Я верну тебе прошлое

Всю ночь и следующий день семья Мадригаль приходила в себя. Ворота Каситы были захлопнуты для всех посторонних. Единственный, кто смог проникнуть в дом — Мариано. Никто не завтракал и не обедал, и только к ужину все медленно начали выглядывать из своих убежищ. Джульетта готовила на кухне всё это время, отвлекаясь таким образом от тяжёлых мыслей и не весёлых раздумий. За душу уцепилась лишь тоска, которую лёгким поцелуем прогнал любимый муж. Все сели за стол. Никто не смотрел друг другу в глаза, ели молча, боясь лишний раз ложкой об тарелки стукнуть. Доели кое-как, через силу, но, на удивление, все одновременно. — Что ж… Глава семейства вновь взяла ситуацию в свои руки. Семья притихла ещё больше, и, казалось, стало слышно, как время пронизывает пространство. — В нашей семье есть некоторые изменения, как все мы знаем. Можно было услышать, как, проходя сквозь организм, кислород превращается в углекислый газ. — и вчера было принято решение… Сердца забились в унисон. В ритме истерики. — … одобрить выбор Камило и Бруно. Вселенная замерла, когда Альма выдержала паузу. Но как только последний звук покинул её грудь — послышался синхронный выдох. Двое человек не дышало всё это время. Груз разом, словно скала в обрыв, упал с плеч. Стало легко. Не зная, что делать и как себя вести теперь, члены семейства Мадригаль молча стали помогать убирать со стола, приводили в порядок столовую и кухню. Однако переглядывания перестали быть взволнованными, и всё больше в них мелькало улыбок. Семья медленно, словно не решаясь, возвращалась по комнатам. Только Камило замер, держась за ручку своей двери. Его руку накрыла ладонь крупнее. Никого больше не было в коридорах — все разошлись. Но даже так ни единого звука не донеслось с их стороны. Бруно сжал податливую ладошку и потянул за собой. Камило шёл, не смея оторвать взгляд от маяка, который вёл его. Глаза дяди сияли в темноте.

***

— Он всегда тут был? — Редко кто ко мне заходил, я и рассказать-то не успевал. Подъёмник плавно заскользил вверх. Камило оглядывал сложный, но несколько изящный механизм и жался к боку дяди. Они сошли прямо у моста, перешли его и закрылись в помещении для предсказаний. Всё оно было заполнено табличками. — Ты смотрел на него? — парень старался не выдавать голосом ту ревность, что душила до сих пор. — Я искал тебя. — Что ты сейчас сказал? — Камило подобрал челюсть. — О чём ты? Бруно обернулся, внимательно осматривая племянника. Нездоровый блеск в изумрудных глазах выдавал его волнение. — Поцелуй меня, пожалуйста. Камило едва не бросился на мужчину, но не позволил себе даже рукой в его сторону дёрнуть. — Что? Зачем? Сейчас? Бруно вдруг усмехнулся. Лицо его расслабилось. — Хорошо, давай по-другому. Камило, — в груди паренька расцвёл жасмин. — Позволь мне поцеловать тебя. Сейчас. Нет, целое соцветие жасмина. — П-позволяю… Мужчина в два шага приблизился к нему, но нерешительно замер в сантиметре от чужого лица. — П-правда м-можно? Камило, наконец, тоже улыбнулся. Отвечать на глупый вопрос не хотелось. Вместо этого он приподнялся на полупальцах и поцеловал Бруно. Мужчина тут же утянул его к себе, прижимая и сдавливая в объятиях. Камило укусил его, и тот вдруг рассмеялся. — Что такое? — Неет, нет… — Бруно хитро улыбался, — ничего такого, что бы ты сам не смог понять. Снова дядя бред несет. Желания слушать не было, а вот целоваться — очень даже. В этот раз Бруно отвечал, так, что у Камило подкосились ноги: тягуче, словно по губам разливали мёд… жадно, будто у Бруно отнимут любимого… и распутно настолько, что выступил стыдливый румянец. — Я всё ещё хочу показать тебе. После бесконечно долгого поцелуя тело отказывалось подчиняться, и Камило не сразу понял, о чем говорит дядя. — М? — Идём.