Дни Валинора

- Отец, как только эти мальчишки надоедят вам, гоните их, не задумываясь! – заявил Феанаро. - В самом деле, государь, вы берете на себя такую обузу, неловко оставлять на вас всю эту ораву, - вторила супруга принца. Все семь их процветающих отпрысков, облаченный в черное с серебром, с гербами отца на груди, не скрывая снисходительности перед озабоченностью родителей, выстроились немного в стороне. Путешествие задумано давно, и раз уж Финвэ объявил, что берет их с собой, значит, так и будет. - Слышите, что говорят отец и мать? – обратился к ним Финвэ. – Надеюсь, это заставит вас вести себя благопристойно. Ответом были семь широких улыбок. - Минут на десять, возможно, - проговорил Феанаро, - Майтимо, за братьев ты отвечаешь передо мной. - Да, отец. Феанаро по очереди поцеловал в лоб всех своих детей. - Атаринья, не скучай по нам, - сказал ему Амбарусса. Феанаро не отличался большой нежностью к детям, но младших сыновей любил. - Постараюсь, дитя мое, - сказал он, беря мальчика на руки. Следом ту же операцию, но чуть нежней, проделала Нерданель. На лице Феанаро появилось сосредоточенное и отрешенное выражение. Новая мысль увлекла его и повела за собой. Теперь он, должно быть, видит перед собой огни своей мастерской, свет, заключенный в кристаллах и металлы, текучие, как жидкая смола. Он быстро упал на колено, чтоб по этикету поцеловать руку короля, встал, еще раз поклонился на этот раз королеве Индис, и спросил, глядя в лицо Финвэ, но не видя его. - Государь, позволишь ли мне удалиться? - Да, дитя мое, - печально сказал Финвэ, предлагая эту увеселительную поездку, он втайне надеялся увлечь ею Феанаро. Тот, узнав, что вместе с королем отправляется и королева Индис и все их дети, отказался. «Что ж, - решил расстроенный, но не удивленный Финвэ, - пусть мальчики заменят мне сына». Все семеро сыновей Феанаро похожи на него и каждый на свой лад. Получив позволение отца, Феанаро повернулся и быстро пошел к выходу из просторных королевских апартаментов воздушной гавани Тириона. Он не любил, чтоб за ним следовала свита, поэтому принца нолдор сопровождала только супруга. Сделав несколько шагов, она обернулась, послала сыновьям воздушный поцелуй и помахала им. В этом жесте было и нежное прощание, и грусть расставания, и приказ, не слишком строгий, вести себя примерно. Когда открылись двери, ведущие из королевских апартаментов в огромное здание гавани, раздались приветственные голоса. Феанаро любили и, если он запрещал сопровождать себя, то не мог запретить приветствовать. Дожидаться его входа собралось больше эльфов, чем сопровождали Финвэ, хотя просторные королевские апартаменты, засаженные вдоль стен цветами и фруктовыми деревьями, были чуть не битком набиты. - Государь… - сказал Майтимо и поклонился со всем изяществом, дарованным природой эльфа. Поклон повторили, кто как сумел, все шестеро его братьев, не исключая самых маленьких. - Государь, мы просим позволения заменить тебе Феанаро, мы ведь тоже принцы нолдор, - продолжал Майтимо. – Хоть это и невыполнимая задача, позволь нам взяться за нее. Мы будем твоей свитой, будем развлекать тебя в пути и выполнять все твои желания. Финвэ рассмеялся: - Охотно позволяю вам это. Догадываясь, что с церемониями покончено, к мальчикам подбежали дочери Финвэ. Финдис подхватила на руки Амбаруссе, Иримэ – Амбарто. Нолофинвэ обменялся рукопожатием с Майтимо, Арафинвэ положил одну руку на плечо Куруфинвэ, второй обнял Туркафинвэ. Финвэ не скрывал радости при виде этого. Один лишь Феанаро не желал знаться с новой семьей короля. Все прочее потомство короля состояло друг с другом в большой дружбе. - Государь, корабль ожидает вас, - почтительно сказал подошедший эльф. - Что ж, если все мы в сборе, пора прощаться с землей, - сказал Финвэ. Внутренние двери открылись, хотя ничья рука не прикоснулась к ним и сперва король с королевой, затем их дети, затем сыновья Феанаро вышли под сияющие небеса Валинора. Великолепный воздушный корабль Финвэ ожидал их. Он был сделан из дерева, гладкого и блестящего, точно серебро, три его палубы отделялись хрустальными окнами, а над верхней хрусталь образовывал тончайший купол, не мешающий обзору. Распахнутые крылья блестели голубыми огнями, точно стрекозиные. Рядом с кораблем король наконец простился со своей веселой и громогласной свитой и остался только в сопровождении семьи. Пока король и королева принимали последние поклоны и пожелания счастливого пути, дети бежали вверх по сходням. Они уже были вполне счастливы. Финвэ со своим семейством поднялся в салон на верхней палубе. Корабль, чуть заметно вздрогнув, оторвался от земли и начал набирать высоту. - Приветствую короля и королеву нолдор, и принцев нолдор, - прозвучал в салоне автоматический голос. – Курс проложен до Прекрасной лагуны. Мы собираемся набрать расчетную высоту в течении десяти минут. Время в пути два с половиной часа. Приятного полета. Мягко ушли вниз строения воздушной гавани, сады и поля, и далекий Тирион со своими шпилями и сияющей искрой Миндон Эльдалиэва. Вокруг были только небеса в золотом сиянии Лаурэлина, могучие башни облаков и далекая Менелтарма – украшение небес Валинора, средоточие света. А свет в салоне делался все более ясным и отрадным по мере того, как уходило вниз все, что могло заслонять его. Он точно смеялся и ласкал лица эльфов незримыми, теплыми прикосновениями. Финвэ и Индис заняли свои места в креслах в передней части салона, а их многочисленное потомство разбежалось повсюду: Майтимо, Нолофинвэ и Арафинвэ стояли позади короля и королевы и наслаждались полетом. Компанию им составляли Иримэ и Финдис, на руках у которой все еще сидел Амбаруссэ. - Финдис, может, мы на облака уже посмотрели, - терпеливо сказал мальчик, - Давай теперь на что-нибудь другое посмотрим. Не получив немедленного ответа решительный сын Феанаро извернулся на руках девушки и принялся созерцать иную, не менее чудесную картину. В центре салона на столе явлено было все изобилие садов Йаванны, дополненное трудами искусных рук и изобретательной фантазии. Вазы, полные розовых груш, золотистых апельсинов и винограда, инжир с мясистыми боками цвета спелой сливы и багряной мякотью, сами сливы, то глянцевитые, то покрытые благородной патиной. Блюда, на которых малина, земляника и нарезанные кусочками фрукты теснились вокруг мисочек с шоколадным и заварным кремом в компании чернослива, вяленого инжира и бананов. Вафли, каждая их которых представляла собой настоящую поэму в честь отборной клубники, сочных ломтиков манго, разрезанных пополам вишен и нежнейших персиковых долек на ложе из крема или желе. Дынные и арбузные шарики наполняли разрезанные пополам дыни пополам с шариками мороженого, соперничая с ними соблазнительностью. Маленькие пирожные, конфеты похожие на цветы и конфеты, похожие на морскую гальку, фисташки, изюм, брусочки шоколада, клубника, политая шоколадным кремом на подставках в виде пирамид, казалось, готовы были в любой момент превратиться в настоящие каскады соблазнительных яств, в таком изобилии громоздились они, поднимаясь выше голов эльфов. Разумеется, неотразимым находили стол не одни дети. Из-под него вдруг раздался возглас, скрипучий и недовольный, а возможно, скрипучий и приветственный. На свет, меняя цвет оперения с темно-синего на ярко голубой, выбралась большая птица с загнутым клювом и очень смышлеными глазами. - Ой, да это синекрылик! – воскликнула Индис. Птица, услышав свое имя, подняла голову, захлопала круглыми крыльями и закричала. - Признавайтесь, кто его сюда притащил? – засмеялся Финвэ и заглянул под свое кресло, потому что синекрылики редко попадаются поодиночке. - Да мы ведь только что вошли! – в тон ему ответил Нолофинвэ. – Думаю, он сам сюда забрался. Корабль стоял открытый, а на столе столько всякой всячины. К первому синекрылику, который так и стоял возле кресла короля с видом абсолютно наигранной застенчивости, присоединилось еще четыре птицы. Они выпрыгивали из углов, вылезали из-под кресел, а одна даже спланировала с окна, хлопая короткими, неприспособленными к полету крыльями. С пронзительными криками откуда-то с нижней палубы примчались три мартышки с аквамариновой шерстью. У одной из них на кончике хвоста висел золотой бубенчик, чей-то подарок. Мартышка явно гордилась им, то и дело оглядывалась на свой хвост, чтоб проверить, ярко ли блестит игрушка, и то отвязывала свой бубенчик, чтоб полизать, то снова привязывала его. Убедившись, что их не собираются прогонять, птицы и обезьянки разбрелись по комнате, наперебой со всеми знакомясь, подставляя головы под почесывания и убедительно поглядывая в сторону стола. • Угощайтесь и вы, пока хоть что-то остались - предложил Финвэ детям. Синекрылики и обезьянки дружно завопили, относя приглашение к себе. Дети бросились к столу. - Тихо! Тихо! - воскликнул Маэдрос, беря на руки маленькую Фаниэль. - Сначала поблагодарим нашего короля за то, что доставил нам удовольствие этой прогулки. Дети со смехом бросились к королю и королеве. - Спасибо, Финвэ! Спасибо, Индис! - наперебой закричали они. Финвэ засмеялся. Больше всего на свете он любил свое многочисленное и жизнерадостное потомство, каждого на свой лад. Сейчас ему досталось столько объятий, поцелуев и невнятных от торопливости изъявлений нежности, сколько обычному королю не выпадает за всю жизнь. - Идите же, угощайтесь! - воскликнула Индис. Это распоряжение было выполнено в точности, но Маэдрос и Финдис быстро вернулись. Они держали в руках подносы, нагруженные всяческими яствами и предложили их королю и королеве. - О, нет! - со смехом воскликнул Финвэ. - Не для того мы с королевой обзаводились вашей оравой, чтоб вы оттесняли нас в сторонку. Дайте и нам местечко среди вас. Дети весело расступились. Король и королева подсели к столу. Фаниэль забралась на колени Индис, а близнецы предпочли общество короля. Все воздавали должное угощению: над столом так и мелькали руки и лапы. Синекрылики угощались финиками и инжиром, а обезьянки хватали все подряд. Слышался смех и оживленная болтовня. Нет ничего прекрасней эльфийских детей радующихся и веселящихся среди чудес и диковинок Благословенной страны. Макалаурэ и Арафинвэ затеяли игру в шашки кусочками шоколада и засахаренной дыни. На плечах у Туркафинвэ заснули наевшиеся до отвала синекрылик и мартышка. Куруфинвэ пытался рассказать королю о птице, которую он пытался сделать из легкой древесины ясеня и заставить летать по дому, но вниманием короля завладел Амбаруссэ. Ему хотелось знать, что ели эльдар у далекого озера Куйвиэнен. - Слушай-ка, - не выдержал наконец Куруфинвэ, бесцеремонно снял брата с колен короля и пересадил к Туркафинвэ. – Вот здесь ты в своей компании. - Почему ко мне?! – воскликнул Туркафинвэ. - На тебе еще есть места… Проснувшийся синекрылик похлопал глазами и тяжело свалился с плеча Турко прямо в руки Амбаруссэ. Там ему показалось уютнее. Потоптавшись на руках у мальчика, птица нахохлилась и спрятала голову под крыло. Майтимо, оставив братьев и сестер весело пировать за столом, на котором не убывали яства и напитки, прошел вперед и уселся прямо на пол перед креслом короля. Другие дети привыкли к старшеству Маэдроса, почитали его почти что наравне с отцом и королем Финвэ и не нарушали его уединение. Только Амбарусса закинул руки на шею Финвэ и прошептал: - Майтимо очень умный. Как папа. Финвэ обернулся к любимейшему из своих детей. - О чем ты думаешь, мой Майтимо? – безмолвно вопросил он. - О том, как велик океан и просторны небеса, - ответил мальчик. – И как мало отведенное нам для жизни место. - Не грусти, сын мой. Благословенная земля велика. Расти и взрослей, в ней хватит дел и занятий и для тебя, и для тех, кто последует за тобой. Воздушное судно обогнала огромная птица, верхом на ней сидел майя в одежде, похожей на перья. Он весело помахал рукой, приветствую путешественников, затем его крылатый скакун в несколько взмахов обогнал корабль и умчался вдаль. Прекрасный воздушный корабль, блистающий в лучах нетленного света, скользнул мимо величавых утесов Пелори и углубился в проход Калакирии. Свет лился туда, зажигая океанские волны прекрасным золотом, но навстречу наступала вечная ночь внешних земель. - Когда я думаю о твоих странствиях, государь мой, - сказала Индис Финвэ, сердце мое наполняется трепетом и восхищением перед мужеством квенди. - В той тьме немало было отрады, владычица Тириона, - ответил король. – Сейчас мы все увидим, какова она может быть. Над океанским берегом корабль повернул и, оставив позади Альквалондэ с его улицами, очерченными огнями, сияющий великолепием дворец и увенчанную светом арку и полетел вдоль побережья. В море множество было кораблей под шелковыми парусами со светильниками на палубах, с яркими огнями на мачтах, но чем больше удалялся летучий корабль от Альквалондэ, тем меньше их становилось и все больше вспыхивало на небе звезд. Впереди среди морских вод вдруг зажглось сияние. Оно все ширилось, переливаясь блеском аквамаринов и бирюзы, золота и чистейших опалов, и вдруг среди черных волн возникло очертание атолла. Некогда то был подводный вулкан, яростно вздымавшийся волею мятежного Оссэ, но он давно погас и осел под натиском волн. Ауле бросил вокруг его едва поднимающейся над волнами вершины обширные пляжи из белого песка, Йаванна насадила леса, а Варда зажгла светом морские волны вокруг него. У детей вырвался возглас восторга при виде этого острова, который сиял над водой, точно живая драгоценность. Корабль бесшумно, как морская птица, коснулся воды и заскользил к острову. Отражения звезд переливались в морской воде вокруг него. Едва распахнулись двери, дети бросились на пляж. Песок разбрызгивался под их ногами. На ходу сбрасывая с себя одежду, они кинулись к морю, и оно вскипело от их игр. Финвэ и его королева тоже покинули корабль. Следом за ними выбрались обезьянки и синекрылики, слегка оробевшие при виде непривычной темноты. Но темнота недолго окутывала остров. Вокруг, прямо в воздухе, один за другим зажигались прекрасные светильники. Майя моря подошли с приветствиями к королю и королеве нолдор. В мгновение ока, действуя, кажется, только песнями и рукоплесканиями, они разбили высокий белый шатер и убрали его огнями. Финвэ наконец снял венец и пышное королевское облачение и даже засмеялся от удовольствия. Индис была уже с детьми. Они кружились рядом с ней в воде и вдруг бурное свечение моря и фонтаны брызг обнаружили прибытие новых гостей. То были дельфины. Должно быть, сам повелитель дельфинов прибыл к острову. На его гладком темно-синем теле золотые звезды образовывали узоры, а на лбу сияло подобие венца. Остальные дельфины окружали его почтительной и веселой стаей. Они выпрыгивали из воды, кувыркались, доверчиво подплывали к детям и ласкались к ним. Вот Майтимо уже взобрался верхом на одного дельфина, который, казалось, ничуть не возражал против такого обращения. В вихре света мальчик понесся прямо над водой. Он был сейчас похож на одного из слуг Оссэ, на самого Оссэ в начале времен, когда мир был совсем юн и валар не спешили облачаться в мантии величия. - И я тоже, я тоже! – закричал Турко, не желая ни в чем отстать от брата. Один из дельфинов покладисто подставил ему спину, и Турко устремился в погоню за Майтимо. Индис сам король дельфинов предложил свое общество. Под общие крики и смех, она уселась боком на его спину, и он величаво понес его вдоль берега. - Воистину, эльдар величайшая драгоценность Валинора, - с восхищением сказал морской майя королю Финвэ. – Мы и вполовину не были бы так счастливы, не будь с нами вас. Но Финвэ отчего-то печально стало от этих слов. Наконец, наплававшись и наигравшись, дети выбрались на берег. Под руководством Майтимо, который взял на себя роль распорядителя, с корабля притащили столы с угощением, и пир продолжился. Майя играли на музыкальных инструментах и пели песни, каких не услышишь даже в Альквалондэ, где эльфы поют, вторя голосам волн. Точно по велению этих песен в небесах вдруг вспыхнула еще одна звезда, ярче прочих. Ее сначала не заметили, но она делалась все крупней и ярче и стремительно неслась к острову. - Это же папа! – воскликнул вдруг Куруфинвэ громко и счастливо. В самом деле, стоя на крылатой машине, похожей на металлическую стрекозу, Куруфинвэ, сын короля, мчался навстречу ночи. Плащ летел за его спиной, венец сиял на голове. Финвэ, ликуя, вскочил на ноги при виде сына, и неизвестно, кто был рад ему больше, дети или отец. Посадив свою машину на песок, Феанаро спрыгнул и пошел к шатру. Рядом с ним шла Нерданель. Дети окружили их, но прежде всех Феанаро преклонил колени перед отцом и подставил лоб под его поцелуй. В трудах или забавах, он никогда не нарушал строгий церемониал, который сам же и завел во дворце. Майтимо и Туркафинвэ придвинули отцу кресло, и он сел. - Как я рад, что ты нашел время присоединиться к нам, сын мой, - сказал Финвэ и в шутку добавил: – или такое обращение недостаточно почтительно для тебя, раз даже среди забав ты не оставляешь учтивость? - Отец, самое драгоценное для меня обращение, это слышать из ваших уст «сын мой», - сказал Феанаро. Амбаруссэ сидел у него на коленях, Амбарто, ревниво не желая уступать брату, ухватился обеими руками за пояс отца, Феанаро ласково поглаживал волосы сыновей. Никого и никогда не было счастливей, чем квенди в Валиноре.