Я верну тебе прошлое

Камило избегал дядю. Тот же, обнаружив отданную на ночь вещь на ручке двери в его комнату, искал племянника, но не находил. Его лицо словно пропало из дома: могло мелькнуть две Долорес, или два Антонио — и ни одного Камило. — Братишка, дело есть. — Прости, но сейчас… Пепа и не собиралась его слушать — она хорошенько приложила его сковородкой по голове. — Я сказала, что есть дело.

***

Бруно стало жалко самого себя: то, как он каждый раз вдаривал себе из прошлого по голове… жуть. Как ещё калекой не стал. А впрочем!.. — Итак. Все в сборе. Мужчина поднял глаза: Пепа одна единственная стояла в комнате. На диване и в креслах сидели Феликс, Джульетта, Долорес и малыш Антонио. Они были в личной комнате рыжеволосой женщины. Потому что гроза бушевала в соседней, за крепкой дверью, позволяя её собеседникам оставаться сухими и без травм. Молния шарахнула в личные скалы сестры. За дверью послышался обвал. — Долго вы собирались скрывать проблемы моего сына от меня же? Голос её был ледяным и убийственным, словно стоит сделать вдох — и он же окажется последним. — Почему. Я. Собираю. Слухи. — Глубокий вдох: — ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ВСЁ УЗНАТЬ ХОТЬ ОТ КОГО-ТО ИЗ ВАС?! За дверью, кажется, кончились скалы. Все обвалилось. — М-м-ма-моч-чка… — Долорес держалась в сознании только силой воли, которую собрала со всех уголков души. — М-мы не знали… Н-не знал-ли как… Она икнула, затем пискнула и замолчала. Антонио спрятался за отца, который бы сам с удовольствием спрятался где-нибудь. В такой ярости его любовь ещё не была. — Ты! — женщина указала на Бруно. Между пальцев бегали искры, волосы встали дыбом. — Чёртов извращенец! Да как ты посмел?! — Я… — ТЫ! — она рванулась к нему, вцепляясь в ворот винного цвета рубашки. — Грязный извращенец! Да как тебе в голову пришло использовать ребенка в своих мерзких похождениях?! Hijo de puta enfermo!!! Она отвесила ему звонкую, хлёсткую пощёчину. Голова дёрнулась в сторону, там и осталась. — Ничтожество! Во что ты превратил моего сына, bastardo?! — Мамочка! — взмолилась Долорес, бросаясь ей в колени. Пепа резко развернулась, но лишь опустилась к дочери на пол. По щекам её текли слёзы. — Так нельзя, милая!.. — Мамочка!.. — Это неправильно… Силы начали оставлять Пепу. К ней бросилась Джульетта, но от неё сестра отмахнулась: — Предательница! Молчала! — Сестрёнка, успокойся, молю! Но женщина начала снова свирепеть. — Предатели… предатели! Камило! Мой мальчик… — Мама… — Антонио повис на шее матери. Гроза за дверью стихла. Как и ярость. — Мама, я тебя очень люблю! — И я тебя, mi tesoro… — И он его тоже полюбил, мама. Серьёзные глаза мальчика боролись с мамиными. Антонио победил. — Вы… так не может быть, понимаете? — она растерянно осмотрела их, но все молчали. — Нельзя же? Понимали. Но принимали ли? — Пепа… Голос Бруно был громче даже её грома. Он говорил шёпотом. — Прости меня. Все оглянулись на дверь сзади: Камило стоял в проходе. — Прости меня, мама. Бруно смотрел на него. Вот оно. Всё встало на свои места. Но парень сорвался с места и побежал прочь из виллы.

***

Феликс, Джульетта и Долорес бросились за ним, моля Каситу помочь остановить парня. Антонио позвал Сантьяго, желая на нём догнать братишку. В комнате остались Пепа и Бруно. Мужчина закрыл дверь, не выпуская женщину. — Я очень… долго плакал по нему. Пепа обернулась на брата, не решаясь перебить. Её сердце сейчас почти не билось из-за происходящего. — Я плакал, когда не смог ни защитить… ни ответить ему. — Себастиан… — прошептала женщина. — Ты больше не улыбался с тех пор. — Я был в прошлом. — Знаю. — С Камило. — Знаю. — Я люблю его. Сердце ухнуло вниз. — Там, нарушая прошлое, мы… — Что ты сказал? Бруно замолчал. — Я спрашиваю: что ты сказал? Она вплотную приблизилась к брату. Как будто лезвие прижали к горлу. — Я люблю его. — Не дрогнул. Ни на секунду. — Ещё раз. — Я люблю его! — Если ты, — Пепа сдавила его шею, оставляя острыми ногтями борозды. — Обидишь моего сына… если я увижу ещё хоть раз такую смертельную пустоту в его глазах!.. Бруно не дрожал. Не боялся. Он ждал. Слушал дрожащую сестру, которая боролась с ненавистью в душе. И дождался. — Если ты оставишь его одного в этом мире, — из глаз хлынули слёзы. — Если предашь или отречёшься от Камило — я убью тебя. Сама, своими руками. — Я сам себя убью. Она отпустила его и отшатнулась. — Оставь меня… Оставь… Бруно вышел за дверь, сглатывая. Найти его. Сейчас же!

***

Пепа сидела в кресле, глядя в пустоту. «–Я был в прошлом. — Знаю. — С Камило» Пробудившимся вулканом заворочалось сердце в груди. ««Я люблю его! » » …вот почему тогда он не смог произнести этих слов.