Добрый день, Дозор!

Николай Без пятнадцати девять утра, на рейсовом автобусе, в Заледеевск вернулся Александр Казанцев. На остановке его ждал Николай Стельмах. Приехал к автовокзалу едва ли не за полчаса до известного времени. Сидел на скамейке, курил. Думал. И когда здоровенный монстр, больше похожий на самолёт, чем на автобус, только что без крыльев, раскрыл двери, выпуская пассажиров, уже успел понервничать, многое передумать и немного успокоиться. А вот и Саша. Николай шумно выдохнул и выронил сигарету. От крепкого, кряжистого мужика, которого он до сих пор, несмотря ни на что, считал другом, сейчас почти ничего не осталось. Похудел, ссутулился, осунулся, под глазами буроватая синь. Тёмные волосы разбавились сединой, отросли и лежали плохо, неухоженно. Куртка на нём дешёвая, из разряда тех, что выдают дворникам каким-нибудь в виде спецовки. На плече висит дурацкая сумка дикого зелёного цвета, и вряд ли в ней уместилось много вещей. Забирали Сашу ещё по осени, прямо из СИЗО, порталом, куда-то, то ли в Московский Дозор, то ли аж в Инквизицию. Естественно, что вещей тогда при нём вовсе никаких не было. Хорошо, хоть что-то выделили, чтоб не замёрз по дороге. Но страшнее всего был совершенно потухший, мёртвый взгляд, равнодушный уже ко всему на свете. А ещё то, что иным Саша больше не был, и магический блок, как позорное клеймо, светился на нём в сумраке. Николай, сделав над собой нешуточное усилие, шагнул к другу, улыбнулся приветливо, очень надеясь, что настоящие чувства не слишком заметны. В глазах у Сашки промелькнуло удивление, и тут же погасло. Но протянутую руку он пожал. И эта вот рука, которой Казанцев прежде легко давил грецкие орехи, а теперь ставшая совсем худой, тонкой и вялой, Николая добила окончательно. Он дёрнул друга на себя, и просто обнял крепко за плечи, чтоб хоть так дать понять, что он не один. Всё равно не один. Казанцев вырываться не стал, только напрягся очень, до каменного состояния. Но уже через несколько секунд выдохнул, расслабился, и сам хлопнул друга по спине. Тут же отстранился. Сказал сухо и нарочито буднично: - Спасибо, что приехал. Подбросишь? - Конечно, - кивнул Николай. Он понял, что притворяться бессмысленно, - Пойдем. Николай оставил свой автомобиль через дорогу от автовокзала, и до него они дошли молча. Так же молча загрузились внутрь и отъехали. Николай не представлял, что можно сказать. О чём вообще можно говорить в такой ситуации? "Как ты?" - глупо. И так видно - как. Болтать ерунду какую-нибудь про погоду - ещё хуже. Но Саша заговорил первым, тяжело, с ощутимым трудом. Он просто очень хотел знать, а спросить больше не у кого. Теперь - не у кого. - Не знаешь про Севку? Как он? Вряд ли стоило рассказывать, как Всеволод Акимов на самом деле, что пережил, и чем всё кончилось. Поэтому Николай для начала соврал: - Нормально. Работает там же, насколько я знаю и... - И живет там же, у Гаева? - перебил Казанцев. - Да. - Николай помедлил, и осторожно напомнил, - Тебе запрещено с ним общаться. - Помню, - прозвучало равнодушно в ответ. После долгой паузы Казанцев пробормотал себе под нос, - Говорил ему ведь, предлагал - забирай квартиру. - Куда забирай? - возразил Николай, - А ты где жить будешь? - Я думал, что не вернусь. - просто ответили ему. Николай хотел было спросить, куда это Сашка переезжать намылился, и только потом понял - Сашка был уверен, что живым его не выпустят. - Какие ещё новости? - спросил Казанцев. - Новости... - Николай поколебался, соображая, что можно рассказать, - Лёшка в Дозоре больше не работает, ушёл по собственному. Я - замом по кадрам. Таисия решила не возвращаться, сейчас где-то под Норильском. - Я не знал её толком, - отмахнулся Александр. - В музее новая экспозиция, - сказал Николай осторожно. - Типа? - Саша сразу повернулся, понимая, что ему, никогда не интересовавшемуся ни культурой, ни искусством, тем более местного пошиба, Стельмах сообщать бы не стал. - "Каменный круг древних ирландских переселенцев" называется. - Николай на светофоре повернулся к нему, глядя со значением. Прежде тусклые глаза Александра загорелись диким, почти безумным огнём. Он громко выдал несколько фраз крутым, забористым матом, смысл которых можно было перевести как "совсем с ума сошли". - Круг больше не работает. - успокоил его Николай. Казанцев пошарил по карманам, бессильно и разочарованно выдохнул. Николай догадался, что он искал, и протянул ему свою пачку сигарет, подумав про себя, что надо бы купить другу сразу блок, и оставить как-нибудь в его квартире невзначай. Саша долго курил, думал. Потом сказал: - Мне можно туда пойти, посмотреть? Стельмах пожал плечами: - Да, наверное можно. Чего бы нет? А про себя решил обязательно сообщить об этом желании Филиппу. Он свернул во двор Сашиного дома и припарковался у покрытого снегом газона. На недавно выстланной белой пелене ночного снега кто-то вывел следами так аккуратно и красиво "Аня я тебя люблю", что больше топтаться по нему ни у кого нога не поднималась, стеснялись испортить. Казанцев будто и забыл о том, где находится, зачем приехал, как подзавис. Сигарета кончилась, а он всё сидел. Николай не торопил его, понимая ранимое состояние после всего, что довелось пережить. Наверняка инквизиторы не церемонились с "преступником", жали и жали бесконечными допросами. Вряд ли пытали, но конечно же применяли какие-нибудь специфические артефакты для вытягивания правды из самых дальних закоулков памяти. И если бы не Филипп и его ходатайство... Может, и правда Сашку бы развоплотили попросту, не долго думая. - Увидеть, - как сам с собой разговаривал, произнёс Казанцев тихо, - Из-за чего весь сыр-бор был. Куда мы все так хотели пробиться. Пальцы у него задрожали, окурок едва не выпал, только сыпанув по потёртым джинсам на коленке остатками пепла: - Век мне перед Севкой не отмыться... И никому не объяснишь, не докажешь... - Саш, - Николай потянулся и крепко сжал его плечо, возвращая в реальность, - Ты сильный, ты выдержишь. Он рассмеялся с долей истерики, выбросил бычок за окошко, и вдруг стал рассказывать. Просто, так, как умел. Про то, как обоих родителей лишился с разницей в год, ещё когда десяти не было. Как дядька, брат отца, без колебаний согласился сдать Сашку в интернат. Как там, среди таких же никому не нужных, тихий, домашний мальчик научился драться. И дрался едва ли не каждый день, доказывая право на своё место под солнцем. Как и после интерната ничего не изменилось, и приходилось постоянно выгрызать право жить, каждый рубль, каждую копейку. И никогда, никому он не был нужен по-настоящему. А потом его нашел Балор, и дал ему это - любовь, дружбу, понимание... И цель. Самое главное - цель! Смысл! - Я знаю, не дурак, как промывают мозги и зомбируют, как вербуют на полное подчинение, но с ним было иначе... Да, Балор зомбировал так, что не подкопаешься. И вот, повидавший виды взрослый мужик Александр Казанцев без колебаний принял как истину, что можно всё изменить, для себя, и для других. Просто надо совершить некий ритуал. В ритуале этом он не соображал совсем ничего, слишком прост умишком, да от него больших соображений и не требовали. Просто надо помочь, немного, в меру сил. А помощь состояла поначалу в том, чтобы приглядеть за Всеволодом Акимовым. Потому что он в "ритуале" очень важен, но пока об этом не знает. И конечно, не поверит. Поэтому, надо сперва наработать это доверие. "Наработать" - так и сказал тогда Балор. Дьявол-Балор знал, как выдавать инструкции, чёткие и ясные, по пунктам обрисованные, но не произнесённые вслух, а говоря при этом совсем другое. И исполненный гордости от собственной великой миссии, Ахилл принялся выполнять приказ "отца", со старанием и тщанием. И только узнав Севку получше, увидел в нём себя самого, каким был когда-то - молодого, беззащитного и никому не нужного. Остальное случилось позже и как-то само собой. Балор говорил "увлёкся", но не ругал. Такой путь к выбранной цели его тоже устраивал. И однажды Казанцев вдруг понял, с кем он на самом деле "не один". Вовсе не с Балором, а с Севкой ему было хорошо, легко и спокойно. Тогда-то и пришло понимание, как всё... не честно. Да было уже поздно что-то менять. "Ритуал" надвигался неотвратимо, время летело безжалостно, и становилось совершенно ясно, что Севка - ничто, жертва, которой всего этого не пережить. - Я сказал, что выхожу из всего этого. В Дозор не пойду, само собой, я же не предатель. Но Севку не дам, точно. - И тогда он тебя в погреб. - догадался Николай, сам не заметив, как уже две сигареты скурил, одну за другой, не прерываясь. Саша кивнул. - Голышом, в плюс десять, без еды. И само собой, без сумрака. Он умеет... Умел, сука. А сам жалостливо так, ласково: что же ты, мол, я на тебя рассчитывал, а ты... Только я-то и не к такому привычен. Всякое бывало. В проруби один раз прятался. Нырял с головой, когда близко подходили, чтоб не нашли. И лёд под пальцами крошился, того и гляди унесёт течением, и всё, хана. А голодал-то вообще всяко. Ничё, не сдох. Я тогда думал, только б Севку в покое оставили. Я ему-то, Севке, сказал, на всякий случай, куда идти, если что. - Почему сам не пришёл? - вздохнул Николай, - Почему мне не сказал? - Стыдно было. - просто признался Казанцев, - Мне и сейчас стыдно. Ты-то думал, что я нормальный. - Чушь какая, - Николай вытянул из пачки третью сигарету, подумал, глядя на неё, и вдруг спросил, - Зачем тебе к этому камню на самом деле? - Не век же мне от него бегать, и от этого всего? Да? - очень спокойно пожал плечами Казанцев, - Я жить хочу. Человеком? - ну и ладно. Иной-то из меня всегда хреновый был. А чтоб нормально дальше жить, надо сперва через всё то переступить. А ты, - он глянул Николаю прямо в глаза, - не возись со мной, если противно. Нечего благотворительность разводить, знаю я тебя. - Какое к чёрту... - отмахнулся Николай, - Ты не похож на того, кому нужна благотворительность. Я-то боялся, что тебя там, - он мотнул головой в сторону, давая понять, что имеет в виду, - сломали. Вижу, нет. Ну и хорошо. Я и не собирался тебе сопли подтирать. Но всегда рядом. Советом помогу или делом. Хочешь? - Хочу. - Казанцев выдернул у него из пальцев так и не зажжённую сигарету, вставил себе в рот, и закурил, - Со мной в музей пойдёшь? - Пойду, - Николай внутренне очень обрадовался, что не придётся напрашиваться самому, - Скажи только, когда? Чтоб мне по работе отпроситься. - Завтра, - Александр выдохнул за окошко машины сизый никотиновый дымок, и наконец окончательно расслабился, по-настоящему осознав своё возвращение домой, - Часа в два. Филипп Голова была немного тяжёлой, от запаха кофе уже начинало мутить. Держать себя в руках давалось всё тяжелее. Разумеется, иной может позволить себе не только физические тонизирующие средства, но и магические. Беда в том, что неминуемый откат всё же настигнет, просто позже. А в том, что наступит такая пора, когда можно будет, расслабившись, это самое тяжёлое "позже" пережить в более спокойной обстановке, Филипп сильно сомневался. С тех пор, как он прибыл в Заледеевск, расслабляться ему особо не доводилось. Заново начавшийся снежок холодил лицо и запутывался в его непокрытых светлых волосах, это было даже приятно, бодрило. - Ещё предложения будут? - спросил Евгеша, честно переживший с ним бок о бок и допрос отчаянно встревоженной Леры, и подробнейший осмотр места происшествия, и опрос дежуривших нынешней ночью поблизости дозорных с обеих сторон. Филипп помедлил. Ночь выдалась бессонной, утро хлопотным. Который же сейчас час? Десять? Да, самое время срывать ребёнка с едва начавшихся уроков. Вот только Евгеша... Можно ли при нём? - Бережёте профессиональные секреты? - догадался Жальцев, захихикал глупо, - Я могу отойти за угол и сделать вид, что меня здесь нет. А хотите, даже глаза рукой прикрою. - Евгений... - с упрёком сказал Филипп. И поморщился, то ли от дикого, неуместного шутовства тёмного, то ли от собственного прокола: отчества-то собеседника не добавил, - Марина Королёва - вампирша, тёмная, то есть - ваша. Круг тоже под вашей охраной, я лишь помогаю. Зачем мне вообще что-то делать в этом направлении? - Ну, не такая уж она и моя, - живо возразил Жальцев, - Валерии Николаевне такое скажите, я послушал бы, что она вам ответит и в какой форме. Мне вот ещё осенью показалось, что вы её, некоторым образом, под опеку взяли. Я не спорю! - он выставил перед собой ладони, будто в самом деле ожидая возмущений от собеседника, - Королёва в Дозоре не работает, делайте с ней что хотите. Для вас мне ничего не жаль. Берите хоть оборотня, хоть вампиршу! А желаете, я вам ведьмака уступлю? Молодого какого-нибудь, жизнью обиженного... - Я собирался прибегнуть к услугам сотрудника, - перебил эти дикие шутки Филипп, - способности которого мне уже были полезны. - Так мне уехать? - резко посерьёзнев спросил тёмный. - Нннет, - не слишком уверенно сказал Филипп, - Только я попрошу вас не вмешиваться без необходимости. - Да как скажете! Филипп нашел на смартфоне нужный контакт, позвонил. Фёдор, с плохо скрываемой радостью сообщил, что совершенно нет никаких проблем с тем, чтобы сорваться прямо сейчас с урока математики. Филипп велел ему вызвать такси. Ну вот, вся воспитательная работа насмарку. Обернулся. Тёмного как ветром куда-то сдуло, пока он с Фёдором договаривался. Вроде бы, не собирался уходить? Минут через пять Жальцев обнаружился выходящим из ближайшего магазинчика, находящегося на первом этаже многоэтажки и перестроенного из жилой квартиры. В обеих руках тёмный нёс кружки с чем-то горячим (кофе? - с долей отвращения предположил Филипп), из кармана дешёвого пальтишки торчал целлофановый пакет. Он подошёл ближе и стал разгружаться прямо на капот своей чёрной "Мазды", на которой они сюда вдвоём и приехали. В кружках оказался горячий, крепкий, в меру сладкий чай. Из кармана были извлечены подогретые в микроволновке пирожки, почти домашние, с капустой. Сам Филипп такую дичь покупать никогда бы не стал, но сейчас магазинная выпечка показалась ему невероятно вкусной. - Могли бы и в машине почаёвничать, - посетовал Жальцев, - Но вы же не пойдёте. - Не пойду. - подтвердил Филипп. - Между прочим, оборотни и у меня имеются, - с удовольствием грея руки о горячую кружку сказал Евгеша. - Имеются, - кивнул Филипп. - Но моим вы не доверяете, - догадался Жальцев. Филипп хотел было ответить "не доверяю", но решил, что это будет уже перебор. И сказал другое: - Зачем кому-то Королёва? Зачем её вообще похищать? Он окинул взглядом пустой в этот час двор. Дети все в школах или детских садах, взрослые на работе. Леру с трудом, но удалось уговорить отправиться в Дозор, наобещав приложить все усилия и так далее. - Может, она сама ушла. Куда-нибудь. - пожал плечами Жальцев. - Вы в это не верите. - Не верю. - Она могла знать о погибшем отце больше, чем принято считать. - Могла. Филипп посмотрел на Евгешу с укоризной. Тот лишь ехидно усмехнулся в ответ. - Так вот, - вздохнул Филипп, - Кому была нужна эта информация? Вместе с Королёвой? - Убийце Агафонова? Музейному гостю? Артуру Орлову? - стал сыпать версиями Евгеша. И вдруг с наигранным восторгом подался вперед, шепча скороговоркой, - Или это один и тот же иной? Всё, дело раскрыто! Ну вот как с ним, таким, дело иметь? К счастью, во двор зарулила белая иномарка с нарисованными на боку шашечками и названием специализированной фирмы, и из неё, почти на ходу, выскочил Фёдор. Рванул было к начальнику, но затормозил в недоумении, подметив рядом Жальцева. - Ты расплатился? - спросил у парня Филипп, перебивая неловкую паузу. - Ага. - Фёдор сунул руки в карманы, подходя ближе. Такси уехало. - Так, слушай внимательно, - принялся объяснять Филипп, уже жалея, что разрешил Жальцеву остаться, - Ночью отсюда, из этого двора пропала Марина. - Да ладно! - воскликнул сразу обеспокоившийся Фёдор, - Чё, правда? - Слушай и не перебивай, - одернул его Филипп, и убедившись, что мальчишка внял и сосредоточился, продолжил, - Она ночевала здесь, у Леры. Ночью, примерно в двенадцать часов, ей позвонили и попросили спуститься. Кто - она не сказала. Только пообещала, что это ненадолго. Но не вернулась совсем. Фёдор сопел, слушал, глядя на свои ботинки. - Ты знаешь, где квартира Леры? - спросил Филипп, и дождавшись отрицательного движения головой, показал, - Вон тот подъезд, третий этаж, десятая квартира. Походи, посмотри, ладно? Фёдор лишь кивнул, и пошёл к указанному подъезду, так и не вынимая рук из карманов. Вскрыть домофон ему, как иному, труда не составило. Евгеша наблюдал молча, с живым интересом. И когда юный оборотень исчез в недрах дома, спросил, вдруг вспомнив: - Как же, Филипп Даниилович, вы же сегодня в девять гостя ждали? А мы тут толчёмся. - Я позвонил ему, попросил отложить визит. Он не возражал. - Аха. - понимающе хмыкнул тёмный. Филипп подумал мимоходом, что в общении с сообразительным Жальцевым у него нет необходимости сотрясать воздух бессмысленными пояснениями. Например, пояснять про стационарный портал, имеющийся у Ночного Дозора, которым и собирался прибыть "гость". И, надо сказать, это удобно. Фёдор показался на подъездном крыльце довольно быстро. Постоял, задрав голову, руки опять в карманах. Прошёлся по тому месту, откуда по сходному предположению Филиппа и Евгения девушка пропала. Потом обошёл зачем-то детский городок, уже низко опустив голову. И медленно-медленно поплёлся обратно, к ждущим его иным. - Ну как? - спросил Филипп. Фёдор покосился на Жальцева. Тот вопросительно качнул головой Филиппу, будто напоминая о своем предложении уйти. Филипп отрицательно повел подбородком. Фёдор, подметивший их безмолвный диалог, шумно выдохнул и сказал: - Запах... знакомый... - Так-так. - пробормотал Филипп, сразу догадавшийся, о каком именно запахе идёт речь. - Получается, Королёва этого иного знала. Если без разговоров на встречу с ним вышла, - заметил Евгеша, - А суммируя это с тем, что печать Агафонова предположительно сломал дозорный... - он подумал и добавил, - Могу устроить вашему юному дарованию экскурсию в Дневной Дозор. Чтобы исключить, так сказать, некоторое количество местных иных из подозреваемых, - усмехнулся хитро, - И заметьте, даже спрашивать не стану, что за запах, и откуда он Фёдору Геннадьевичу знаком. - Потому что вы и так поняли, откуда, - Филипп не удержался и отзеркалил усмешку, - Полагаю, это можно попробовать, если вы придумаете толковый повод для экскурсии, - обратился к парнишке, - Фёдор, ты как? Согласен? И заметил, что тот не на шутку задумался, даже брови свои рыжие сдвинул совсем по-взрослому. - Что? - Знаю я одного такого иного, - сказал Фёдор, - Который вообще не пахнет. И к которому Маринка бы вышла за милую душу. Потому что он... - Старший вампир, - мгновенно догадавшись, закончил за него Филипп. Глянул на Жальцева. - Если так, - сказал тот, после долгого молчания, озабоченно причмокнув в задумчивости губами, - Если моя недавняя шутка попала в точку... Хотя бы предположительно... Я своё предложение, пожалуй, отзываю. Орлов вполне в состоянии догадаться, зачем светлый дозорный по Дневному ходит. - Ну и чё? - вскинулся Фёдор, - Он же меня не станет прямо на территории Дозора, это, хватать? - Если это правда Орлов, - покачал головой Филипп, - то у нас с вами очень большие проблемы. Но сильно сомневаюсь, что привлечённый Инквизицией вампир стал бы так дико поступать. - Чёрт его знает. - ответил Жальцев. А Филипп отметил про себя, что давнишняя ненависть Фёдора к этому тёмному куда-то испарилась, и беседуют они тут втроём достаточно спокойно и запросто. Это хорошо. - Я думаю, надо съездить, - Фёдор уже настроился, взяв след, как заправская ищейка, - Вряд ли толк будет, конечно, но на всякий случай. - Филипп Даниилович? - спросил Жальцев. Решение было трудным. И зависело скорее от степени доверия Филиппа именно Жальцеву. Вправе ли он рисковать своим несовершеннолетним подопечным? - Филипп, я справлюсь. - чувствуя его внутренние терзания сказал Фёдор, и добавил, - Я дозорный. - Хорошо. - выдохнул Филипп. - Под мою ответственность, - сразу успокоил Жальцев, - Скажем, молодому человеку необходимо зарегистрироваться как перевёртышу, магически зафиксировать специализацию. Тем более, это действительно давно следовало сделать, так? Заголосил смартфон Филиппа, и он подумал, что надо бы сменить рингтон на что-либо более спокойное, чем вопли Роберта Планта. И если до сих пор он ещё сомневался в решении отпустить Фёдора с Жальцевым, то этот звонок решил всё. Ближайшие несколько часов ему будет совсем не до поисков Королёвой. - Филипп, - сказал в трубку дед Антон, - Я уже собираюсь. Через... Минут через двадцать буду у тебя.