя. Сынмин всегда чрезмерно внимательный. — Ну-ка, что болит? — спрашивает старший, обходя стол, чтобы взглянуть. — У меня просто болят зубы… И дуга немного царапает щеку, — Сынмин кладет руку на щеку, глядя на Минхо, который теперь стоит рядом с ним. — Дай мне посмотреть. Открой. Сынмин открывает рот и засовывает палец в рот. — Вот здесь царапает, — бормочет он сквозь собственный палец. — И болит один из зубов сзади. Минхо изо всех сил старается разглядеть хоть что-то, но суета Сынмина и его копошение не облегчают задачу. Его рука мешает. Он продолжает попытки говорить, а его голова слишком много двигается. Как Минхо сможет ему помочь таким образом? Он разочарованно вздыхает из-за чрезмерных объяснений младшего и осторожно берет его за запястье. — Я сказал, дай мне посмотреть, — фыркает старший. — Просто веди себя хорошо и держи руки на коленях. Убери. Не теряя ни секунды, Сынмин подчиняется. Он послушно кладет руки на колени и ровно сидит на стуле, глядя на Минхо снизу вверх с блестящими глазами и открытым ртом. Это далеко не его обычное поведение. Лицо Минхо вспыхивает, когда он понимает, что слишком долго смотрел на младшего, и он быстро наклоняется, чтобы осмотреть рот Сынмина, игнорируя то, как что-то внутри него начинает шевелиться. Он разберется с этим в другой раз. Притворяясь уверенным, он без колебаний начинает ощупывать зубы Сынмина. Он просто хороший друг, заботящийся о своем младшеньком. Это ведь то, что делают близкие друзья. Как бы Минхо не любил притворяться, что Сынмин — его заклятый враг, это был его особый способ показать, что ему не все равно… Его мысли запутываются, и в конце концов его внимание переключается со рта Сынмина на всю картину целиком. Он взглядом исследует лицо парня напротив. Нечасто Минхо находится к нему так близко. Младший такой податливый под его прикосновениями, его брови слегка приподняты, а глаза широко раскрыты — почти умоляюще. Он действительно похож на щеночка. Минхо отмечает про себя, что ему обязательно стоит позже посмеяться над этим. Он думает об этом до тех пор, пока не осознает, что держит Сынмина за подбородок, а его собственные пальцы находятся во рту младшего. После объединения двух этих картинок — невинного выражения лица Сынмина и непристойного действия в виде собственных пальцев в чужом рту, — ему приходится изо всех сил бороться, чтобы не дать своему воображению разыграться. Но любопытство берет над ним верх. Трудно не сделать этого, когда Сынмин выглядит таким. Недолго думая, он начинает прощупывать почву — неуверенно толкает пальцы чуть глубже. Не настолько, чтобы заставить Сынмина поперхнуться, но достаточно, чтобы дать понять, что он сделал это намеренно. У младшего перехватывает дыхание, и он пытается сглотнуть, что непреднамеренно заставляет его губы сомкнуться на пальцах Минхо. Старший собирается драматически отстраниться и начать причитать, какой Сынмин урод — просто для того, чтобы обыграть его в этой игре, в которой участвует лишь он один, — но он внезапно осознает, что все это довольно увлекательно. Влажно, тепло и скользко. Его желудок сжимается, и он чувствует, как кровь стынет в жилах, когда его озаряет неожиданное осознание. Он на самом деле наслаждается этим. Повторяя за Сынмином, Минхо тяжело сглатывает. — Извини, — бормочет сидящий парень, снова открывая рот шире. Минхо сразу ощущает отсутствие тепла, и это лишь сильнее разжигает его любопытство. Он снова желает ощутить это, понять. Он делает глубокий вдох. — Ты можешь… Ты можешь сделать так еще раз? — почти шепотом спрашивает старший. Сынмин чувствует, как теплое дыхание хёна касается его щеки. Он моргает своими пронзительными золотыми глазами один раз, затем второй, а потом медленно смыкает губы вокруг чужих пальцев в его рту. Он не уверен, почему его просят сделать это, но подчиняется, ведь это Минхо. Хороший щеночек, думает старший. Минхо пробует двигать пальцами и чувствует, как язык Сынмина бегло скользит по ним. Он не уверен, каков был его план, но он знает, что ему нравится, как все это ощущается. Не только он, но и Сынмин понимает, что ему тоже это нравится. Его тело ослабевает, а разум затуманивается. Он наблюдает за выражением лица Минхо, пока теплые пальцы исследуют его рот. Сынмин будто растаявшее масло в его руках. Тряпичная кукла, с которой он может играть. Младший, вероятно, был бы счастлив, если бы Минхо делал с ним все, что только пожелал. Так что он, конечно же, вне себя от радости, когда старший начинает водить пальцами туда-сюда. Движения его пальцев кажутся почти интимными и определенно гораздо более чем непристойными. Мысли Сынмина становятся нечеткими, а голова пустой. Удовольствие полностью поглощает его. Челюсть снова начинает падать вниз, на этот раз позволяя губам полностью распахнуться. Из-за этого слюна скапливается на его нижней губе и начинает стекать по подбородку. Какой вид. Верным признаком того, что Сынмин полностью сошел с ума, является то, что он даже не пытается как-то стереть все это со своего лица. Забавная мысль появляется в голове Минхо, и он задается вопросом, не нашел ли случайную кнопочку во рту Сынмина, которая превратила его в послушного, пускающего слюни щеночка. Послушный. За этими глупыми, очаровательными глазами не прячется ни единой мысли. Минхо ухмыляется, наслаждаясь каждым моментом, когда видит своего друга таким. Он до сих пор полностью не понимает это чувство, но точно знает, что это первый раз, когда он чувствует возбуждение из-за него. Когда Минхо смотрит сверху вниз на Сынмина, это чувство лишь усиливается. Глаза заблестели по-щенячьи еще больше, чем раньше, спина прямая, но парень немного подался вперед, руки все еще приклеены к коленям, ноги скрещены в лодыжках, и… что это? У Ким Сынмина. Выпуклость. В штанах. Ухмылка Минхо превращается в дьявольскую, и он издает низкий смешок. Ну, по крайней мере, он не единственный, кто это чувствует. Сынмин сразу же выходит из оцепенения из-за тихого звука, исходящего от Минхо. Он быстро закидывает одну ногу на другую и наклоняется, руками обхватывая колени в попытке скрыть явный стояк. Пальцы старшего покидают его рот, поблескивая на свету из-за влаги, и парень стоит рядом, ошеломленный. Реальность происходящего быстро настигает его, прежде чем он сдерживает смех при виде ярко-красных ушей Сынмина. Когда старший тянется за салфеткой, чтобы вытереть свою руку, Сынмин робко поднимает взгляд, чтобы посмотреть на Минхо. Несмотря на то, насколько старший находит это забавным, его пульс учащается, когда он видит, какой младший смущенный и покрасневший. Сухой рукой он тянется к подбородку Сынмина и поднимает голову так, чтобы парень с малиновым лицом смотрел точно на него. Той же салфеткой он вытирает обслюнявленное лицо младшего. В этот момент они смотрят точно друг другу в глаза. В молчаливой тишине они оба мысленно соглашаются в том, что неожиданно узнали про себя кое-что новое. — Кстати, ты должен купить ортодонтический воск для той торчащей дуги, — звук голоса Минхо снова возвращает Сынмина на Землю. — Но, хён, мне нужен кто-то, кто поможет его использовать… — ноет он, прежде чем успевает подумать о том, как это звучит.

***

Следующие два дня проходят медленно. Минхо и Сынмин постоянно думают о том, что произошло. У последнего появилась новая привычка бессознательно подносить пальцы ко рту всякий раз, когда он думает об этом (что было больше, чем он хотел бы признать). Старший приходит к выводу о том, что хочет почувствовать это снова, но не знает, как попросить об этом. Не то чтобы спрашивать прямо сейчас было мудрым решением, поскольку он беспокоился о том, что переступит черту. То, как Сынмин избегает его взгляда после «инцидента», заставляет Минхо думать, что он, возможно, зашел слишком далеко… Может быть, сейчас ему следует держаться от младшего на расстоянии. Сынмин находится в замешательстве. Он смущен. Он ненавидит то, что ему кажется, будто он потерял контроль. Такого прежде никогда не было. Но несмотря на все это, он хочет большего. Но он, конечно, никогда бы не осмелился просить, так как с того дня он заметил, что Минхо ведет себя более замкнуто рядом с ним. Возможно, старший сожалеет об этом. Может быть, для него все это было странным стечением обстоятельств под действием разбушевавшихся гормонов. Сынмин не был уверен, но какова бы ни была причина, он ненавидит вновь обретенную неловкость между ними. Он привык к их отношениям, таким, когда они давят на болевые точки друг друга и наступают на пятки. Страх, что они никогда не вернутся к тому, что было раньше, начинает расти. Несмотря на взаимное избегание друг друга, они оба хотят зайти дальше. Ни один из них не хочет зайти слишком далеко, дальше осторожных действий и мимолетных взглядов, но отсутствие общения приводит к патовой ситуации. Минхо опытный цундэрэ, но все еще способен проявлять незаметную заботу, как и всегда. Сочные фрукты, нарезанные и аккуратно разложенные на тарелке, оставленные рядом с кроватью Сынмина, прежде чем тот вернется с тренировки; тюбик с анестетиком, размещенный рядом с его зубной щеткой; чашка теплого кофе, приготовленного для него утром. Сынмин цепляется за эти небольшие действия, являющиеся знаком того, что Минхо не полностью отстраняется. Возможно, было бы не так уж плохо сделать первый шаг самому… И ему предоставляется прекрасная возможность, когда заказанный им ортодонтический воск, наконец, оказывается у него. Уже вечер. Минхо лежит на своей кровати и читает какой-то детективный роман, когда Сынмин решает к нему подойти. Он тихо входит в их общую комнату, поджав несуществующий хвост и держа пакетик воска в лапке, которую прикрывает длинный рукав свитера. — Хён, — бормочет он. Минхо садится и закрывает книгу, удивленный тем, что Сынмин снова с ним разговаривает. — Ты можешь помочь? — он сжимает в ладони пакетик, и старший кивает с легкой улыбкой, похлопывая по кровати рядом с собой, как бы приглашая. — Думал, ты избегаешь меня, — дуется Минхо, несмотря на его небрежный тон. Матрас прогибается, когда Сынмин садится слишком близко. — Я так же думал о тебе. Вот он. Снова этот взгляд, который делает младшего похожим на побитого щеночка. Все и так понятно, и они оба решают никак не объясняться. Безмолвное понимание. Они оба просто рады снова говорить друг с другом. Минхо слегка касается челюсти Сынмина пальцами. — Брекеты все еще царапаются? Младший кивает. — Зубы тоже все еще болят. Минхо мычит в ответ, а его глаза полны нежности. — Если ты не будешь двигаться, пока я наношу этот воск на проволоку, я даже сделаю тебе массаж десен. Звучит неплохо? Сынмин пылко кивает, чувствуя, как напряжение, скопившееся в его теле за эти пару дней, покидает его. Он скрещивает ноги и кладет руки на колени, как его просили сделать раньше. — Хороший мальчик, — воркует Минхо. Сынмин чувствует, как что-то внутри сжимается и взрывается от похвалы хёна. — Открой. На этот раз Минхо мгновение колеблется, скатывая между пальцами немного воска в маленький шарик. Сынмин сидит с широко открытым ртом и ждет. Напряжение между ними нарастает. Неопределенность того, к чему все это приведет, заставляет обоих волноваться. Честно говоря, Сынмин просто счастлив снова ощутить чужие пальцы в своем рту. Но он точно никогда не произнесет это вслух. В тот момент, когда пальцы Минхо входят в его рот, младший изо всех сил пытается сдержать облегченный вздох. Все беспокойные мысли, что были у Минхо, тоже растворяются, когда он видит, что Сынмин явно доволен. Если бы он мог, старший уверен, то перевернулся бы на спинку, как щеночек, которому чешут пузико. Вместо этого младший просто смыкает губы вокруг пальцев Минхо. Его глаза закрываются, когда он позволяет пальцам старшего протолкнуться глубже, к торчащей проволоке, и его голова становится пустой. — Так лучше? — спрашивает старший, вытаскивая пальцы из чужого горячего рта. Глаза Сынмина широко распахиваются, когда он грустит из-за отсутствия пальцев внутри. Он несколько раз закрывает и открывает рот, чтобы проверить, беспокоит ли его та проволока или нет, а затем утвердительно кивает. — Ага! — а затем он говорит, прежде чем он успевает подумать. — А массаж десен? — эти щенячьи глаза могут быть смертью Минхо. — Кто-то нетерпеливый, — беззаботно усмехается старший. — Знаешь, ты выглядишь, как щеночек, когда чего-то хочешь. Сынмин дуется, а смущение снова охватывает его. Ему невыносимо, что Минхо видит его таким. Он должен был ожидать поддразнивания с его стороны. Он пытается подняться с кровати, но Минхо успевает схватить его за запястье и утянуть обратно. — Это мило, честно! Мило, — успокаивает его старший, поглаживая его колено. — По крайней мере, я не выгляжу так, будто собираюсь сожрать тебя, — пытается поддразнить его Сынмин в ответ в особенном для него язвительном тоне. — Ничего не могу поделать, когда ты выглядишь таким глупеньким и милым, — Минхо кладет руку на подбородок Сынмина. — Ты хочешь получить свой массаж или нет? Сынмин льнет к прикосновениям старшего, послушно приоткрывая губы и ожидая, а его глаза вновь превращаются в глаза щеночка. Минхо кладет два пальца в его рот, начиная массировать десны под нижними резцами и медленно продвигаясь дальше вглубь. Сынмин поддается приятному давлению, его челюсть расслабляется, а слюна в конце концов стекает по подбородку. Через некоторое время набравшись смелости, Сынмин начинает медленно посасывать чужие пальцы. На этот раз тщательней, чем пару дней назад. Двигается с определенной целью. Мысли кружатся в голове Минхо со скоростью мили в секунду, и он свободной рукой держит Сынмина за шею. О, теперь он уверен, что не переступал никакую черту. Младший хочет этого, он выглядит таким отчаявшимся — брови нахмурены, пока он старается не разрывать зрительный контакт. У Минхо перехватывает дыхание, когда он слышит, как из Сынмина вырываются первые тихие всхлипы. В животе все переворачивается, когда эти звуки долетают прямиком до его промежности. — Ким Сынмин… — выдыхает Минхо, ошеломленный, но невероятно возбужденный этими звуками, вылетающими из чужого рта. Младший начинает что-то бормотать, все еще продолжая посасывать пальцы так, будто ждал этого все время. Его язык кружится вокруг них, позволяя влажным причмокиваниям разлететься по комнате. Минхо хочет большего. Видя, как Сынмин увлечен тем, что делает, старший не может не думать о такой возможности… Он останавливается, прежде чем слишком увлекается своей идеей, и запускает пальцы в волосы Сынмина на его затылке. Последний начинает неловко ерзать, создавая трение между своим членом и плотной тканью его джинсов, не соблюдая никакой осторожности. — Ты… Тебе нужна помощь с этим? — Минхо колеблется. Нетерпеливый язык Сынмина останавливается, когда он понимает, о чем его только что спросили. Он слегка кивает, любопытство и яркие ощущения берут над ним верх. Минхо задергивает занавеску на кровати и ложится, увлекая Сынмина за собой. Какое-то время они устраиваются удобнее, а пальцы Минхо покидают чужой рот. Сынмин лежит, прижавшись к боку старшего, и последний чувствует, как чужой стояк упирается ему в бедро. Младший быстро становится нетерпеливым, и его рука блуждает в поисках руки Минхо. Его большая ладонь обхватывает изящную лапку старшего, неожиданно заставляя Минхо ощущать еще большее возбуждение. Его пальцы вновь направляются в рот Сынмина. — Тебе правда это нравится, да? — шепчет старший. Он бы посмеялся над необычно неряшливым поведением друга, если бы сам не испытывал того же. Это все настолько нехарактерно для Сынмина, что лишь подчеркивает, насколько он охвачен желанием, насколько опьянен. Удивительно приятно видеть, как младший теряет самообладание, и это только усиливает желание Минхо узреть, как Сынмин полностью сдается. Он жаждет зайти еще дальше, чтобы понять, что им движет. Он привык надавливать на нужные точки Сынмина, но он никогда не делал этого в подобной ситуации. Внезапно он чувствует, как член младшего дергается, прежде чем последний начинает мягко тереться о бедро Минхо. — О, тебе это очень нравится, — подчеркивает старший. Тихий стон слетает с губ Сынмина, когда он сильнее прижимается к чужой ноге. Старший испытывает удовольствие, видя, как Сынмину нравится это трение, которое он сам создает. Минхо свободной рукой поглаживает волосы Сынмина. — Хм… Ну, разве ты не совсем как настоящий щенок, который вот так трется о мое бедро, — ухмыляется старший. Сынмин издает протяжный стон, полностью избавляясь от каких-либо ограничений и попыток сдержаться. Его стоны свободно вылетают изо рта, пока он продолжает тереться о Минхо. Он знает, что должен выглядеть достойно, но борется с желанием показать такую свою сторону. Минхо тоже явно этим наслаждается, поэтому младший просто сосредотачивается на том, чтобы сделать себе хорошо. Он понимает, что сейчас старший действительно старается, и Сынмин не позволяет себе показаться какой-то принцессой. Эта мысль подстегивает его, когда он начинает медленно скользить рукой по бедру Минхо… Но он колеблется. Он никогда не делал ничего подобного. Сынмин не хочет переходить границы, но он так, так отчаянно нуждается в помощи прямо сейчас. Он все же решается сжать внутреннюю сторону бедра старшего. Возможно, это получается слишком агрессивно, ведь рука Минхо устремляется вниз, чтобы схватить его за запястье. — Это… чувствительное место, — рвано выдыхает старший. Ой. Это же просто приглашение Сынмину, чтобы поддразнить. Очевидно. Он использует эту возможность и держится за это место на чужом бедре, а затем чуть выше поднимает руку. При одном только виде, как Сынмин пытается использовать его слабое место, чтобы вот так отомстить, Минхо усмехается. — Отчаянный маленький щеночек, — тихо произносит он. Что-то в этом прозвище заставляет желание Сынмина загореться еще ярче. — Если бы я знал, как сильно ты хочешь меня, я бы сделал это давным-давно… — шутит Минхо. — Эй… — скулит Сынмин, щеки которого заливает румянец. Он аккуратно кусает пальцы Минхо в качестве мести. — Разве ты не должен держать себя в руках? — насмехается старший, прежде чем убрать руки от Сынмина и одним быстрым движением перекидывает через него ногу, прижимая его запястья по обеим сторонам от головы. Сынмин смотрит на него. Его рот все еще широко раскрыт, но уголки немного поднимаются вверх. — Ты сейчас выглядишь так глупо, — ласково смеется Минхо. Сынмин снова ощутил бы смущение, если бы не тот факт, что он практически ничего не услышал из-за стучащего в ушах восторга и от того, что его красивый хён сидит у него на бедрах. Он даже не замечает резко изменившегося выражения лица старшего, который ощутил, как ярко выраженная эрекция Сынмина упирается в его задницу, обтянутую джинсами. Одурманенное лицо младшего с открытым ртом было поистине прекрасным зрелищем. Минхо всерьез думает, чтобы засунуть свои пальцы обратно в его рот, пока в его голову не приходит другая идея. Он быстро что-то решает и приходит к выводу о том, что ему необходимо заполнить этот рот своим членом. Сынмин начинает скользить руками по бедрам Минхо, которые расположились по обе стороны от его талии. Вес мужчины давит на его член, заставляя ощущать себя немного бешеным. Его язык показывается сквозь ухмылку, а его мысли устремляются туда, где прежде никогда не были. Он чувствует себя очень нуждающимся. Он хочет больше. Ему нужно больше. Он не знает точно, насколько больше, но точно понимает, что кому-то нужно дотронуться до его члена прямо сейчас. Сынмин корчится под Минхо из-за собственных мыслей. — Сынмин… — дрожащим голосом зовет старший. — Твой рот… постоянно вот так открыт. Я не могу понять, то ли ты пытаешься заставить меня что-то сделать, то ли я слишком много об этом думаю. Сынмину пришлось задуматься над словами хена. Что он имеет в виду? Младший делал это не специально, но очень быстро осознал, как сильно ему нравится ощущать что-то внутри его рта. Это и есть та самая оральная фиксация? — Я… я имею в виду… Ты хочешь что-то сделать? Взгляд Минхо скользнул вниз к собственной промежности, а затем вернулся к губам Сынмина. Он не хотел показаться нетактичным. Сынмин сразу понимает намек, и его пульс ускоряется в геометрической прогрессии. О, Минхо и представить себе не может… Он был бы более чем счастлив, если бы его трахнул в рот тот же парень, который только что чуть не заставил его кончить одними лишь пальцами в его рту. Сынмин ловит взгляд Минхо, а затем, когда их мысли будто синхронизировались, они оба пытаются сменить положение. Естественно, младший оказывается на коленях, а его лицо — на уровне промежности старшего. Ни секунды не думая, Сынмин глупо пытается расстегнуть молнию зубами, что, очевидно, было затруднительно. Минхо смеется над ним и слегка отталкивает голову Сынмина, надавив на лоб, прежде чем выпустить свое возбуждение наружу. Он осторожно двигается к лицу младшего, концом своего члена слегка касаясь чужих губ. Инстинктивно, Сынмин облизывает свои губы, непреднамеренно задевая языком чужой член. Колени начинают слегка дрожать. Младший чувствует, как волна возбуждения обрушивается на него при виде длины его хёна, и он не тратит ни секунды и берет член в рот, полностью позабыв о зубной боли. Рука Минхо оказывается в волосах Сынмина, помогая ему взять глубже, и Минхо двигает бедрами навстречу. Тем временем руки младшего послушно остаются на коленях, помня о том приказе старшего сидеть смирно. — Хороший мальчик, — хмыкает Минхо, врываясь в рот Сынмина. Последний испытывает чистый кайф от ощущения, как толстая головка упирается в заднюю стенку горла. Рот широко открыт лишь с единственной целью — чтобы его использовали. Тихое хныканье покидает его рот, а блестящие глаза смотрят точно на старшего. Глядя на это зрелище, Минхо понимает, что это именно то, чего он так жаждал — увидеть Сынмина таким измученным и уязвимым. Таким податливым из-за его прикосновений. Старший всегда думал, что щенячьи глазки были очень милыми, но теперь все это приобретает совершенно другие краски. Такие мысли внезапно заставляют узел внутри Минхо затянуться, и он быстро высовывает член изо рта Сынмина, чтобы предотвратить слишком раннюю разрядку. Младший ноет из-за внезапной пустоты, хватая Минхо за бедра в безмолвном протесте. Старший делает глубокий вдох, чтобы собраться, а затем нежно проводит рукой от волос парня до его подбородка. Конечно, рот младшего все еще открыт. Как будто он пытается иметь самое ебабельное выражение лица из всех возможных. Минхо понимает, что тот делает это не специально, от чего ему становится жарко. О, ему действительно нужно успокоиться. Минхо мягко прижимает большой палец к нижней губе Сынмина, немедленно успокаивая его, пока младший пытается облизать языком все, до чего может дотянуться. Это длится, кажется, около десяти секунд, прежде чем Минхо больше не может сдерживаться и снова засовывает свой член туда, где он был раньше. Ему не нужно много времени, чтобы набрать темп, тем более с ясным разумом и решимостью кончить прямо в горло Сынмину. Чувствуя эту решимость, младший едва может сдерживать себя. Его бедра начинают покачиваться в попытке почувствовать трение, но лишь будоражит воздух, когда он обводит языком головку члена Минхо. Он одновременно чувствует себя не в своем уме, но также ощущает каждое движение. Пальцы, что запутались в его волосах, подергивание чужого члена во рту, когда старший толкается глубже, слюна, стекающая по его подбородку, и, конечно же, затягивающийся узел в глубине его живота. Осознание того, что Минхо получает такое удовольствие только от того, что Сынмин сидит так послушно и позволяет старшему вести себя, заставляет младшего чувствовать удовлетворение. На самом деле, оно было настолько сильным, что одна только мысль об этом заставляет Сынмина кончить без каких-либо ласк. Он спешит прикрыть свою промежность руками, прекрасно понимая, что Минхо не сможет сдержать смешка, если увидит влажное пятно на его джинсах. Он слышит шум крови в ушах и чувствует, как они становятся красными, но не позволяет смущению остановить его. Это действительно наименьшая из его забот, пока в его рту находится такой красивый член. Минхо делает последний толчок и изливается в горло Сынмина. Это совсем не похоже на то, когда он кончает от собственной руки. Он клянется, что может видеть цвета, которые ни один другой человек не способен увидеть. Он держится за каркас кровати, пытаясь отойти от оргазма в тепле рта младшего. Когда покалывание во всем теле начинает медленно исчезать, он наконец вытаскивает член, замечая, как белая сперма вместе со слюной вытекает изо рта Сынмина. Будучи послушным, младший, конечно же, старается все проглотить и собрать утекающие капли. Минхо усмехается наполовину тепло, наполовину с отвращением, и натягивает свои джинсы, прежде чем вытереть подбородок Сынмина. — Отвратительный щенок, — он взъерошивает волосы младшего. — Ты был так хорош. Сынмин тает от похвалы и позволяет старшему обхватить его руками и уложить на кровать рядом с собой. Он закрывает глаза, как только его спина касается удобного матраса. Блаженство длится лишь момент, когда Минхо легко выдыхает. — Значит, тебе больше не нужна моя помощь с этим, да? Младший чувствует, как его лицо нагревается и жар поднимается снизу вверх. Он прикрывает влажное пятно на джинсах руками и поворачивается лицом к стене. — Такого еще никогда не было! — скулит он. Минхо ободряюще кладет руку ему на плечо. — Я уверен, что это случается с лучшими из нас, — что бы это ни значило. — Давай переоденемся. Как только Сынмин оказывается в новых сухих спортивных штанах, которые он стащил у старшего, Минхо забирается к нему на колени, седлая его, пока тот лежит на спине. Некоторое время они молчат, просто играя с пальцами друг друга. — Ой-ой. Эм… Так мы поцелуемся? Это странно? Мы должны поцеловаться, верно? — Минхо колеблется. — Ну, я как бы надеялся на это… Но обычно это происходит до минета, — дуется Сынмин. Минхо сразу же покрывается броней. Раздраженный, он восклицает. — Ну, довольно сложно целовать тебя, когда твой рот занят моими пальцами! Его защитная позиция тут же исчезает, когда он видит, как младший разражается смехом. Сынмин думает, что никогда не сможет понять, как работает мозг этого парня; у него такой своеобразный способ мышления. Смех прекращается, когда Минхо неуклюже хватает лицо Сынмина и наклоняется, чтобы, наконец, поцеловать его. — Ты не можешь ожидать, что я поцелую тебя, когда ты так мило смеешься… — ворчит старший. — Придурок, — быстро добавляет он, чтобы скрыть неожиданную мягкость тона, прежде чем снова припасть к чужим губам в нетерпеливом поцелуе. Это определенно стоило всех ожиданий.