Салют на тёмном небосводе

      В воздухе висел жаркий зной, прямо как в тот самый день их совместной тренировки позапрошлым летом. Он обволакивал всё тело, и от него хотелось снять рубашку, но моральные принципы не позволяли этого совершить. В очередной раз Танджиро небрежным жестом смахнул со лба пот, спешно протекающий от шрама до бровей. Его кристально чистые гранатовые глаза блестели под лучами солнца, точно кровавое море после войны. В них отражалось забвенное счастье, наконец прибывшее в сознание восемнадцатилетнего парня. После всех мучений, после всех страданий он обрёл то самое чувство неспешной и безмятежной жизни. Он сильно жаждал этого со времён появления о́ни в его жизни. Их уже нет. И страданий тоже.       Парень аккуратно растянул полотно по всей верёвке и тяжко вздохнул. Незуко приболела и больше не могла выполнять все обязанности по дому. Конечно, Камадо и до этого помогал сестрёнке, всегда предлагал ей руку помощи первым, но теперь он занимался всем бытом в одиночку. Иногда бывало, что в гости приходил кто-то из знакомых и по воле совести начинал помогать уставшему Танджиро, но это было столь редким случаем, что он даже не брал подобное во внимание. В конце концов, все были заняты работой и своими делами. Зачем им ходить к двум родственникам, не имеющим даже собственного сада? Вот и Камадо задавался тем же вопросом.       В корзине оставалась ещё дюжина тряпок, не меньше. Танджиро упрямо встал, вытянув грудь к небу, и прокричал в голове, что сможет покончить с этими вещами и поскорее пойти помочь сестрёнке принять лекарства. Он тут же потянул руку к связаной Незуко вместительной корзине, но остановился, почувствовав ироничный хруст позвоночника.       Парень решил немного передохнуть и сел на скамейку. Уже прошёл обед, а работу он начал чуть ли не в восемь часов утра. Вполне естественно, что молодой организм так быстро устал, хоть и был подтянут тренировками и пробежками. Камадо хотелось продолжать вешать скомканное тряпьё в корзине, которое именно таким образом и представало перед ним из-за образовавшейся в его разуме ненависти к ней, но он знал: этими глупыми попытками поднять свою тушу и закончить всё он не сделает это. Поэтому оставалось лишь отсидеться на деревянной скромной скамье с множественными незаметными щепками, слушая благоухающий запах сирени неподалёку.       Чуть поодаль, всего в трёхстах метрах от этого места расположился оживлённый торговый город. Камадо любил туда ходить за конфетами сестре, она их любит. А он любит её. Поэтому не мудрено, что брат хотел порадовать свою сестренку и накупить ей сладостей. В последнее время эта парочка совсем не ссорится. Все местные удивляются их родственной любви к друг другу, всё дивятся, как это так они не нашли ни единого минуса в друг друге за всё время. Танджиро на это лишь тихо усмехается и ничего не отвечает этим зевакам, впервые видавшим подобное.       Эти люди, в основном, очень богатые и успешные, выросшие в торговых районах и не видевшие жизнь за их пределами. От этого Камадо становилось так тоскливо и обидно, но он не смел сказать им ни слова. Их скудные умы при такой ситуации придумали бы нажаловаться верхушке. Не нужны ему проблемы с ней.       Парень тихо выдохнул и невольно прикрыл глаза. Всё тело стало тяжелее камня, веки слипались от перенапряжения, и Танджиро заснул…       Повсюду снова был зной, лёгкий ветерок, поддувающий с востока на северо-запад, и сильная, мужественная фигура, обрамлённая скромным тренировочным нарядом. В его руках был деревянный меч, простой и безвкусный, служащий лишь для отработки навыков и техники. Но в его сильных ладонях он стал настоящим оружием, способным сразить сотни о́ни. Его величественная фигура оставляла такое торжественное и воодушевлённое состояние, какое не видывал целый свет.       И поэтому Танджиро искренне восхищался Ренгоку и… Любил его. Начиная с их первой встречи. Он тотчас же почувствовал его сильную и добрую ауру, увидел его громоздкую фигуру и лицо с детским взглядом. Его обеспокоенный состоянием брата и сестры взгляд.       А позже, совсем в скором времени Кёджуро согласился взять Камадо в свои ученики, одарить его учительской любовью и вниманием, научить парня твёрдо держать меч и дыхание. Танджиро не знал его подлинных мотивов, но тогда ему они и не были интересны. Он наслаждался временем, проведённым с мужчиной, и совсем не подозревал, что однажды он будет на грани смерти…       Внезапно Ренгоку обернулся и заметил встревоженный взгляд парня. Он стоял как вкопанный, не смел шевельнуться, не отрывал взгляда от фигуры любимого человека. Он понял, что это сон. Его давние воспоминания. Прошла всего секунда, и Кёджуро спросил:       — Ты понял? Эй, Камадо, мальчик мой, ты чего стоишь так страшно? Мне стоит волноваться? — он невинно улыбнулся и почесал затылок, а Танджиро усмехнулся и подошёл ближе к мужчине. Он взглянул в его пламенные глаза, обернулся и снова отошёл к сирени. Ренгоку стоял прямо и не понимал, что происходит. Танджиро вдохнул запах сирени и тотчас же переметнулся в реальность, где его уже вовсю будил настоящий Кёджуро.       — Танджиро-о! Вставай! Чего разлёгся тут? — его широкие брови были мило сведены к переносице, да и сам его вид был насупленным. Камадо невольно открыл свои гранатовые глаза и взглянул на пламенные волосы человека напротив. Они были собраны в хвост для удобства. С мужчины капал пот, рукава рубашки были подвёрнуты к локтям и туго обхватывали эту часть руки. Одинокая цепочка свисала с чужой шеи, привлекая внимание.       — Хм… Ренгоку-сан? Что вы здесь делаете? — непонимающе взглянул парень и потёр сонные глаза. Голову сильно пекло от солнца, пот застыл на лбу и создавал неприятное ощущение жира. Кёджуро выпрямился и подпёр бока руками.       — Я проходил мимо по делам... — воодушевлённо начал он свой рассказ. — ...а тут гляжу: ты лежишь на скамейке, ещё и так неудобно, спина небось затекла! — он снова наклонился и, словно смотря на виновника всех бед, взглянул на молодого человека. Под гнётом пламенных глаз он сжался, но позволил тихой усмешке вырваться из его рта.       — Вы правы, спина у меня теперь ещё больше болит, чем прежде! — он открыто рассмеялся, а Ренгоку вместе с ним. Их дружба была столь крепка, что Танджиро хотелось плакать. Обидно осознавать, что эти страстные чувства идут лишь с одной стороны. Но парень не позволял себе жаловаться, стоит довольствоваться тем, что есть сейчас.       — Танджиро, Танджиро! А давай я тебе с вещами помогу, и мы вместе отправимся в город? — его улыбка озаряла красивое лицо солнечными лучами, от которых не мудрено ослепнуть. Камадо на секунду засмотрелся.       — Я не могу, Ренгоку-сан. Нужно помочь сестре выпить лекарства. — слегка виновато пробубнил парень. Он лишался такой прекрасной возможности, но оставлять сестру нельзя. Он любит её больше, чем возможность сходить с Ренгоку прогуляться.       — Ты такой заботливый, мальчик мой. Мне в тебе это и нравится! — Танджиро невольно вспыхнул, как красный помидор. Ренгоку никак не отреагировал на свои слова, так что Танджиро отставил эти глупые надежды прочь, в самые закрома разума. — тогда давай мы вместе позаботимся о вещах и твоей сестре, а позже пойдём гулять? Мне приятно проводить с тобой время даже в бытовой обстановке.       — Тогда давайте. — Танджиро вновь залился краской, ведь ему было так приятно слышать эти слова в свой адрес! Нечасто можно было застать такое, да и в целом встречу с Кёджуро. Поэтому молодой человек крайне дорожил этим драгоценным и мимолётным моментом.       Парни неспешно принялись развешивать белье, болтая о том, о сём. Атмосфера была благоприятна для обоих, никто не задумывался, как выглядит и во что одет, как занимается делом или как отлынивает. Камадо нравились такие непринуждённые ситуации. В них он чувствовал себя наиболее свободным и раскованным, а так и было. Даже при том, что он обращался к Ренгоку в уважительной форме, это не отменяло чувства их давней дружбы. Чувства, что они уже как сто лет идут бок о бок, не предают и не обижают друг друга.       — Вот и закончили! — через некоторое время гордо воскликнул Кёджуро, поднимая пустую корзину над собой. Камадо спешно кивнул и забрал шедевр сестры себе, положив под мышки.       Оба парня не торопясь направились по протоптанной дороге к дому, где их уже ждала проснувшаяся Незуко. Совсем скоро Танджиро пойдет гулять с Ренгоку по городу! Они будут вместе есть вкусную еду, вместе смотреть на спешащий откуда-то издалека народ, будут вместе говорить о самых разных вещах! Он до сих пор не мог поверить в это. Для Камадо это была лишь несбыточная мечта, вдвоём отправиться гулять с Кёджуро. На свидание? А можно ли это считать свиданием? Он и не мог себе представить. Но это не так важно, раз они могут провести время вместе.       — Танджиро… Это ты? — нежным, слегка хриплым голосом спросила изнемождённая Незуко. Её домашнее кимоно слегка разошлось в районе груди, скомкалось на боках, слезло с плеча. Весь её вид был сильно тоскливый и болеющий.       — Да, милая, это я. Как себя чувствуешь? Получше после сна? — в темноте не было видно его лица, но даже по голосу было понятно, насколько брат беспокоится о своей сестре. До этого момента, вчера, девушка горела огнём, тяжело дышала и металась по кровати от боли. И как это Танджиро бы не заметил подобное? Конечно он знает, насколько сейчас тяжело приходится младшей в семье.       В какой-то момент, когда Камадо доставал скромный пузырёк с лекарством из стола, он почувствовал тяжёлый и болезненный укол. Укол вины. И тотчас ему перехотелось идти гулять с Ренгоку, который молча стоял в двери и обеспокоенно наблюдал за бывшей о́ни. Танджиро посчитал, что лучше будет остаться дома и смотреть за сестрой, а не идти в город, оставляя её одну. Возможно, так было действительно правильнее.       — Незуко. Привстань пожалуйста, тебе нужно выпить лекарство. — тихо произнёс Камадо.       — Которое горькое?       — Которое горькое.       Девушка молча взяла в дрожащие руки пузырёк. Танджиро заботливо обвил её ладони своими, чтобы та не разлила лекарство и выпила всё до дна. Спустя несколько секунд содержимого пузырька больше не оставалось, и Камадо, успокоившись, выдохнул.       — Спи, Незуко, сон тебе полезен. — напоследок заботливо прошептал юноша, поставил пустое лекарство на стол и поднялся с пола у кровати. Он спешно вышел из дома, поманив за собой Кёджуро.       — Послушайте, Ренгоку-сан. — виновато начал Танджиро, заглядывая ему прямо в глаза. Он хотел честно признаться, что не может более сопровождать Ренгоку в город. — я бы хотел сказать, что не могу пойти с вами. Я решил, что мне нужно заботиться о сестре. — Кёджуро молча кивнул и улыбнулся.       — Ты и впрямь очень нежный и заботливый, мальчик мой. Желаю твоей сестре скорейшего выздоровления. — в его радужке играли цвета искренности и любви, но как бы Камадо смог заметить подобное? Ему оставалось лишь молча кивнуть и улыбнуться в ответ, наигранно и фальшиво улыбнуться. Ведь тоска от факта, что он теряет такую возможность, не давала ему покоя.       Танджиро тихо развернулся и исчез в проёме деревянной двери. Кёджуро напоследок повернул голову в сторону ушедшего, но его как и след простыл. Это весьма опечалило мужчину, но он не подал виду, и лишь засучив рукава повыше, неспешно направился шагать триста метров.       Как только Камадо ступил за порог дома, в стороне кровати послышался тихий вопрос:       — Ты почему вернулся?       — Я? А почему я должен был уходить?       — Ты же был с Ренгоку-саном, Танджиро. Я знаю, что ты его любишь. И я знаю, что он наверняка снова шёл в город. Почему не пошел с ним? — девушка отвернулась к стене, поэтому её злое выражение лица не было заметно брату.       — Он звал. Но мне нужно ухаживать за тобой. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже.       — Танджиро, уж о себе то я могу позаботиться, в отличие от некоторых. О других только и думаешь! Иди уже. Не помру тут без тебя. — Незуко не хотелось отвечать так грубо, но по-иному брат бы не послушался её.       — Но я не могу…       — Иди!       И Танджиро молча кивнул, поблагодарив сестру. Их расставание было столь драматичным, что он чуть не заплакал. Парень быстро оделся и направился к дороге, чуть ли не бегом ступая по проезженной части леса. Недалеко стала виднеться знакомая фигура. Камадо улыбнулся сам себе и припустил ходу.       — Ренгоку-сан! Простите, но я всё же присоединюсь к вам! — широкая улыбка юноши разогрела в сердце Кёджуро огонь, бушующий и необузданный. Он и сам нежно протянул уголки губ выше. Его большие пальцы спокойно лежали в карманах, фигура чуть горбатая, а прическа растрепалась. Очень уютный вид.       — Я тебя ждал, мальчик мой. — нежно, почти шёпотом произнёс Ренгоку, и когда Танджиро уже подошёл к нему и начал неспешно шагать рядом, направился вдоль по дороге.       Мужчине нужно было сходить к Шинобу, которая действовала его личным врачом. После столкновения с о́ни в злополучный день Кёджуро получил ранение, которое вполне могло стать смертельным, если бы не старший Камадо. И до сих пор из-за него есть осложнения со здоровьем бывшего столпа пламени. И теперь, каждое утро субботы он ходит на осмотр, выслушивает очередные лекции о вреде алкоголя и так же неспешно уходит, наслаждаясь чарующими видами японской сельской природы.       Они и впрямь действовали на молодого мужчину, что ни на есть, целебно. Завораживающий шелест листвы нередких деревьев, скрашиваемый заливистым пением неизвестных птичек. Кое-где слышался звук льющейся воды. Скорее всего, ручей пробился сквозь землю и теперь серебряным потоком льётся вглубь леса. Редкие проблески солнца из-за деревьев... Вся картина создавала уютное ощущение спокойствия и свободы, будто в один миг Ренгоку избавился от всех забот и обязанностей. Что именно здесь, именно в этот момент он может остаться один, наедине со своими мыслями и грехами.       Вы скажете, а почему же здесь так тихо и бездушно, если это дорога в торговый город? А всё легчайше лёгкого. Всё дело в том, что эта дорога уже давно не используется богатыми купцами из-за сложности перевозки. Недалеко построили новую платную дорогу, замостили её и сделали куда более удобной и безопасной, чем эта. А проезжена она людьми мелких чинов, которые не могут себе позволить заплатить за проезд по тому пути.       Но Кёджуро не нравилась та дорога, хоть она и выглядела куда более опрятнее и богаче, чем эта. Повсюду там красивые орнаменты фонарей, скамейки, украшенные клумбами с цветами невиданной красоты. А здесь ничего, кроме грязной дороги и панорамы леса. И правда, что такого он нашёл в этом месте?       Но здесь смысл таится в мысленном и духовном наслаждении. Ренгоку намного приятнее идти неспешным ходом, без чужого гула и криков, без лишних звуков, которые уж больно неприятно действовали на слух. Здесь, именно в этом заурядном месте без различных украшений и видов он мог насладиться одиночеством. Он не любил его, нет. Но оно приносило недюжинное удовольствие, когда ты просто идёшь только с собой.       Конечно, сейчас ситуация слегка отличалась, ведь Кёджуро был не один, а наедине с другим человеком. Но даже при этом это чувство успокоения и свободы мыслей не пропадало. Можно сказать, оно лишь усиливалось, ведь этот человек, шедший с ним бок о бок по этой протоптанной дороге, — тот, кто приходится Ренгоку самым дорогим.       Тем, кого он так страстно любит с давнего времени, и даже не догадывается, что эти чувства взаимны. Вот потеха же.       — Ренгоку-сан, а вы снова идёте к Шинобу-сан? — деловито поинтересовался Танджиро, задрав руки к пояснице и выставив подбородок к небу. В глазах любимого он хотел выглядеть старше и мудрее, правда это плохо у него удавалось. Но Кёджуро знал одно: в какой то степени, Камадо — самый опытный и познавший жизнь человек из большинства. Он знал и видел своими глазами, что ему пришлось пережить. Так что у него даже мысли не может возникнуть, что Танджиро глупый и наивный.       — Ты прав. Очередной осмотр. — уставше вздохнул Ренгоку, разминая пальцы рук. Он уже давно славился умением хрустеть костями, и у некоторых это вызывало ужасный страх и отвращение, их кривило и выворачивало наизнанку. Но Камадо уже привык к подобному. Иногда проскакивало волнение, конечно, за дальнейшее здоровье конечностей бывшего столпа, но последний уверял, что всё с ним будет в порядке. — устал я уже от них, круглый год хожу, а толку ноль! — не на шутку разозлился Кёджуро, подперев руками бока и встав точно прямо на дороге. Его взгляд был упрямо устремлён вдаль, брови сведены к переносице. Это был исключительный момент, когда он был так сильно похож на столпа пламени. Ренгоку Кёджуро. Того самого человека, который так страстно сражался на поле боя и побеждал.       — Не говорите так, Ренгоку-сан! Теперь ваша рана хотя бы не гноится, как было поначалу! — сердито протараторил Камадо, сложив руки на груди. — хватит упрямиться, и пойдёмте уже к Шинобу-сан. — взяв Кёджуро за плечо, командирским тоном произнёс Танджиро. Ренгоку тихо усмехнулся и послушно последовал за ним.       Чуть позже ребята уже подходили к оживлённому городу. Все и впрямь куда-то спешили, бежали, лишь бы не опоздать. Руки их были набиты сумками и самыми разными корзинами и кульками. Народ был занят приготовлениями к фестивалю, по всей видимости. Сегодня вечером все будут отмечать праздник, они хотят провести его с весельем.       Дети резво бегали по всему городу, кричали и радостно перекидывали друг другу мяч. А взрослые иногда лишь буркали и причитали, чтобы не мешались и играли в другом месте. Танджиро вспомнились его детские годы. Когда он ещё не ходил продавать уголь, чтобы прокормить семью. Когда все были здоровы и живы. Это нагоняло на него суровую тоску. Парень вспомнил о больной сестренке, которая, проигнорировав своё состояние, отправила брата гулять.       — Ох и не люблю я этот шум… — недовольно пробурчал Кёджуро, затыкая уши. — но дети такие милые, мне так и хочется затискать кого-то! — рассмеялся он, изобразив руками объятия.       В тотчас же он рванул с места к одному из ребят, играющих на улице. Камадо шокированно уставился на подбегающего к детям Ренгоку, и лишь спустя несколько секунд он опомнился и крикнул тому вслед:       — Ренгоку-сан! Разве у вас нет записи?! — Танджиро тут же двинулся вслед за бывшим столпом пламени, большим и мужественным мужчиной с душой маленького ребенка.       — Время ещё есть! — беззаботно крикнул он, садясь рядом с маленьким мальчуганом с шрамом на пол лица. Он испуганно глядел на дружелюбного мужчину, не сдвигаясь с места. Никто не обращал внимания на эту картину, и парень действительно пребывал в ужасе.       Камадо нежно улыбнулся и тоже подбежал к Ренгоку и ребёнку, садясь на корточки и игриво хлопая глазами.       — Тебя как зовут? — начал Кёджуро.       — Никак! Мама не разрешает мне говорить своё имя незнакомцам! Вы — незнакомцы! Я вас не знаю, так что идите прочь!       — Э-эй, ну ты чего? — надуто ответил Ренгоку, будто и впрямь маленький ребенок. — мы же подружиться хотим! Да, Танджиро?       — Да-да! Именно так! Меня зовут Камадо Танджиро, но если ты не скажешь нам своё имя, мы не сможем дружить. — не знай бы он сам, что его намерения крайне чисты, подумал бы, что это лишь манипулятивные уловки против ребёнка. Но Танджиро искренне захотел подружиться с мальчиком. Поэтому даже не думал о чём-то столь мерзком.       — Танджиро прав, парень. Меня вот Ренгоку звать. — приветливо улыбнувшись, представился бывший столп пламени. — Ренгоку Кёджуро. — ребёнок несколько секунд сомневался, а затем сердито выпалил:       — Я не скажу вам своего имени! Мама будет ругаться, я слишком боюсь её, когда она злая!       Ренгоку устало выдохнул, встал на ноги и надулся.       — Ну и не надо, я больше не хочу с тобой дружить. — к маленькому мальчику внезапно подошла какая-то старушка, взяла на руки и хмуро взглянула на двух парней. Кёджуро ответил ей таким же взглядом. — а ты, мелкий мальчуган, самая настоящая плакса! Я бы очень пожалел, если бы подружился с тобой! — он сердито тыкнул в ребёнка пальцем.       — Да что вы говорите! — вступила наконец старушка в перепалку. — вы бы за собой следили получше, молодой человек! Кто в здравом уме в таком возрасте с ребёнком будет ссориться?!       — А мы не ссоримся! — хитро прищурил Ренгоку глаза. — это исключительно мужской спор, вам тут не место. — он деловито надул губы и закатил глаза. Танджиро тихо усмехнулся, поймав весёлый взгляд Кёджуро из-под руки у волос.       — Идём, мальчик мой. — хмуро протараторила бабушка, ведя внука к дому. Она похлопала его по спине и напоследок украдкой взглянула на хохочущих парней. — я вас запомнила, господа! Вам мало не покажется!       Ренгоку и Камадо ещё пару минут постояли и обсудили всё самое важное, посмеялись вдоволь и наконец пришли в себя. Время поджимало, нужно было идти к Кочо на осмотр. Парни ещё несколько раз словили взгляды друг друга, похохотали с этого и вновь отправились гулять по городу в поисках больницы.       Наконец они дошли до заведения, где работала Шинобу. Здание было сильно большим по сравнению с остальным видом города. Повсюду были клумбы и места, где можно вдоволь отдохнуть. Возможно, здесь часто бывали люди на реабилитации. Камадо тоже хотел бы здесь отдохнуть, но он не мог оставить бывшего столпа пламени.       Как только они зашли за порог, на входе их уже встречала недовольная Шинобу. Видать, заждалась их бедная. Девушка была одета во врачебный халат, скромные тапочки. На носу плачевно держались небольшие очки. Казалось, они вот-вот упадут с её миниатюрного носика. Сама внешность у Кочо была очень миловидная. Бархатистая кожа, чистые и глубокие глаза, волосы цвета ночного неба. Её красоту невозможно было описать словами. Но иногда её характер совсем не был таким же приятным, как внешность. Она сильно любила свою работу и не терпела любых неполадок в ней. Поэтому и сейчас она недовольно буравила взглядом пришедших, притоптывая ногой.       — Явился, не запылился. Ренгоку, у тебя что, снова часы работать перестали? Какой раз уже не можешь прийти вовремя! — сердито буркнула девушка, расставляя принадлежности для осмотра на кушетке.       — Просто я очень сильно «хочу» тебя видеть. — он коварно улыбнулся, отпустив очередную шутку. Ренгоку очень часто опаздывал на осмотр к Кочо, и поэтому последняя его недолюбливала. Это не было ненавистью, они хорошо дружили и даже иногда смеялись в компании друг друга. Но тот факт, что Кёджуро настолько безответственно относится к свободному времени Шинобу, раздражал её. Она сильно дорожила моментами, когда ей удаётся отдохнуть, но из-за Ренгоку ей представляется шанс сделать это не так часто, как хотелось бы. Сама работа врача довольно много времени занимает, иногда приходится брать ночные смены. Забота о больных — дело сложное. Но Кочо горячо любила это занятие. Она считала, что это дело её жизни. Кто знает, может, это правда.       — Этот ответ в твоём духе. — усмехнулась девушка, молчаливо приглашая мужчину на кушетку. Внезапно её взгляд упал на тревожно переминавшегося с ноги на ногу в проёме двери Танджиро. На лице его застыла немного глупая улыбка. Он терпеливо ждал приглашения войти, без него никак. — Танджиро! Давно не виделись! — радостно воскликнула Шинобу, улыбнувшись во весь рот. — я слышала, ты недавно покупал у нас лекарство. Незуко? — её лицо вмиг стало чуть обеспокоенным, в глазах блестело настоящее сожаление.       — Да, недавно приболела. Лежит с температурой, но ваши лекарства помогают. Спасибо вам. — он снова невинно улыбнулся и испустил смешок.       — Пожалуйста. — доброжелательно ответила Кочо. — в конце концов, это наша работа — помогать больным! — девушка достала маленькую ватку, чтобы если что убрать все загрязнения по типу гноя или крови. Она осторожно принялась осматривать рану возле весьма накачанной груди. Камадо невольно засмотрелся на тело Ренгоку, молчаливо осматривающего потолок. — ну и чего ты встал в проходе? Заходи, осмотрись, если хочешь. Можешь присесть, тут недалеко есть места для этого. Только не мешайся, пожалуйста.       Танджиро молчаливо кивнул, согласившись с врачом. В конце концов, хоть это и не операция, но тоже дело, в котором нельзя терять бдительность. Здоровье людей должно ставиться превыше всего.       Парень, тихо шурша одеждой, проследовал вглубь кабинета. Повсюду были полки с таинственно расставленными пузырьками и свёртками с таблетками. Кое-где лежали записи о больных. Кабинет обычного врача, в общих чертах. Ничем не примечательный. Но чтобы хоть как-то скрасить ожидание больного Кёджуро, Камадо принялся рассматривать содержимое полок.       Действительно скучно. Одни полупустые прозрачные жидкости в стеклянных баночках, небрежно расставленные даже не в алфавитном порядке. Похоже, Кочо сильно экономит своё время. Тканевые свёртки с разноцветными таблетками спокойно лежали на верхних полках, совсем не привлекая к себе внимания. Чуть поодаль стоял низенький столик с чайными приборами.       Наконец Шинобу торжественно известила об окончании осмотра. Ренгоку спешно натянул одежду на голый торс, не задумываясь о недавно раскрывшейся ране, на что Кочо недовольно цыкнула и ткнула ему в ребра пальцем. Девушка сняла очки, тяжело вздохнув.       — Ренгоку, тебе стоит более осторожно относиться к своей ране. Иначе она так и будет раскрываться. Ну не знаю, возьми кого-то, чтобы он смотрел за твоими действиями и не допускал сильных напряжений на шрам. — безысходно объяснила врач, потирая переносицу. Танджиро молча стоял в стороне, не собираясь влезать в этот спор, но беспокоясь о любимом.       — Со мной всё прекрасно, Шинобу. Просто выполняй свою работу, ладно? — недовольно ответил мужчина, на что Кочо даже хмуро надулась. Камадо изумился столь грубому ответу на доброту врача, в мыслях ругая Кёджуро. — пойдём, Танджиро. Нам ещё многое предстоит сделать.       Танджиро молча кивнул, заметив в глазах Ренгоку малую долю грусти. У паренька был намётан глаз на эмоции и чувства других людей. Он был горячо любимым всеми эмпатом, сопереживал даже самым незнакомым людям и всячески старался их поддержать. Некоторые порицали такое поведение, объясняя это тем, что когда-то эта тяга к помощи другим погубит его, но Камадо не обращал на это внимания. Он знал, что на его стороне много людей, которые искренне благодарны ему за помощь. Поэтому он даже не внимал этим тщетным попыткам запудрить ему мозги.       Кочо с тяжёлым вздохом провожала взглядом из-под очков Ренгоку. Она была сильно обижена на него и зла, ведь такое безрассудство и безответственность точно не обернётся чем-то хорошим. Ей совсем не хотелось терять друзей, ведь однажды уже был риск этого. Она не желала вновь испытывать страх.       — Удачи вам, Шинобу-сан! До свидания! — несмотря на ситуацию, добродушно и радостно попрощался Танджиро. Его позитивный настрой, звонкий голос и лучистая улыбка до ушей разрядила обстановку в кабинете. Кочо вновь тепло улыбнулась, прикрыв глаза. Девушка опёрлась о стол и неспешно помахала парням рукой.       Кёджуро проигнорировал этот жест, а Камадо тихо усмехнулся и чуть ли не вприпрыжку последовал за бывшим столпом пламени.       Повсюду было столь оживлённо, все спешно готовились к празднику, что Камадо даже испугался возможной ситуации, что его просто собьют в нескончаемом человеческом потоке. Всем не терпелось испробовать горячих вкусностей на прилавках, посмотреть салют вечером, когда тёмный небосвод озарится тусклым свечением луны и звёзд. Признаться, Танджиро и сам хотел бы чего-то подобного.       Парни стали проводить весь день вместе. Занимались всем, чем только можно и нельзя! Танджиро искренне наслаждался временем с любимым человеком — Ренгоку, а последний, в свою очередь, делал то же самое. Вместе им было очень весело и комфортно, прямо как в старые времена. Но теперь всё совсем по другому. Больше нет опасности, не стоит переживать за свою жизнь. Да, конечно, до сих пор в мире есть преступность, но разве она сравнится с ужасными о́ни, пожирающими людей?       День сменился на вечер. Было уже где-то девятнадцать часов, повсюду темнело. Тусклые фонари стали тепло озарять улицы, свет переливался на гладких камнях на дороге. Люди больше не спешили. Всё уже было готово к фестивалю, и потому народ наслаждался временем в ожидании салютов. Повсюду стояли скромные прилавки с традиционной и иноземной едой, самые различные данго, жареные крылышки. На лицах людей красовалась широкая улыбка, полные счастья глаза светились под светом фонарей. Они были будто озеро в тёмную ночь. Глубокое, словно бездонное, оно манило к себе своей загадочностью. Ведь и правда, не разглядишь дна под покровом ночи, как бы ни старался. Так и в этих чужих глазах. Было в них что-то неизвестное и манящее, что-то столь чудесное, что могло быть только в сказках!       — Танджиро. — нежным шёпотом произнёс Ренгоку. Он ласково склонился над ухом Камадо, придерживая того за плечо. Осторожно надавливая на него, несильно сжимая. Это приносило некоторое удовольствие. Чувство чужой ладони на своём теле. — совсем скоро салют. Не хочешь посмотреть?       — Хочу, Ренгоку-сан.       — Прошу, давай без этих формальностей. По имени.       Танджиро засомневался. В голове несвязным комком вились самые противоречивые мысли. Он не знал, что можно ожидать в последующий момент. Он просто не мог себе представить, что творится в голове у Ренгоку. В конце концов, парень принял одно единственное решение: идти ва-банк.       — Кёджуро. Я больше всего на свете хочу посмотреть фейерверк. С тобой. — сделав внушительный акцент на последней фразе, решительно произнёс Камадо. Сердце бешено колотилось, ещё чуть-чуть, и оно бы точно стремительно и без сожаления вырвалось из грудной клетки. Волнение лилось по венам, словно кровь. Ренгоку ухмыльнулся.       — А я с тобой, мальчик мой. — ответил он, продолжая обдавать ухо Танджиро горячим жаром дыхания. По телу парня пробежал табун мурашек. — пойдём, я хочу показать тебе одно место! — он наконец отпрянул от лица Камадо и гордо воскликнул эти слова. Парень послушно последовал за любимым, не догадываясь, что это за место.       Как оказалось, это крыша невысокого здания на окраине города. Здесь давно никто не живет, не вспоминает это даже Богом забытое место. А жаль, здесь растут очень симпатичные цветы. А дом был довольно маленьким, но метра 3 есть. Удивительно, что парни смогли забраться на самую его крышу. Правда, это было с помощью небольшой горы рядом.       На крыше был самый, что ни на есть, сад. Повсюду живописные зелёные клумбы с кустами. Камадо не знал, что это за растения, но они были очень красивы. Изумрудные листья, багровые бутоны. Эта картина вызывала небывалое наслаждение и удовольствие. Воздух был кристально чист, а вид с крыши просто восхитителен. Можно было разглядеть весь город, но если честно, Танджиро хотелось смотреть только на одного человека.       Вдалеке послышались первые взрывы фейерверков. Камадо по-детски наивно и нетерпеливо обернулся на звук, заметив первые разноцветные огни. Они переливались прекрасным светом на тёмном небосводе, озаряли лица сотен людей. Желания отрываться от этого зрелища совершенно не возникало. Но что-то заставило его обернуться на бледно светящееся от огней вдалеке лицо Ренгоку. Его взгляд был направлен исключительно на Танджиро.       В один миг Кёджуро с порывом прильнул к чужим сухим губам. Камадо ошарашенно выпучил глаза, боясь сдвинуться с места. Заметив неожиданный взгляд Ренгоку, слегка хищный, смотрящий снизу вверх, он обомлел. Его тело дрожало от волнения и непонимания произошедшего. Спустя множество колебаний он всё же решился ответить на поцелуй.       Их языки слегка касались друг друга, доставляя обоим приятное наслаждение. Ренгоку небрежно сгрёб Танджиро в охапку, обняв за поясницу обеими ладонями. Камадо неуверенно обвил руками чужую шею. Его невинная и детская техника выдавала парня с потрохами. Было сразу заметно, что это его первый опыт. Кёджуро безмолвно разорвал их языковую связь. Оба продолжили некоторое время смотреть друг на друга, не смея вставить и слова.       Фейерверки не заканчивались, а люди стали расходиться по домам. Но некоторые личности оставались отдохнуть ещё немного с друзьями. Создалась мимолетная тишина перед новым залпом разноцветных огней, спокойная и обволакивающая. Наконец Кёджуро решился прервать безмолвие.       — Я люблю тебя, Танджиро.       — Я тоже тебя люблю, Кёджуро.Больше всех на этом свете.       Незуко радостно глядела из окна на разгорающиеся на небе фейерверки. Она знала, что ее брат сейчас счастлив. Поэтому и она была счастлива тоже.