Пиратский корабль ATEEZ

      Утром Хонджун опять проснулся один и решил исследовать местность. По периметру, окружному забором, стояли 6 домиков, , причём дом Сонхва хоть и внешне не отличался от остальных, был немного больше. 4 жилых строения, кухня и сарай, в который Минги и Чонхо складывали ветки. Время до завтрака Джун провёл на кухне с Ёсаном. — Хонджун, — обратился Ёсан. — Пожалуйста, сходи, разбуди Уёна и Сана, а то они до обеда не встанут. Сан сказал, что вчера проснулся пораньше только чтобы познакомиться с тобой, — Джун сразу поспешил выполнять просьбу Ёсана.       Он вежливо постучал в дверь. — Войдите, — послышался с той стороны знакомый голос.       Хонджун вошёл и увидел Уёна, лежащего на плече Сана и закинувшего на своего возлюбленного ногу, под одеялом. Сан смотрел на Джуна взглядом собственника, как будто говоря: «Эта малышка принадлежит мне». — О, Хонджун, доброе утро, — воскликнул Уён. — Что тебя сюда привело в такую рань? — Джун начал жестами объяснять цель своего визита, но Уён его остановил. — Скажи нормально, я не понимаю твоих танцев, — Хонджун раздражённо показал на горло. — Ты даже ещё не пробовал, а говоришь (показываешь), что не можешь.       Хонджун попытался выдавить из себя ругательство, и на удивление у него получилось, но как только он это осознал, попутался заглушить конец слова, чтобы Уён его не услышал. Тот и правда не услышал, или сделал вид. — Почему горло так быстро восстановилось? — непонимающе спросил Джун. — Тебе же Сонхва вчера давал лекарство, вот оно и подействовало, — объяснил Уён. — А я думал, что он утрировал, когда сказал, что я буду говорить завтра. — Сонхва таким не занимается. Если он что-то говорит, значит так оно и будет. — Ну, я что хотел сказать. Ёсан попросил меня разбудить вас, но вы уже и так проснулись, так что я пойду. — Нет не уходи, я всё равно уже собирался вставать, — Уён сбросил с себя одеяло, и, конечно, как и думал Хонджун, под ним ничего не было. Джун поспешил отвернуться. — Кого стесняешься? Мы же все парни, — Уён, как ни в чём не бывало, медленным шагом прошёлся по всей комнате, собирая вещи разбросанные на полу. — Уён, малыш, ты его смущаешь, одевайся быстрей, — сказал Сан. — А тебе то что? Сам быстрее одевайся, — ответил Уён и бросил в любовника какой-то одеждой. — А у тебя, Уён, ни стыда, ни совести, как я погляжу, — заявил Хонджун, который всё ещё стоял к ним спиной. — Нет, у меня они атрофировались на корабле. — Корабль? — это слова — единственное, что услышал, и что интересовало Джуна. Хоть в этом месте и хорошо, оставаться на долго он не собирался. Джун живёт морем, даже после того, как его захватили в плен, он не перестал жить им. — Да, когда-то я, и мы все были моряками, — Уён и Сан закончили одеваться, и сейчас первый сидел на кровати между ног второго. Хонджун же наконец-то смог повернуться. — Почему вы живёте здесь? Почему не уйдёте? — спросил Хонджун. — Мы все хотели уйти, но Сонхва не позволяет. — Он что, держит вас в плену? — Нет, конечно, — поспешил заверить Уён. — Я же уже говорил, что он знает что делает? Он спас меня, и Сана, и тебя. Он не пожелает нам зла. Сонхва любит нас, как мамочка своих деток.       Хонджун уже хотел завалить Уёна ещё парой десятков вопросов, но его прервал стук в дверь, и по звуку не кулаком, а камнем. — Хонджун, будь любезен, открой, — с хитрой улыбкой сказал Сан.       Джун, не предав его хитрому выражению лица особого значения, поспешил открыть дверь. Как только он это сделал, в комнату влетел попугай, держа что-то в лапах. Птица долетела до середины комнаты, и за секунду у неё опали перья, и попугай превратился в человека. Сказать что Хонджун удивился, ничего не сказать. Ладно бы если попугай превратился просто в рандомного человека, но нет же, спиной к Хонджуну стоял ни кто иной, как Сонхва, ещё и без одежды, в руках он держал то же, что и птица в лапах. — Ох, как не стыдно Сонхва. Ладно мы привыкли, но хоть бы Хонджуна постыдился, — с упрёком сказал Уён, как будто сам 5 минут назад не разгуливал в чём мать родила.       Услышав слова Уёна, Хва резко повернулся и встретился взглядом с оцепеневшем Джуном. Но зрительный контакт быстро прервался, потому что Хонджун не смог сдержать порыв посмотреть ниже. Сонхва это заметил, смутился и отвернулся, но так было не лучше, ведь взгляду Хона предстали круглые, упругие ягодицы. Напряжение Хва (и Хонджуна, но не такое явное) нельзя было не заметить, и Сан решил помочь, кинув в Сонхва первую тряпку, что попалась под руку, со словами: «Оденься». Хва судорожно развернул пойманную ткань, которой оказалось покрывало, и накинул себе на плечи. Это было даже лучше чем штаны, так как можно было прикрыться полностью, не оставив торс оголённым. Сонхва опять повернулся к ничего не понимающему Джуну.       Хонджун был в шоке от увиденного. Только что человек, стоящий перед ним, был попугаем. Как такое вообще возможно? Хонджун уже давно списал на глюк то, что Сонхва расщепил на песчинки человека, тогда он был на грани обморока, но сейчас был уверен в своей адекватности, и списать это на глюк не получится.       Хва увидел смятение или даже испуг в глазах Джуна. Он двинулся ближе, чтобы успокоить парня. — Стой! — Джун остановил его, а ведь Сонхва не успел сделать и шага, но послушал напуганного Хона и выпрямился, чтобы парень не видел в нём угрозы. — Хонджун, успокойся, — нежно сказал Хва. — Ничего страшного не случилось. — Ничего страшного? — Джун попятился назад, но сразу упёрся спиной в дверь. Ноги от страха онемели. — Согласен с Хонджуном, — вмешался Уён. — Сонхва, это очень страшно и неприятно лицезреть тебя без одежды, — он усмехнулся.       Хва бросил на него испепеляющий взгляд, и улыбка Уёна тут же исчезла, зато появилась у Сана. Джуну же было не до смеха, он до жути испугался превращения Сонхва и не понимал, как вообще можно шутить в подобной ситуации. К тому же Уён был в корне не прав, говоря что на голого Хва страшно смотреть, скорее приятно. Глаза получили удовольствие, смотря на медную кожу и подтянутое тело, но сейчас не об этом.       Сонхва оставил разнос Уёна на потом и обратился к Джуну: — Я думаю, надо поговорить в другом месте.       Но Джун отрицательно мотнул головой. Он испугался не только превращения. Страх теперь появился и к самому Хва. И пока Хонджун не разберётся, что за существо — Сонхва, ему не хочется оставаться с ним наедине. — Не бойся, он правда тебя не обидит, — сказал Сан.       Джун кинул на него неверящий взгляд. — Ты не поймёшь, пока не выслушаешь, — добавил Уён.       В этом есть немного логики. Хонджун на свой страх и риск решил переместиться в домик Сонхва. Он сел на один край дивана, а Сонхва на другой. Повисла неловкая тишина, которую первым нарушил Хва. — Так с чего бы начать?.. — С того, что ты был попугаем. — Ах, да. Помнишь попугая с которым разговаривал, когда был привязан к дереву? — Ну было такое, — вспомнив сказал Хонджун. — Это был я, — скромно промолвил Хва. — И давно ты так умеешь? — Когда то я был обычной птицей и питомцем капитана пиратского корабля. Команда взбунтовалась, и моего хозяина высадили на этом острове. Вскоре он скончался. После этого я начал превращаться в человека и не только это. — Что ты ещё можешь, кроме превращения в попугая и расщепления человека на куски? — язвительно спросил Джун.       Сонхва нахмурился, ему очевидно были не приятны последние слова. — Я обычно не такой, но тот человек мешал мне забрать тебя и я… — Зачем я вообще тебе нужен. И почему ты держишь здесь всех остальных? Уён и Сан хотели уйти, но ты не отпускаешь их. — Я не могу сказать, зачем спас всех вас, и почему не отпускаю… Пока не могу. — Почему ты не говоришь? Сколько ещё ты собираешься молчать? — Пожалуйста, поверь мне. Я не желаю никому зла, сейчас и правда рано, просто доверься. — О каком доверии может идти речь, если ты ничего не говоришь? — Я скажу скоро, но не сейчас. Надо ещё немного подождать. — Как я могу верить птице? — выкрикнул Хонджун.       На лице Сонхва отразился ужас. Джун был настолько раздражён, что не следил за тем, что говорит. Последними словами он очевидно ранил Хва. — Подумай ещё несколько дней. Если захочешь, то я тебя отпущу. Я завтракать.       Впервые с момента знакомства Хонджун услышал обиду, безразличие и грусть в голосе Сонхва, обычно до краёв наполненного нежностью.       Наверное он перегнул, но когда ты сильно разгорячишься, не замечаешь этого. Джун направился на завтрак без Сонхва, пришёл раньше него. Видимо Хва пошёл за одеждой оставленной перед превращением в птицу в комнате Усанов. Ёсан наложил Хону завтрак, не забыв спросить, почему у него такое удручённое выражение лица. На что Джун ничего не ответил, а пошёл к месту общего сбора, вокруг костра. После него начали подтягиваться остальные. Последними, не считая Ёсана, пришли Усаны. Они покосились на Хонджуна, прошли мимо и сели напротив. — Сонхва не придёт, можете начинать есть без него, — сказал Сан. Все заметно забеспокоились. — Что случилось? — спросил Минги. — Он плохо себя чувствует, — Уён опять посмотрел на Хонджуна. Тот понял, что Хва скорее всего не хочет его видеть. Джун правда чувствовал себя виноватым перед старшим.       Все ели в тишине. В воздухе ощущалось волнение. Тишина давила на Хонджуна, из-за этого кусок в горло не лез. Джун только помешал в тарелке еду и ушёл с завтрака первым. Он пошёл в комнату Сонхва, надеясь, что тот будет там. Но внутри никого не оказалось. Хонджун повалился на диван. Никогда не бывает лишним подумать о своём поведении. Этим Джун и занялся обдумывая всю ситуацию и свою реакцию в том числе.       Через 15 минут кто-то легонько потрепал его по плечу. Хон был настолько погружён в свои мысли, что не заметил, как в домик вошли Усаны. — Как дела? — спросил Уён. Сан сел на диван, подвинув ноги Джуна. — Нормально, — ответил Хонджун, это конечно было не так, но почему-то он не захотел говорить правду. — А, понятно, — тон Уёна насторожил Джуна, он почувствовал себя некомфортно и попытался встать, но Уён положил свою руку ему на плечо и уложил обратно. — Нормально значит? А вот Сонхва пришёл к нам чуть ли не в слезах. Что ты ему наговорил? — Ничего особенного, мы просто повздорили, — сказал Хонджун. — Просто повздорили? Сонхва никогда ни на кого не обижался, и никогда не просился у кого-нибудь переночевать. — Значит Сонхва… — Да, он сегодня ночует у нас. Не знаю, что ты ему наговорил, но если ты не извинишься, я лично скормлю тебя тигру, — сказал Сан. — Пойми, Сонхва — это самый добрый человек на свете, после Ёсана. И мы не позволим его обидеть, — добавил Уён. — Не человек, а птица, — тихо поправил Хонджун.       Но Сан всё услышал. Он рывком притянул Джуна к себе за ворот рубашки и угрожающе рявкнул: — Ты это ему сказал? Умереть захотел? — Сан отпусти его. Я сам его убью, — с презрением и злостью в голосе сказал Уён. — Пожалуйста любимый, он твой, — Сан отпустил Джуна, но сразу же после на него (Джуна) набросился Уён. Сану, не воспринявшему всерьёз угрозу Уёна, пришлось оттаскивать его подальше от Хонджуна. Тот не пострадал, но понял, что это больная тема не только для Сонхва, но и для остальных. Джуну удалось сесть. — Не смей больше так его называть. Он человек гораздо дольше чем ты. На месте Сонхва я бы расщепил тебя, но он слишком добрый для этого, — Уён даже не скрывал призрения в голосе. — Скажи честно, ты правда так думаешь? — спросил Сан. Хонджун не ответил. — Ты такой неблагодарный. Сонхва спас тебя. Какая разница, кем он был раньше? Сейчас он в первую очередь твой спаситель, — продолжал сокрушаться Уён.       Хонджун молчал, опустив голову. Конечно Усаны были правы. Сонхва — это всё ещё Сонхва, но Джуну принять этот факт не давало то, что обычные люди в птиц не превращаются. — Ты не достоин разговаривать с ним, — после этой фразы Уён ушёл, Сан последовал за ним. Хонджун остался в доме один.