Пиратский корабль ATEEZ

      Хонджун списал ощущение поцелуя на лбу на сон и не придал ему особого значения.       Как всегда, проснувшись и одевшись, Джун направился на кухню, где Ёсан готовил завтрак. — Это тебе, — он поставил на стол пред Хоном миску с уже знакомой противной жижей для горла. — Уён передал, — пояснил Ёсан.       Похоже Уён до сих пор обижен на Джуна. Хон закрыл нос и залпом опустошил содержимое тарелочки с «блевотиной», как он прозвал это лекарство.       Хва опять не пришёл на завтрак. Уён сказал, что в деревне его не будет весь день. От этого на душе у Джуна стало неспокойно. Сонхва ушёл из дома из-за него. А если с ним что-то случится? Хонджун себе этого не простит. Ему уже давно плевать, что Сонхва по сути является птицей. Он не получал такой заботы даже от своей матери. Можно даже сказать, что Хва — первый человек, который по настоящему заботится о нём. Хонджун передумал уходить. Он понял, что ему больше нигде не будет так хорошо, как здесь. Он больше нигде не найдёт такого искреннего и заботливого человека, как Хва. Сейчас хотелось попросить прощения за всё и посмотреть в прекрасные карие глаза. Но сейчас Сонхва нет рядом, и Джун не знает, когда Хва вернётся, и вернётся ли?       Плохие мысли полностью заполонили сознание Хонджуна, и даже разговоры с Ёсаном не могли помочь. Джун нашёл в себе силы прийти на обед, но на ужин нет. Он больше не мог терпеть осуждающих взглядов Усанов. Джун с нетерпением ждал, когда вернётся Сонхва.       Напряжение росло, и тут Хонджун вспомнил про отличное средство от стресса, хранящееся в погребе. Если он одолжит один небольшой горшочек, никто не заметит.       Ёсан обычно долго не задерживался на кухне, и Джуну не составляло особого труда прокрасться в погреб, находящийся в сарае. Здесь довольно рано темнеет, поэтому его никто не заметит.       Хон тихонько вышел из дома и тихо закрыл дверь, чтобы шумом не вызвать лишнего внимания у остальных обитателей поселения. Он уже почти добрался до кухни, как понял, что она не пуста. — Котёнок, нам обязательно делать это здесь? — спросил возбуждённым голосом Уён. — Ты сам как будто этого не хочешь, — сказал Сан. — Хочу, но, ах… — Уён попытался сдержать стон, но у него плохо получилось. — Тише, если не хочешь, чтобы тебя убил Чонхо. — Я скажу ему, что сопротивлялся, но ты меня принудил. — Ты думаешь, он тебе поверит? — Не думаю. Но попробовать стоит. Ах, Сан, не надо там, мммх…       Весь этот диалог Хонджун слышал с улицы. «Надо будет потом рассказать Чонхо», пометил он у себя в голове.       Очевидно, что людям, находящимся на кухне сейчас не до него, поэтому он всё так же тихо прокрался к сараю. Внутри было темно, он на ощупь нашёл дверь в погреб, расположенную на полу. Спустившись Джуну, всё ещё на ощупь, пришлось выбирать, какую тару взять. Он выбрал средний размер где-то на литр, и вылез из погреба. Хон вышел из сарая, не забыв закрыть дверь. Проходя мимо кухни, он слышал приглушенные стоны Уёна и скрип стола. «Надо будет заменить стол», ещё одна пометка в голове. Дальше Джун без приключений добрался до домика Сонхва.       Настойка была вкусной и довольно крепкой. Хонджун запьянел где-то на первой трети бутылки, но не стал останавливаться на этом, выпив ещё треть. Он пил на полу, сейчас ему было совсем не холодно, но на полу затекает одно место, поэтому Джуну пришлось переместиться на диван. Это было сложно, но он справился, и сейчас вальяжно разложился на нём.       Все его мысли были только о Сонхва, чувство вины перед которым только усилилось. Но Джун чувствовал не только это, когда думал о Хва, а ещё и что-то не понятное для себя, как бабочки в животе. Сонхва идеален. Добрый заботливый, нежный, он за два дня подарил Джуну больше чем кто-либо другой за всю его жизнь. Его пухлые губы, которые он постоянно облизывает длинным язычком, бледная кожа, рельефы тела, круглые и упругие ягодицы, глаза, как зеркало чисты, даже когда он — попугай его глаза остаются человеческими и смотрят прямо в душу. Откуда у Хонджуна такие мысли, он и сам не знает, но он не против, пусть будут, ведь отрицать красоту Хва бессмысленно.       Джун полностью утонул в своих мыслях и не заметил, как дверь открылась и в комнату вошёл главный герой его сознания — Сонхва.       Хва увидел бутылку, Хонджуна с умиротворённым выражением лица и сразу понял, что произошло. — Хонджун, где ты это взял?       Джун удивился неожиданному вопросу, но не показал этого. Он спокойно открыл глаза и растянул губы в улыбке. — В погребе, — ответил он. — И ты сам всё это выпил? — недоумевал Сонхва. — Ну… как видишь.       Хва решил, что Хонджуну на кровати будет удобнее, поэтому перекинул его руку себе через плечо и попытался поднять. Хоть и с трудом, но у него это получилось. — Что с тобой не так? — спросил Джун, пока повис на Сонхва всем телом и даже не попытался помочь. — Что ты имеешь в виду? — для Хва пройти пару метров оказалось целым испытанием, ели доковыляв до кровати, он аккуратно уложил Хонджуна на мягкую постель. — Зачем ты пришёл? — Я-я… — Сонхва замялся. — Ну?.. А, я догадался, значит это был не сон. Ты пришёл, чтобы поцеловать меня в лобик. — Нет! — Сонхва вспыхнул красным. — Не ври. Почему ты сначала обижаешься, а потом проявляешь нежность? — Что в этом такого? — спросил Хва. — Мне тут сказали, что ты никогда ни на кого не обижаешься. И чем же я это заслужил? — недоумевал Джун. — Не твоё дело. — Нет, моё. Ты же меня игнорируешь. — К чему ты заводишь этот разговор? — Да так… просто я хочу извиниться, — если до этого Хонджун смотрел на Сонхва с улыбкой, то сейчас его лицо было абсолютно серьёзным. — Тебе не за что извиняться, — поспешил заверить его Хва, но Джун будто не услышал. — На сколько же я плохой человек, что умудрился обидеть такого ангела? Прости. Пожалуйста прости, — из-за алкоголя чувства обострились, и сейчас глаза Хонджуна были полны слёз. — Пожалуйста, скажи, что со мной не так? — Джун приподнялся на локтях, и Сонхва посчитал, что это отличный момент, чтобы заключить Хонджуна в объятия, присев на кровать. Джун был полностью обескуражен действиями Хва, но продолжил лежать неподвижно. — С тобой всё так, только ты другой, — в голосе Сонхва тоже были слышны подступающие слёзы. — Я думал, что ты меня ненавидишь и боишься, потому что я птица, поэтому я тебя избегал. — Нет, почему я должен тебя ненавидеть? Ты замечательный человек. Но почему тебе так важно моё мнение о тебе? — Для меня все остальные — дети, но не ты. Я понял это, когда мы впервые встретились. Ты похож на моего хозяина. Ты — мой капитан. Я люблю тебя ещё с нашей первой встречи. Мне нравится в тебе всё, то как ты спишь, говоришь, ешь. Ты идеален. Я пойму если ты захочешь уйти, но, пожалуйста, разреши мне просто быть рядом с собой.       Руки Джуна дернулись в необъяснимом порыве. Он медленно положил их на спину Сонхва и прижал его ближе. Кажется Джун понял, что за бабочки не давали ему покоя последние сутки. — Почему я должен уходить? Ты похоже мне нравишься.       Сонхва тут же отстранился, держа Хонджуна за плечи на расстоянии вытянутой руки. — Что ты сейчас сказал? — Хва шмыгнул носом. Он не верил своим ушам. Сонхва думал, что после того, как покажет свою истинную сущность не сможет завоевать сердце Джуна. Он не обижался на Хонджуна, нет. Хва просто был очень расстроен и испуган из-за того, что, как он и думал, Хоня увидел в нём чудовище, и скорее всего никогда не сможет полюбить. Но Сонхва никак не ожидал услышать из уст любимого человека признание. — Ты мне нравишься, — повторил Хонджун улыбаясь. Он аккуратно утёр рукавом слёзы Хва и свои.       Когда Хон промакивал глаза Сонхва, то ненадолго залип на его губах. Он немного поддался вперёд, и не увидев никакого сопротивления, поцеловал Хва в губы. Этот поцелуй был невинен, но после него оба почувствовали тепло разлившееся по телу.       Только после того, как Джун отстранился, Сонхва понял, что произошло. Он подумал, что Хонджун на самом деле не хотел этого, что он пьян и не контролировал свои действия. Хва решил проверить. Руки заняты, они держат Джуна на расстоянии, хотя это не очень помогает, но всё же. Единственный доступный вариант проверить трезвость — задать какой-нибудь простой вопрос… — Хонджун. — Что? — Кто я? — Хва хотел спросить: «Как меня зовут?», но мысли настолько перемешались, что он сказал то, что сказал. — Птичка, — с нежной улыбкой ответил Джун и поцеловал Сонхва ещё раз. Хва слишком расслабился, и Хону удалось повалить его на кровать. Он нависал сверху, ожидая реакции Сонхва. — Ты точно этого хочешь? — спросил тот, очень сомневаясь в положительном ответе. — Точно. — Но ты пьян. — Да, пьян, но я хочу этого, — после этих слов Хонджун опять втянул Хва в поцелуй, только на этот раз он почти сразу просунул язык в чужой рот, не встретив сопротивления.       Они целовались развратно, пошло, так что обоим не хватало воздуха.       Джун плавно переместился на шею, оставляя засосы на ней и ключицах, пока Хва прерывисто дышал, пытаясь поймать воздух ртом. Он задыхался от неописуемого наслаждения.       Хонджун отстранился, и Сонхва уже подумал, что он уйдёт, но тот просто снял с себя рубашку, оголяя торс. Хва приподнялся и снова поцеловал Джуна. В это время Хон разобрался и с его рубашкой.       Сонхва лёг обратно, а Хонджун прошёлся мокрой дорожкой от шеи, до розового соска. Когда Джун взял его в рот, Хва всхлипнул от наслаждения.       Хонджун опять отстранился, на этот раз он снял с Сонхва штаны. Его взору открылся аккуратный налитый кровью член. Он замер в нерешимости. Хва это заметил. — Что-то не так? — Ну… у меня это первый раз с мужчиной, — честно ответил Джун. — Ничего, я покажу, — Сонхва засунул свои пальцы в рот, обильно смачивая слюной. От этой картины у Хонджуна в штанах стало ещё теснее. В этот момент взгляд Хва гипнотизировал своей пошлостью. Джун вечность бы смотрел в эти глаза и на то, как этот ротик принимает в себя длинные пальцы. Смочив их, Сонхва приложил один палец ко входу. Тот полностью исчез в Хва. Его дыхание сбилось. Через несколько секунд он начал двигать пальцем. Хонджун был заворожен тем, как тот то исчезает, то появляется. Из-за этой развратной картины у Хона завязывался узел внизу живота. Он не мог просто смотреть на это, его плоть просила прикосновений. Хонджун избавился от штанов и начал водить рукой по своему возбуждению.       Вскоре к первому пальцу, присоединился второй, и Сонхва издал протяжный стон. Джун чуть не набросился на него в этот момент, но в последний миг сдержался. Ему показалось, что Хва больно, но посмотрев на его лицо, увидел одно лишь наслаждение. Сонхва начал растягивать себя на манер ножниц, потом присоединился третий палец. Хонджуну уже было тяжело сдерживаться, и Хва это заметил. — Чего ты ждешь? — этой фразой Сонхва как будто приглашал Хона. Он убрал пальцы и предстал перед любимым в полной красе. Но Джун не торопился взять его. — Ну… — Хонджун замялся.       Сонхва, конечно, думал, что так и будет, и сейчас решил взять всё в свои руки, и не только. — Ничего страшного, — Хва поднялся, положил руку на грудь Хона и уложил того на спину, оседлав его бёдра. — Я сам.       Сонхва взял в руку не малых размеров плоть и приставил головку к колечку мышц. Он начал медленно опускаться на член Джуна, но его тело пронзила боль. Хва не смог больше держаться и упал на грудь Хонджуна с вымученным стоном. Тот явно забеспокоился. — Всё хорошо, просто я давно этого не делал, — поспешил успокоить любимого Сонхва.       Он лежал на груди Джуна, периодически насаживаясь на его член глубже. Чем больше, тем дыхание Хва становилось прерывистей. Хонджуну сносило голову от приятной узости, он хотел побыстрее начать двигаться, но он так же не хотел делать возлюбленному больно, поэтому терпел.       Через какое-то время член Джуна полностью исчез в теле Сонхва. Переводя дыхание, он выпрямился. — Дай мне свою руку, — Хонджун послушно выполнил просьбу. Хва взял его руку в свою и прислонил ладонь к животу, ниже пупка. — Чувствуешь? — для верности Сонхва немного поёрзал на Джуне.       Хон ощутил свой член внутри Хва, лишь немного прикоснувшись к его животу. От этого крышу снесло окончательно. Сонхва смотрел на Джуна с любовью и похотью, и от второго Хонджуна вело. Он не мог больше терпеть, и поэтому резко толкнулся в любимого, от чего тот всхлипнул и выгнулся, а в уголках глаз заблестели слёзы.       Хва понял намёк и начал двигаться. С каждым движением с его губ срывался протяжный стон, который он всеми силами пытался заглушить. Джун сминал ягодицы Сонхва до красных следов.       Сначала темп был медленный, но постепенно Хва начал ускоряться. От попадания по простате всё тело пробивала дрожь. Ноги отнимались и он бы упал, если бы не руки Хонджуна, крепко держащие его.       Джун видел насколько Сонхва хорошо. Ему нравилось это развратное лицо, и он хотел сделать его ещё более развратным. Хон принял сидячее положение и начал обводить языком горошинку соска. Его план удался, а когда он прикусил нежную кожу, Сонхва издал очень громкий и протяжный стон. Но ему сейчас было так хорошо, что он даже не заметил, что возможно своими криками разбудил всю деревню.       Хонджун был очень близок к яркому пику, и поэтому без лишних усилий повалил безвольное тело Хва на спину, закинув его ноги себе на плечи и переходя на более агрессивный темп. — Хонджун, пожалуйста, помедленней… ах… — Сонхва сейчас даже не пытался сдержать рвущиеся из груди стоны, у него всё равно не получится, когда рядом с ним такой красивый мужчина. С каждым толчком с губ Хва срывалось имя человека, которого он любит.       Они кончили одновременно: Сонхва с громким всхлипом, а Хонджун с гортанным стоном. Им понадобилось ещё несколько минут, чтобы прийти в себя. Джун вышел из Хва и повалился рядом.       Переведя дух, Хон поднялся с кровати. — Ты куда? — Сонхва схватил его за руку, не собираясь отпускать. — Успокойся, тебя нужно вытереть, — Джун поцеловал Хва в лобик, взял из шкафа простынь и пошёл к бочке с водой, стоящей в каждом доме, чтобы намочить ткань.       Сонхва явно смутился. И с чего он взял, что Хонджун уйдёт?       Джун подошёл к Хва с уже мокрой тряпкой и начал аккуратно его обтирать. Сначала Сонхва поморщился от холода, но потом привык. — Знаешь?.. — Хва просто лежал и отдыхал, пока Хон его мыл. — Что? — Это будет моим лучшим воспоминанием за последние 40 лет. — У тебя ведь это был не первый раз? — не то, чтобы Джун ревновал, нет, ему просто было интересно. Он оценил осведомлённость Хва в сексе, тем более между мужчинами, и вспомнил брошенную им фразу о том, что он давно этого не делал. Джун пришёл к выводу, что у Сонхва кто-то до него был. Скорее всего никто из обитателей деревни не спал с Хва. Значит это было до прибытия Уёна. Но с Кем?       Сонхва молчал, и Хонджун уже подумал, что не услышит ответа, но через минуту Хва заговорил. — Да, это было очень давно. — Насколько? — 40 лет назад. — Но ты же тогда был птицей. Разве нет? — Нет, я стал человеком раньше, чем мой капитан умер. — Значит ты и твой капитан… — Да. На этом острове я стал человеком и мой капитан влюбился в меня. Он не знал, что я попугай. Ради меня он остался здесь, — с грустью в голосе и слезой на щеке сказал Сонхва. — Остался? Значит у него был выбор? Разве вас не высадили здесь во время бунта?       Хва отрицательно покачал головой. — Мы высадились здесь, чтобы набрать воды и остались на несколько дней.