Можно по-другому

Чонгук впервые встретил Тэхёна на чьей-то домашней вечеринке в небольшой квартире. Там был приглушенный нижний свет, много дыма от сигарет и самодельных бонгов, а из-за большого количества людей на маленькую площадь было скученно и тесновато. Тэхён выделялся светлым пятном: в белой одежде и белом берете, светлыми пшеничными волосами и яркой улыбкой. Чонгук не мог от него оторвать взгляда, один раз увидев. Когда они пересеклись через всю эту толпу и дым, казалось, что это судьба, и что им непременно нужно быть вместе и только вдвоём. Только… Только всё это казалось. Тогда их заочно представили. Они перекинулись незначительными фразами, вроде: “как тут жарко”. И после этого он никогда не видел Тэхёна искренне улыбающимся. Случилось ли что-то после того вечера или так было всегда - неизвестно. Тэхён был неуловимой загадкой, которую все знали на слух, но никто так и не нашёл к ней ответа. Каждый, кто был с ним знаком, рассказывал, что он очень забавный и вроде как художник. Любит светлую одежду, но всегда пачкает ее масляными красками. Его часто можно встретить на вечеринках. Иногда он устраивает их у себя. С ним классно разговаривать по ночам, танцевать, выпивать и заниматься сексом. Он никогда не отказывает, если вести себя мило и, особенно, если хвалить его картины. Даже простое “круто” со стопроцентной вероятностью обеспечивает жаркую ночь. Чонгуку не верилось, что всё так просто. Что Тэхёна можно описать одним абзацем в пять машинописных строк. Этого безгранично недостаточно для того, в чьих глазах рождаются и умирают галактики. Чонгуку хотелось смотреть в эти глаза долгими часами, слушать его рассказы беспрерывно, даже самые глупые. Любоваться всеми картинами, расхваливать их так, чтобы пять машинописных абзацев уходило только на восхищение подбором кистей. Пачкаться в масле от чужих прикосновений и трогать самому. О, так много трогать его. Везде. Гладить по волосам, расчесывать их руками, помогать укладывать, чтобы красиво смотрелись под беретом. Касаться кожи - тёплой и нежной - абсолютно везде, где только разрешат. Массировать длинные пальцы после часов написания картин, сцеплять их в замок со своими, целовать ладони и еще больше - тыльную сторону. Укладывать чужие ноги на свои колени по вечерам, сжимать бедра, раздвигать их. Прижимать к себе, вжиматься самому, слизывать пот, ловить горячее дыхание из открытых губ… Показать, что можно не только за комплименты, по приколу или по пьяни. Можно совсем иначе… Когда Тэхён снова устраивал у себя пати, Чонгук был там. Долго не решался подойти, делал вид, что рассматривает голые стены и подуставшую рассаду на подоконниках в свечении фиолетовых ламп. Квартира Тэхёна оказалась идеальным местом для проведения вечеринок - она была почти пустой. Большая незаправленная кровать, большой шкаф с закрытыми дверцами и расставленные вдоль стен стопки холстов. Там же - бутылки из-под вина и виски. Его дом показывал не больше и не меньше того, что о нем говорили. Чонгук не поверил и этой картинке. Невозможно, чтобы человек, участвоваший в диапазоне тем для обсуждений от музыки для тиктока до бога Ницше, жил в такой пустоте и неуюте. Будто только переехал. Или приходил только переночевать. После перерыва на танцы под странное техно, какие-то девчонки попросили Тэхёна показать картины. Тот неуверенно и слегка нетвердо от выпитого алкоголя подошёл к одной из стопок и разложил её прямо на полу, чтобы все было видно. Часть людей заинтересованно столпилась вокруг, и Чонгук постарался оказаться ближе всех. На холстах были лица. Совершенно простые, геометрические с треугольными носами, круглыми большими глазами и овальными губами. Много лиц. Много линий, цветных штрихов, поставленных прямо пальцами и ладонями. Толпа погудела, помычала, изображая то ли многозначительность, то ли просто чтобы выдать хоть какую-то реакцию и не обидеть художника. Какой-то высокий парень в круглых очках даже высказался: - Отличный подбор цвета! И все разошлись. Тэхён стал собирать картины обратно, ползая на коленях по дощатому полу. Чонгук присел рядом с ним, помогая и заодно рассматривая ближе автора. На нем сегодня снова был берет с брошью в виде пера, сережка в правом ухе блестела от фиолетового свечения ламп, а длинный лавандовый свитер с высоким воротником пузырился в складки. На белые широкие штанины цеплялись комочки пыли и впитывались пятна пролитого из стаканов. Взгляд Тэхёна был слегка расфокусирован и не выражал ничего. Чонгук во всём этом находил особую, приятную красоту, говорящую без слов о её носителе. Когда они закончили и Тэхён поблагодарил его за помощь, собираясь подняться, Чонгук остановил его, накрыв чужую ладонь своей: - Можно я посмотрю другие? - Да, конечно, смотри, - ответил Тэхён, глядя недоверчиво, но не вырывая ладони. - Только ставь, пожалуйста, на место. Чтобы не наступили. Чонгук кивнул, а он ушёл, наливая себе очередной бокал чего-то и вливаясь в компанию парня с круглыми очками. Чонгук не знал, сколько времени он провел, двигаясь от стены к стене и перебирая стопки, некоторые - по несколько раз. Менялась музыка, менялись люди рядом. Тэхён, кажется, пересел на кровать с тем парнем и отдельной бутылкой вина. Его держали за талию и что-то говорили на ухо. Несколько раз Чонгук ловил взгляды Тэхёна на себе. Возможно, он просто беспокоился, чтобы его творения не испортили. Но скорее всего, он следил за реакцией, как и тогда в кругу. Бегал глазами между каждым в ожидании каких-либо эмоций. Картины Чонгука правда заинтересовали. Он не видел в них гениальности, но видел в них создателя. Это был весь Тэхён, вывернутый наружу со всеми его эмоциями и чувствами. Агрессивная штриховка или мягкие мазки, яркий кроваво-алый или нежный пастельно-голубой, искривленные в улыбке губы или длинные дорожки слёз и кровь из носа. Это было откровение и распахнутая душа. Это было всё, что когда-либо чувствовал и испытывал Тэхён. И Чонгук почувствовал это тоже. Он выбрал одну картину. На ней было, конечно же, лицо, нарисованное синими красками с подтеками. Фон серо-голубой с белыми разводами. Лицо, на первый взгляд, не выражало ничего, глаза прикрыты. Чонгук тоже закрыл глаза и представил увиденное у себя в голове. Прислушался к чувствам, которые она вызывает, а когда снова открыл, то увидел испуганный взгляд Тэхёна, смотрящего прямо на него. Он взял картину и подошёл к кровати, совершенно не церемонясь и не заботясь о том, что к шее Тэхёна присосался кто-то другой. Они смотрели только друг на друга. - Ты продаёшь? Хочу купить. - Да, эмм, - Тэхён попытался увернуться от чужих губ и рук, утягивающих в горизонтальное положение. - Пойдём на кухню, обсудим. Чонгук помог ему подняться, отцепляя схватившиеся за свитер лапы пьяного очкарика и злобно зыркая, когда тот пробурчал что-то вроде: “эй, дтка, ты куда, нам было так хршо вм-ик-вместе”. После этого вечера многое стало по-другому. Во-первых, в доме Чонгука появилась картина, та самая. А потом ещё, и ещё. В разных цветах и с разными лицами. Во-вторых, Тэхён больше не устраивал вечеринки. Только тихие посиделки для самых близких. В его квартире стало не хватать места для проходимцев и случайных связей. Он не мог позволить, чтобы кто-нибудь пролил что-нибудь на его белые ворсистые ковры или сбил его цветочные горшки (зелёных друзей, как он их называл), или переставил его работы не так, как ему нравится (у него все расставлено по фэн-шую и лунному календарю). К тому же, его парень однозначно не оценил бы, если кто-нибудь попытался бы его склеить. В-третьих, не хватит всех печатных машинок мира, чтобы описать, как почувствовал себя Тэхён рядом с Чонгуком. Что увидел в его горящем взгляде, как воспринял его смех после забавной истории из жизни, как ощутил касание его ладоней и губ, как перестал дышать после того, как услышал, что он видит в его картинах. Как обнажался перед ним душой и телом, как заливался смехом и иногда слезами, как по случайности измазывал его вездесущим маслом, как на полном серьезе обсуждал всё: от истории мемов до теории струн. Рядом с Чонгуком он чувствовал себя совсем по-другому. Оказалось, так было можно... Другим вечером, когда они вдвоём лежали на большой кровати, Тэхён спросил: - Помнишь, ты сказал, что хочешь купить мою картину? Ту, первую. Мне всегда было интересно, почему ты выбрал именно её. - От неё исходило одиночество. Такое сильное, что я не мог допустить, чтобы ты когда-либо ещё написал что-то подобное, - Чонгук почувствовал, как Тэхён шмыгнул ему в шею и крепко обнял. - Ну и цвета, на самом деле, просто ужасные, типа синий и серый, кто вообще… Тэхён захохотал и стал шутливо щипать его за бока, прерывая глупости. Он снова искренне улыбался.