Ameowsing discovery

Когда Адриан приходит в пекарню вместе с Маринетт, чтобы забрать учебник, который он ей одолжил, их встречает её мама. — Твоя особенная скалка уже здесь, — сказала она бодро. — Мама! — тон Маринетт ясно давал понять, что её мама не должна была говорить об этом. Что было жестоко, потому что Адриану уже стало любопытно, что же такого было в этой скалке, что могло смутить Маринетт. — Что такого особенного в этой скалке? — он улыбнулся ей. Яркий румянец, появившейся на её щеках, вызвал у него ещё большее любопытство. — Это… ничего, — пробормотала она, смотря под ноги. — Это скалка с тиснением в виде кошек. Моя дочь, оказывается, большая любительница их, что весьма неожиданно, — многозначительно сказала мама. Что ж, это было интересно. — Я просто… Мне просто стало интересно, и я решила попробовать… — ещё тише пробормотала Маринетт, каждым своим словом и движением давая понять, что не хочет говорить об этом. Но её мама, видимо, этого не поняла. — И только из чистого интереса ты заказала её на том сайте и неделями ждала доставки? — Ну… Это не звучало как-то, из-за чего стоит смущаться. По крайней мере, Адриан так думал. — Хочешь посмотреть? — спросила мама Маринетт, не смотря на все её молчаливые протесты. Адриан просиял. — Конечно! И прежде, чем Маринетт успела что-либо предпринять, деревянная скалка уже была у него в руках. — Она очаровательна! — воскликнул он, разглядывая бездельничающих, играющих с клубком и потягивающихся кошек. При виде этого ему самому захотелось размяться. — Не могу дождаться, чтобы опробовать её, — смущённо сказала Маринетт, когда поняла, что он не собирается смеяться над ней из-за этого. — Я думаю, мы все знаем человека, который был бы очень благодарен за печенье с котятами, — не удержался Адриан. — Кто? — спросила она, хмуря брови. — Кот Нуар, конечно же, — Адриан ухмыльнулся. — Он же кот, — добавил он для надёжности, чтобы она не подумала, что у него есть какая-либо информация о предпочтениях супергероя. — Думаешь? Она смотрела на скалку с такой нежностью и любовью, будто бы эта мысль посетила её далеко не впервые. Будто бы это была причина, по которой она купила её. Боже. Адриан почувствовал странное ощущение в животе похожее на трепетание и подумал, что совсем не возражал бы, если бы Маринетт решила испечь печенье для его альтер эго. — Да, определённо, — ответил он без всяких колебаний. — Если встретишь его, то обязательно предложи ему попробовать, — он очень надеялся, что это не было слишком, но лучезарная улыбка, которой она одарила его, рассеяла все его сомнения. — Я сделаю это. — О, мой учебник, — сказал он, забирая книгу, которую мама Маринетт принесла из комнаты дочери. Адриан не мог позволить себе оставаться здесь дольше, потому что мог сболтнуть лишнего. — Увидимся завтра, Маринетт!

***

— Что вы принесли мне сегодня, миледи? Адриан был уверен, что это еда. Он чувствовал этот запах. Это точно было печенье, и он еле сдерживался, чтобы не забрать пакет, который она держала в руке. Но если он хотел получить во время этого патруля чего-нибудь сладкого, то ему нужно было оставаться терпелвым. — Садись, котёнок. У тебя чистые руки? — спросила она, больше походя на строгого родителя. — Мяуч, миледи, мои лапы всегда чистые! — ответил он, дуясь. — Ты такой дурачок, — она хихикнула, что заставило его немедленно улыбнуться. — Я люблю сладкое. — Откуда ты знаешь, что это что-то сладкое? — она посмотрела на него. Помимо его отличного нюха, была ещё одна причина. Что-то в его подсознании подсказывало ему, что этого следовало ожидать. — Просто удачное предположение? — он пожал плечами, постукивая себя по носу. — Ты грезишь печеньем, не так ли? — она покачала головой, зная о его безнадёжной зависимости. — В точку. Адриан почувствовал, как у него потекли слюнки, когда Ледибаг открыла завёрнутое печенье. Одного только запаха было достаточно, чтобы заставить его счастливо вздохнуть, но потом он разглядел их и выпрямился. — На них кошки, — он удивился. — Замурчательно. — Ага. Адриан едва ли слышал, что она ответила, потому что был слишком сосредоточен на рассматривании маленьких кошечек на печенье, которые казались очень знакомыми. Он видел их раньше. Подождите-ка. Он знал кого-то с точно такой же скалкой для раскатки теста на это печенье! — Маринетт! — он громко выдохнул. Вот почему она не выглядела удивлённой, когда он сказал, что Коту Нуару понравилось бы её печенье, раскатанное именно этой скалкой. Она буквально спланировала это. — Что? — она выглядела озадаченной. — Боже мой, это действительно ты! — воскликнул Адриан, беря печенье и внимательнее рассматривая его. Кошки на нём и на скалке, которую купила Маринетт были одни и те же, и он совершенно не верил в такого рода совпадения. — Нет, почему ты так думаешь? — она нервно рассмеялась. — Я знаю эту скалку, — объяснил он. — Подожди, но как? — она смотрела на него с раскрытым от удивления ртом. — Я получила её только сегодня! — И я был там, когда это случилось, — сказал он, потирая затылок. Он даже не колебался, прежде чем открыться ей. Пут назад не было, но он всё ещё задавался вопросом, не разозлилась ли она. — Адриан! — Сюрприз! — он слабо улыбнулся, откусывая небольшой кусочек печенья, которое держал в руках. Это было лучше, чем просто ждать её вердикта. — Оу, а они реально вкусные, — сказал он, жуя. И это было правдой, печенье действительно было просто восхитительным на вкус. — Так вот почему ты знал, что тебе понравится печенье, — Маринетт, его леди, хихикнула. Фух. Она не злилась. — Ага. — Это то, чего я хотела, — она выдохнула. — Правда, миледи? Я так счастлив! — Андриан ухмыльнулся ей после того, как проглотил кусочек. — Я не слишком хорошо проявляю свои эмоции, поэтому просто предпочитаю делать подарки людям, которых люблю, — сказала она, отводя взгляд. Подождите-ка. — Людям, которых ты… — повторил он шокировано. — Ты всё правильно услышал, котёнок, — пробормотала она, всё ещё не встречаясь с ним взглядом. — Ты никогда раньше не дарила мне подарки, — сказал он, глядя на печенье, разложенное на крыше между ними. Внезапно он почувствовал, что его сердце вот-вот разорвётся из-за всей той любви, которую он испытывал. — Потому что это что-то новое, — спасибо его ночному видению, благодаря которому даже в темноте он смог увидеть румянец, покрывавший её щёки. — Ох! — теперь Адриан точно думал, что взорвётся от счастья. — А ещё у меня дома есть пятьдесят подарков на все твои следующие дни рождения, — она посмотрела на него, поражённая собственным признанием, а затем снова отвела взгляд. — Прошу прощения? — он не ожидал такого. — Ну, ты уже получил один на свой день рождения, — сказала она, нервно размахивая руками. — Да? — он бы точно запомнил, если бы его леди вручила ему подарок. Но она даже не знала, когда у него был день рождения, так что… — Тот шарф… Голубой шарф, который он так сильно любил, и который, как он думал, был от его отца. Ох, теперь это имело гораздо больше смысла — это был подарок Маринетт Адриану. — Ты связала его для меня? — спросил он. Его леди энергично закивала. Адриан даже не расстроило то, что подарок в конечном счёте был не от его отца, потому что его леди связала этот шарф для него! Что там она говорила о других подарках, кстати? — Подожди. Ты сказала, подарки и любовь… — Довольно-таки окольный путь, чтобы сказать это, но да. — Боже мой, ты любишь меня! — он вскрикнул. — Тише, тише! — прикрикнула она, хотя в её голосе звучало веселье. — Я не могу быть тише! Это — лучший день в моей жизни! — воскликнул он. — Я набью твой рот печеньем. Париж не должен знать о твоём открытии, — это не звучало так, будто она действительно имела это в виду. — Или ты могла бы просто поцеловать меня, — сказал он, умоляюще смотря на неё. Он не ожидал, что это сработает, но всё равно решил рискнуть. — Ты прав, я могла бы, — улыбнулась она и, несмотря на свои порозовевшие щёки, действительно потянулась к нему над печеньем и прижалась своими губами к его. У Адриана закружилась голова, и он подумал, что вот-вот упадёт. — Такой тихий, мне нравится, — сказала она, когда отстранилась, и застенчиво улыбнулась. — Мы можем оставаться тихими намного дольше, — он улыбнулся в ответ, снова целуя её. Печенье могло и подождать, даже несмотря на то как сильно он его любил.