Русская река безумия

Стреляй на убой, дай крови патронам Пусть по нулям твоя станет обойма Просто перекуром на парковке дело, конечно, не ограничилось: Разумовский потянул всех в торгушку и заставил пересидеть внезапно обрушившийся на Гатчину ливень в какой-то очередной бургерной, благо, документы у них с Олегом были в полном комплекте, включая даже сраный QR код. На удивлённо поднятые брови Сергей высокомерно и занудно фыркнул, что они действительно оба привиты, не может же он подвергать Волчека излишней опасности. Олег на это только влюблённо-криво усмехнулся. Зато от горячей еды и огромного стакана кофе Лера проснулась окончательно, что перед незнакомой дорогой было весьма кстати: до Кингисеппа решили ехать через деревни, чтобы поменьше мелькать на камерах. То есть, конечно, решил Волков как ответственный за маршрут. Лера на том обсуждении присутствовала практически номинально и на все вопросы только тупо кивала - на свою судьбу, и тем более на судьбу наёмника с его рыжим-бешеным ей было феерически поровну. Вопреки предполагаемой психопатии, ни Сергей, ни Олег её тогда не тормошили, наоборот, вели себя на удивление нормально. Заставляли есть, пить, спать и умываться - и больше ничего не требовали, кажется, о чём-то договорились с деканатом, кажется, написали какую-то липовую практику по психиатрии, тактично умолчав, что практика скорее в качестве пациента. Первые два дня Лера в принципе жила в основном механически. На третий её прорвало - внезапная истерика накатила, когда Олег привычным жестом поставил перед ней плошку с куриным бульоном. Разумовский среагировал мгновенно, сграбастывая её, давящуюся соплями и воем, в крепкие объятия и успокоительно шептал про то, что все те, кто её обидели, покойники, "ну же, шери́, расскажи дяде Серёже, кто это был". - Зачем? - выдавила она из себя, когда смогла говорить. Разумовский с Волковым синхронно и непонимающе нахмурились. - Зачем что? - Зачем всё это? - она дёрнулась, но держали её по-прежнему крепко, - Я очевидно не в рабочем состоянии, а в-вы делаете вид, что вам не насрать! - А нам должно быть? - Олег приближался медленно, как к опасному животному, и говорил спокойно, как с опасным душевнобольным. Наверное, сказывались годы практики на рыжем. - Я сломанный инструмент, сейчас ни на что не годный. От меня отказалась даже семья... А вы делаете вид, что всё нормально! - Леру очевидно занесло, но остановиться она не могла, выплёскивая накопившиеся яд и горечь, - Хотя что вам-то знать про семью! Разумовский дёрнулся, как от пощёчины, но руки не разжал. - Поверь, ма шери́, про семью нам известно многое, - проговорил он почти нежно, - мы не с рождения в детдоме. - Мы столько лет вместе, - подхватил Олег, подходя ближе, - мы даже расставались. - Мы даже поженились. - Семью можно выбрать. - Семья не обязательно по крови. - Что с тобой сделали? Лера на это всхлипнула, но сдалась окончательно. - Меня выставили из дома за то, что я сделала каминг-аут. Волков осторожно присел рядом. - Точнее, как каминг-аут... Кир меня аутнул. Почти. Случайно сболтнул про радужный флаг в пылу ссоры, но отец услышал и-и надавил. Мол, нечего этих геюг поддерживать. Я т-тогда спросила про дочь-л-лесбиянку. И в-вот я зд-десь. Она подняла зарёванные глаза. Сергей смотрел в ответ с какой-то то ли отражённой, то ли застарелой тоской. Олег обнял их обоих - на удивление деликатно для того, кто легко отнимал жизни и учил калечить людей. - Ничего, скоро на дачу поедем. У Макаровых когда-то была дача - на севере, за Зеленогорском. Вспоминать об этом было удивительно не больно - дом с участком они продали ещё лет десять назад, когда не стало бабушки, и тогда же купили в корабле на юго-западе новую квартиру. Ту, в которой ей больше не были рады. Дача же Олега, куда они теперь ехали, была где-то под Псковом. Лера поначалу боялась, как бы не пришлось ориентироваться одновременно по гугл-картам на смартфоне, указателям у подудолбанной сельской дороги и такой-то матери, но до Волосово шло Гатчинское шоссе, даже почти приличное. Не такое приличное, конечно, как Нарвское, но всё-таки. После Волосово, впрочем, началась региональная трасса - петляющая, изломанная, с тем самым "квадратно-гнездовым" ремонтом, который принято представлять, думая о дорогах подальше от столиц. Так что когда ненадолго получилось ехать по "Нарве", Лера была готова плакать от счатья - жаль, недолго, потому что в сам Кингисепп они тоже въезжали едва не огородами. Это, впрочем, было даже почти не страшно, и до пит-стопа на заправке они добрались легко. С заправки за рулём сидел уже Олег. Ни Сергей, ни сама Лера не задавали вопросов, когда принимали из его рук кветиапин и усаживались назад. Проснуться получилось то ли от тряской просёлочной дороги, то ли от бодрого биточка, поверх которого девичий голос выводил про Сашу Белого. Во рту была пустыня, тело было как ватное и слушалось с трудом, а сознание норовило свернуться само в себя. Лера тихонько простонала, встречаясь взглядом в зеркале с Волковым. Сергей, до отвратного бодрый, тут же перегнулся через переднее сиденье, на которое успел переползти, пока она была в отключке, и протянул открытую бутылку минералки. - Уже почти приехали, шери́, - ответил он на незаданный вопрос. Олег через зеркало кивнул, вглядываясь в подсвеченное фарами пространство: пока она дрыхла, за окном успело стемнеть. Лера откинулась на сиденье и принялась жадно пить. Машина действительно вскоре остановилась, кажется, у каких-то ворот, но сил на любопытство не появилось. Замок не скрипел, не скрипели и петли - что было удивительно. На даче у бабушки Туве, помнится, сколько ни лей масла, скрипел любой металл - хоть петли, хоть блочки над колодцем. Здесь же было на удивление тихо. Дом в свете фар был, кажется, бревенчатым и довольно большим. Олег, пока Лера пыталась соскрести себя с заднего в сколько-нибудь разумное существо, успел открыть дом и завести генератор - несколько окон облило тёплым светом. Разумовский задумчиво курил у багажника. - Как ты? - поинтересовался он, выпуская очередную струйку ароматного дыма. - Как с адового похмелья, - Макарова не стала кривить душой. Сергей понимающе усмехнулся: - Да, да, любимый сайд-эффект. Сколько ни принимай, каждый раз как кошачий лоток во рту. - Каждый раз? - Лера спросонья тупила невообразимо, но Разумовский не стал давить или обороняться. Может быть, действительно хотел кому-то рассказать. - Сколько я этой гадости выпил в попытках удержать чердак на месте, - он невесело улыбнулся сквозь дым, - чёрт знает, наверное, в какой-то момент даже моей кровью можно было знатно упороться. У нас и в государственных лечебницах последние несколько лет не только галоперидол да феназепам... А Рубинштейн, как оказалось, меня и вовсе пичкал едва не наркотой. Пришлось потом самим соображать, что к чему, конечно. - А ты сейчас?.. - Пью ли? Да, в основном литий и атаракс. Он выбросил окурок и потрепал её по голове. - Не забивай себе голову, шери́. Из дома вышел Олег, где-то потерявший худи и явно наслаждающийся происходящим. - Кого ждём, благородное собрание? - фыркнул он весело, проходя к машине, - Продукты в руки и внутрь, я затопил печь и поставил обогреватели. Одежда ночь переживёт в багажнике, не обломится. Сергей отзеркалил его улыбку, сунул Лере в руки лёгкий пакет со снеками и подпихнул её в сторону дома, сам безропотно подхватывая сумку с ноутбуком и пару пакетов потяжелее. Внутри дом оказался одновременно просторным и уютным, действительно сложенным из больших круглых брёвен, покрытых светлым лаком. На дачу бабушки Туве у залива он максимально не походил, скорее, на русскую избу в какой-нибудь Шуваловке, только современную. Пакеты они сгрузили на стол в кухоньке. Разобрать, впрочем, не успели - с улицы послышался шум мотора, голоса, а после входная дверь распахнулась, пропуская нежданных и незваных гостей. Протиснувшаяся в небольшую прихожую компания не оставляла сомнений - уж Дагбаевского мечника и его громилу Лера узнала бы всегда - только желание вытолкать их к ебени матери. Всех троих.