Рыцарь для принцессы

В детскую хирургию люди всегда нужны. Это такая область, где больше рук и новые умы способны совершать прекрасные дела. Сокджина в свое время заманили сюда ровно такими же историями. О том, как прекрасно спасать маленьких милых деток, о том, как будут благодарны их родители, о том, как восхитительно ты будешь чувствовать себя, сделав чью-то едва начавшуюся жизнь вновь полноценной. Будучи интерном, Сокджин действительно думал, что так оно и будет. Он пришел спасать жизни, он был достаточно хорош в этом. Он рассчитывал на общение с очаровательными крошками и на улыбки их родителей. Он хотел делать мир лучше, спасая тех, кто лишь начал познавать его. Что ж… реальность оказалась во много раз мрачнее той безупречной картинки, которую Сокджин воображал себе. Все вокруг улыбались ему в лицо и тут же кривились, стоило отвернуться. Родители пациентов не были приветливы к нему, они только требовали чего-то, обвиняли его в чем-то и ждали решения всех их проблем. О нем шептались, ему завидовали, хотя он даже не был лучшим в своей группе. Единственными, в ком Сокджин не был разочарован — это дети. Они действительно были такими: милыми и благодарными. Они слушали его и звали красивым доктором, хватаясь за кусочек его розового халата, который он всегда надевал, собираясь на обход. На полах часто появлялись маленькие наклеечки или рисунки, которые было действительно жаль терять после стирки. В больнице его за глаза звали принцессой. И дело было не в розовом халате. С каждым годом, проведенным в больнице, Сокджин обрастал слухами о себе и броней из язвительности, которой он смог бы отгородиться от желающих задеть его. Он поднялся от интерна до заведующего отделением за двенадцать лет, но этого, очевидно, было недостаточно, чтобы его воспринимали всерьез. Наоборот, все как будто решили, что это не было долгой и болезненной дорогой наверх, а всего лишь подачками за красивое лицо и длинные ноги, раздвинутые перед главврачом. Сокджин не спешил переубеждать кого-либо. Оправдываться казалось… таким низким. В конце концов, это он был здесь начальником. И если они не хотели уважать его за его заслуги или личность… это их выбор. Однако за ним тоже оставался выбор. Например, выбор, кого сократить за просиживание задницы на рабочем месте. Или за распускание сплетен. Или за попытки не вылететь с работы, пробравшись к нему в постель. Они говорили его характер ужасен. Они говорили он такой самовлюбленный. Они говорили ни за что не связывайтесь с ним. К такому тоже привыкаешь. Если тебя считают заносчивым и надменным, то почему бы… не быть таким. Если они видят его принцессой, то пусть и обращаются как с принцессой. На меньшее Сокджин теперь размениваться не собирается. Обычно ему не дают практикантов. Это не имеет смысла — студенты должны заниматься постановкой диагнозов, наблюдать за операциями, в общем, быть в поле. Сокджин не так уж часто может позволить себе отвлекаться от своих важных дел заведующего, поэтому, когда он видит на своем пороге высоченного перепуганного пацана, мнущего в руках распоряжение о месте прохождения практики… он удивлен. — Ты кто? — Ким Намджун, сонбэним. Меня направил к вам доктор Мин, потому что я, эм… он сказал, что с вами мне будет лучше. — Студент неловко чешет загривок, бегая глазами по всему кабинету. Наверняка его успели предупредить, к кому отправили. Что ж, ожидаемо, что он так нервничает. — И почему же доктор Мин решил, что со мной лучше? — Сокджин устало опирается щекой на ладонь, рассматривая практиканта в ответ. — Потому что, эм… он сказал, что с вами я никого не покалечу. — Студент вздыхает, разочарованный собой и ситуацией в целом. — Ты покалечил кого-то из детей? — Сокджин спрашивает настороженно, фокусируясь на чужом лице. Прошла всего неделя с момента, как студентов скинули на больницу. Жалоб за это время не поступало. И это означает, что либо сообщить еще не успели, либо кто-то решил скрыть от заведующего информацию, прикрывая свою шкуру. — Нет! Нет, конечно нет, сонбэним. Нас еще не пускали к детям. Но я бы ни за что. — Тогда в чем дело? Говори побыстрее. — Простите, сонбэним. Доктор Мин сказал, что я слишком неаккуратный, и поэтому я не могу быть со всеми в лабораториях. Он сказал, что вы найдете для меня задание получше. Простите, сонбэним. — Студент виновато опускает голову, топчась на месте. Сокджин вздыхает. — Ты просто криворукий, не так ли? — Неловкий, сонбэним, — поправляет его мальчишка. — Я осторожен с тем, на чем сосредоточен. Но в плане повседневных вещей… бывают осечки. — Студент не оправдывается. Объясняет. Сокджин хмыкает в ответ. — Что бы там ни было, я не беру студентов. Обратись в администрацию и скажи, чтобы тебя перераспределили. — Дело в том, что я уже был там, сонбэним. Ни у кого больше не было свободных мест, поэтому я здесь. — Он пожимает плечами, выглядя немного виноватым. Сокджин вновь вздыхает, сжимая пальцами переносицу. — Ладно. Вот, как мы поступим… — Ким Намджун. — Да. Ты придешь сюда завтра к девяти. Принесешь мне сладкий латте с карамелью, и мы решим, что мне с тобой делать. А теперь иди. — Но сейчас ведь только три часа дня, сонбэним… — Практикант смотрит на часы на своем запястье. Сокджин обращает внимание, что он носит их циферблатом внутрь. Так делал его отец. — Поздравляю, ты можешь пол дня отдыхать. Это хорошо для тебя, разве нет? — Сокджин смеряет его взглядом вновь, останавливаясь на глазах. Студент не выглядит напуганным, скорее озадаченным. Он действительно такой высокий. У него длинные руки и ноги, волосы острижены коротко, но выглядят хорошо. Он чем-то похож на самого Сокджина, когда он был в том же возрасте. — Хорошо. Как скажете, сонбэним, значит увидимся завтра в девять. Хорошего вам дня. — Студент кланяется больше чем на шестьдесят градусов и улыбается, вновь глядя в глаза. Сокджин щурится, сбитый этим с толку. У студента ямочки на щеках и улыбка очень широкая. Интересно, как долго она продержится.

***

Сокджин приходит на работу к половине девятого. Это достаточный запас времени, чтобы подготовить список дел и направить мысли на рабочий лад. К тому же, его квартира всего в десяти минутах ходьбы от больницы, поэтому ему не нужно вставать ни свет, ни заря, чтобы в предрассветных потёмках добираться до рабочего места, как это делают Юнги и его парень. Сокджин не понимает, как кто-то такой как Юнги, который и ложиться-то под утро, способен вставать столь рано и ещё отвозить своего пацана на утренние тренировки перед тем, как самому поехать на работу. И после этого ещё действительно хорошо выполнять свою работу. Наверное, Чонгук действительно способен творить чудеса. Сокджин здоровается с Миен и Сунан в регистратуре, проходит по коридору до лифта, на ходу расстегивая пальто. Сегодня дел должно быть не так уж много — основную массу ему удалось разгрести вчера. Однако подходит пора отчетов, а от них никогда не знаешь, чего ожидать. Поэтому Сокджин не рассчитывает уйти домой пораньше и готовится к тому, чтобы поднапрячь мозги в очередной раз. В таком настроении, закидывая пальто на сгиб локтя руки, в которой он так же удерживает дипломат, Сокджин выходит из лифта и заворачивает к своему кабинету. Чего он не ожидает, так это увидеть идущего ему навстречу студента, потревожившего его вчера. — Доброе утро, сонбэним! — Студент кланяется, уступая дорогу. — Что ты здесь делаешь? — Иду за вашим утренним латте. Сахар и карамель, я все запомнил, сонбэним. — Студент улыбается, сияя ямочками. Сокджин хмурится сильнее, не понимая. — Ты был здесь? Зачем? Ещё рано. — Руководитель рекомендовал нам всегда приходить пораньше и спрашивать, не требуется ли помощь. — Студент смотрит в глаза, отвечая. Не прекращает улыбаться. Сокджин начинает думать, что он, возможно, дурак. — И кому здесь потребовалась помощь? — Сестра Ким попросила меня расставить карты по алфавиту. — Она не может справиться со своей работой сама? — Я уверен, она может, сонбэним. — Студент хмурится, очевидно не понимая, что Сокджин проверяет его эмоциональность. — Я всего лишь помог ей, потому что был не занят. Зато сестра Ким смогла скорее приступить к другим своим делам. Вы считаете это неправильно, сонбэним? Сокджин не слышит упрека, за который мог бы сделать выговор. Не слышит и обиды. Студент как будто спрашивает его мнения. — Всем следует выполнять свою работу. Медсёстрам — сортировать карты. Студентам — выполнять данные им указания. — Сокджин нажимает кнопку на корпусе телефона и коротко проверяет время, улыбаясь. Он показывает экран студенту, не скрывая ухмылки. — И ты, помогая другим выполнять их работу, со своей не справляешься. На экране стрелки показывают, Сокджин уже знает, почти девять. Что значит, что как бы этот парень не поторопился, вовремя вернуться с кофе он не успеет. Студент хлопает глазами, озадаченно переводя взгляд с экрана чужого телефона на лицо Сокджина и назад. Он открывает рот, но не задаёт вопрос. Вместо этого улыбается, принимая поражение. — Простите, сонбэним. Впредь я буду внимательнее. Если вы все ещё хотите кофе, я схожу за ним и потом задержусь, на сколько потребуется. — Иди. Сокджин заходит в свой кабинет, хлопая дверью. Студент остаётся позади, но не выглядит растерянным. С ним что-то не так, но Сокджин не может понять, что именно.

***

— Через пять минут в моем кабинете, — Сокджин бросает это через плечо, сразу же направляясь к выходу из кафетерия. — Не опаздывай. — Не опоздаю, сонбэним! Студент улыбается ему в спину, снова опускаясь на свое место. Он едва не переворачивает ладонью поднос, но за него вовремя хватается его друг, спасая от бедствия. Сокджин видит это через отражение в витрине с сэндвичами. — Боже, осторожнее, Джун-а, — со вздохом говорит друг студента, возвращая все на места. — Он такой холодный тип, просто кошмар. Зачем ты так скачешь вокруг него? — Вопрос звучит достаточно громко, чтобы Сокджин услышал. Услышать ответ одновременно и хочется, и нет. И так ясно, зачем — зачет по практике студент получит только с рекомендательным письмом от наставника. Если он не будет прыгать вокруг Сокджина, тот ничего хорошего в письме не напишет. Элементарная математика. Но студент говорит: — Не знаю. С ним весело. Сокджин тормозит у двери, держась за ручку. Входящий в кафетерий доктор Квон чуть не дает ему этой дверью по лбу, сразу же тушуясь и принимаясь извиняться. Сокджин хмыкает, не утруждая себя комментариями, и спешно выходит, направляясь к себе. Он проверяет время, засекая, как скоро студент прибежит к нему. После того раза с кофе неделю назад он действительно ни разу ещё не опоздал. Сокджин пока не знает, в чем секрет, но хочет. Студент явно играет не по правилам.

***

— Сонбэним, что мне делать дальше? — Студент подходит со спины, чем пугает ужасно. Сокджин вздрагивает, задевая подставку с карандашами, которая сразу же рассыпается по всему столу. — Боже, ты можешь делать что-то нормально вообще. — Сокджин шипит недовольным котом, принимаясь запихивать карандаши и ручки назад в стакан. До этого они стояли по определенной системе, которую он подобрал для себя спустя долгое время работы в этом кабинете, но сейчас времени расставлять их нет совершенно. Отчёты нужно закончить в ближайшие сорок минут, чтобы отправить студента отнести их до закрытия отдела кадров. Переносить это дело ещё на день Сокджин не имеет ни малейшего желания. — Простите, сонбэним. Позвольте. — Студент забирает у него из рук ручки и саму подставку. Оставляет только любимую сокджинову перьевую ручку, которой он всегда подписывает важные бумаги. Он считает, что этой ручкой его подпись получается особенно впечатляющей. Студент, вероятно, даже не зная причины, запомнил, чем Сокджин пишет от случая к случаю. Приятная мелочь. Студент садится вместе с канцелярией рядом. Не в другом конце стола, а пододвигает стул ближе и садится с торца, занимая маленький кусочек не занятого бумагами места. Там он принимается сортировать карандаши и ручки по цветам и толщине линии, выглядя при этом ужасно сосредоточенным и немного расстроенным. Сокджин отвлекается от чтения отчёта непозволительно много раз в следующие пару минут. И все ради того, чтобы посмотреть, как продвигается выборка студентом ручек. Тот явно затягивает с этим не таким уж сложным занятием, чтобы больше не прерывать и не пугать. Однако он не выглядит пристыженным или раздраженным. Скорее недовольным. — Что у тебя с лицом? Студент вскидывается, чуть снова не разрушая разложенные им по системе ручки и карандаши, смотрит глаза в глаза. — Что-то на моем лице? — Да. Твоя недовольная мина. — Сокджин цокает, откладывая ручку. Он кладет голову на сцепленные в замок пальцы, наклоняясь и задумчиво разглядывая лицо студента. — Давай, скажи, что думаешь. — О чем вы, сонбэним? — Ты же хочешь что-то сказать. Я слушаю. Студент хмурится, поджимая губы. Он отводит глаза, раздумывая, и Сокджин подмечает его широкую челюсть и шею. Последняя кажется немного красноватой. Как если бы ее часто тёрли. — Время ограничено. Говори сейчас или молчи вечно. — Сокджин хмыкает на свою шутку, улыбаясь. Он начинает складывать в стопку уже подписанные листы, чтобы не растрачивать время. — Сонбэним, что вы делаете после работы? Сокджин тормозит, переваривая услышанное. Это ведь не может быть то, о чем он думает? — Ты что, на свидание меня зовёшь, студент? — Он говорит с прикрытой угрозой, настороженно. Подобное уже случалось. Некоторые думают, что если сводить заведующего поужинать и хорошенько трахнуть, то он закроет глаза на многие другие вещи. Например, на недостачу лекарств. Или на дрянное обращение с пациентами. К их сожалению, Сокджин никогда не был того же мнения. Если студент хочет от него того же, чтобы закрыть свою дурацкую летнюю практику, Сокджин будет ужасно разочарован. Снова. — Хотел предложить прогуляться, если вы не заняты. Вечерние прогулки благотворно влияют на нервную систему и помогают лучше спать, сонбэним. Студент улыбается, говоря это. Он не напуган и не ощущает неловкости. Сидит и светит ямочками на щеках. Как будто даже не понял, что ходил по грани мгновение назад. Сокджин его решительно не понимает. — Намекаешь, что я нервный? — Сокджин поднимает брови, продолжая этот нелепый разговор. Теперь уже интересно, что скажет студент дальше. — У вас утомительная работа, сонбэним, — студент кивает на отчёты. — Я просто подумал, что мы могли бы прогуляться, чтобы вы отдохнули от нее. — Зачем в моем отдыхе от работы ты? Студент пожимает плечами, улыбаясь шире. — Мне говорили, что из меня получается неплохая компания. И я могу купить вам кофе. Сокджин рассматривает его внимательнее. От темноволосой макушки до груди, спрятанной под зелёным джемпером. В отличие от остальных практикантов, этому студенту сейчас носить халат нет необходимости. Как и сам Сокджин, он постоянно находится в кабинетах, поэтому… зелёный джемпер. Хорошо сидящий зелёный джемпер на молодом парне с ямочками на щеках. Если бы Сокджин мог рассматривать студентов, проходящих у него практику как потенциальных временных партнеров, он бы мог оценить этого парня. Но он нет. И на это есть чуть больше причин, чем их рабочие отношения. — Нет. — Хорошо. Вы не должны ходить со мной, сонбэним, но просто попробуйте сделать это самостоятельно. Уверен, вам понравится. — Студент ставит собранный стакан с карандашами на место и берется за другой край папки бумаг, которые Сокджин все ещё держит в руках. Он тянет ее на себя, и они так и зависают в этой неловкой паузе, во время которой Сокджин пытается осмыслить чужие слова и подтекст, все ещё не отпуская бумаги. — Сонбэним? — У тебя есть десять минут, чтобы отнести им все. Завтра не приходи — я уеду на конференцию. Студент прощается, снова кланяясь, как и каждый раз. Он улыбается, показывая ямочки и щуря глаза, после чего выскальзывает за дверь, оставляя Сокджина в его кабинете наедине с собой. На стуле, пододвинутом к торцу стола, он замечает небольшую записную книжку. Коричневая обложка и много маленьких разноцветных торчащих закладок с разных сторон. В середине вложена ручка, выполняющая функции закладки. Сокджин видел прежде эту книжку в руках студента. Он видел его, пишущего в нее что-то и вклеивающего эти закладки. Книжка лежит ещё около часа на стуле, пока Сокджин ждёт, чтобы студент вернулся за ней. Он смотрит на нее раз или десять, прежде чем, собираясь домой, засунуть ее в карман плаща и всю дорогу ощущать фантомное тепло, греющее ладонь.

***

Конференция унылая. Очередное обсуждение побочек от новых препаратов и вопросов гуманности их испытаний. Ничего нового, ничего требующего внимания. Сокджин, сидящий ближе к выходу из зала, откровенно скучает, наблюдая за ответчиками, подперев голову пальцами в районе виска. Плащ, лежащий на коленях из-за слишком длинной очереди в гардероб, постоянно норовит сползти и упасть, он тяжелее, чем обычно. Именно эта мысль заставляет Сокджина вспомнить о блокноте, оставленном студентом. Даже не пытаясь бороться с совестью, Сокджин достает книжку и открывает в самом начале, принимаясь за чтение. Наверняка даже кривые записи студентов увлекательнее, чем чтение с листа от заикающегося лаборанта.

27.04

Получить новый студенческий

Зарегистрироваться в клубе

Приготовить ужин

Записи начинаются с ни к чему не привязанного числа. Возможно, этот ежедневник — продолжение вереницы других таких же. Если студент действительно пишет много и каждый день, то это довольно логично. Упорядоченность и организованность — хорошие качества, своих подчинённых Сокджин за них обычно уважает.

06.05

Отнести посуду госпоже Пак

Встретить Тэхена

Коллоквиум по фарме

Сдать в ремонт ботинки

Сокджин улыбается, вспоминая, как сам мучился в университете с тестами, опросами, лабораторными и морем практики, в которой он стал хорош только через очень и очень долгое время. Интересно, в чем хорош этот студент? Удается ли ему анатомия так, как удавалась Сокджину? Лучше или хуже он в ботанике? Кто такой Тэхен?

17.05

Договориться о практике

Починить лампу

Отдать конспекты Ынхэ

Досрочный зачёт

В записях студента много имён. Некоторые, как Тэхен или Хосок, повторяются чаще, другие — пару раз или даже единожды. Очевидно, знакомых и связей у студента много. В университете, наверное, его хорошо знают. Может быть, даже любят. Вопрос лишь в том, как он сам относится к этому. Считает ли за должное, добивался ли этого, переживал ли, что будет одинок? Записная книжка — не дневник. Она не даёт ответов на вопросы Сокджина, но вместо этого показывает незначительные детали о студенте. Вроде его ужасного почерка, свойственного тем, кто пишет быстро и много. Или привычки сокращать половину слов так, чтобы и самому с трудом разбирать их позже. Сокджин понимает написанное только благодаря богатому опыту больничного заведующего. Ежедневник пестрит закладками с датами и восклицательными знаками в дни зачётов и важных студенту встреч. Среди всего многообразия Сокджин находит не только короткие тезисы с общими напоминаниями, но и чуть более подробные заметки. В них студент пишет о том, что ему стоит больше времени выделить на подготовку к олимпиаде или размышляет о том, что подарить Тэхену на приближающийся день рождения. Сокджин улыбается, думая, что Тэхен будет рад тому, что получит. Он сам был бы рад уже тому, что кто-то с таким трепетом заранее подбирал бы ему подарок. Обычно Сокджин подарки получает от старшего брата и Юнги. Они не сильно парятся, просто спрашивая его, чего бы хотелось или же вручая конверты. Иногда Чонгук решает выделиться и подарить что-то отдельно от своего парня. Ещё дарит, конечно, больница. Сокджин эти корзинки и венки терпеть не может, но благодарит каждый раз.

05.06

Забрать ключи у Хосока

Занести доктору Мину колбы

Убраться в лаборатории

Сообщить доктору Ким Сокджину о переводе

Обед с Хосоком

Сокджин цепляется за свое имя, вырываясь из раздумий о подарках. Это именно тот день, в который он познакомился со студентом. Когда он заявился на его порог виноватым щенком и так и остался. Опираясь на предыдущие записи, нетрудно сложить два плюс два и понять, почему злобный гремлин Мин Юнги выгнал его из своих лабораторий. Сокджину почему-то крайне весело представлять, как все это могло происходить. Юнги наверняка психовал. Редкое зрелище. Жаль, что упущенное. Кто-то рядом шикает на него, и Сокджин понимает, что хихикал вслух. Вероятно, будь он ещё немного громче, выступающие могли бы принять его смех на свой счёт. И тогда не избежать неловкости и объяснений.

06.06

Принести доктору Киму латте с сахаром и карамелью

Расставить карты по алфавиту

Обед с Хосоком

Заполнение отчётов

Сокджин смотрит на перечеркнутую строчку слишком долго. Он листает записи немного вперёд, не вчитываясь, но выискивая то же самое. Студент обедает с Хосоком каждый день. Все время практики. Кроме того дня, когда Сокджин из вредности задержал его за оплошность с кофе, в которой тот изначально не был виноват. Ох. Что ж, это было воспитательной мерой. Хотя, может быть, и излишне жестокой для первого дня.

20.06

Отнести свитера в химчистку

Принести доктору Киму латте с сахаром и карамелью

Предложить доктору Киму прогуляться (?)

Сокджин разглядывает неровный вопросительный знак. Он сильно выделяется, обведенный несколько раз. Как будто написавший предложение студент был крайне не уверен в том, стоит ли вписывать его в список дел. Он не выглядел взволнованным, когда озвучивал предложение. Может ли быть, что он так нервничал при самой мысли сделать это? Да к тому же размышлял об этом так долго. Мило. Сокджин листает ежедневник дальше, видя все больше заметок о себе. О своих предпочтениях в общении, о любимой ручке, о том, во сколько он уходит на обед и каким маршрутом возвращается, чтобы осмотреть все рабочие места подчиненных. Записи перемежаются с заданиями, выданными им самим, создавая впечатление, будто ничего кроме Сокджина в жизни студента больше не осталось. Однако нет, там все те же обеды с Хосоком, встречи с Тэхеном по субботам, службы ремонта и мелкие бытовые дела. Но в процентном соотношении записей о Сокджине слишком много. Это тешит самолюбие и самую малость греет щеки.

25.06

Принести доктору Киму латте с сахаром и карамелью

Пригласить доктора Кима на прогулку

На этот раз строчка подчеркнута. В конце стоит уверенная точка. И дата с заданным вопросом совпадает. Значит, это все же было обдуманное предложение. Значит, студент понимал, что и кому предлагает. Последняя запись, которую Сокджин видит, датирована сегодняшним числом.

26.06.

Принести сонбэ латте с сахаром и карамелью

Спросить, как прошла прогулка

Короткое сонбэ вместо доктора Кима заставляет Сокджина удивлённо поднять брови. До этого он даже не обращал внимания, как формально студент называл его в собственных записях. Однако то, что он вдруг сменил обращение, в таком контексте выглядит значимым. Это не просто способ сократить слова. Остаток конференции Сокджин сидит, испытывая скуку ещё сильнее, чем до этого. Теперь ему не хочется быть здесь не просто потому, что это его дурацкая обязанность. Но и потому, что сейчас он мог бы сидеть со студентом в своем кабинете и слушать эти его вопросы о прогулке, глядя на ямочки на щеках и стянутую зелёным джемпером грудь. Дурацкие мысли во время дурацкой конференции.

***

После выходных, проведенных дома, Сокджин выходит на работу в приподнятом настроении и в предвкушении встречи со студентом. В кармане плаща он сжимает ежедневник. В кабинете, завершая раскладывать принесенные из дома бумаги, Сокджин задумывается о том, как ему вернуть книжонку владельцу. Положить на тот же стул и сделать вид, что он его даже и не заметил? Или же указать на него? Или, может вручить из рук в руки? Студент прерывает поток мыслей, заглядывая внутрь после короткого стука. — Сонбэним, доброе утро. Я принес ваш кофе. У студента на щеках ямочки, а свитер вдруг не зеленый, а коричневый. Он кажется много мягче предыдущего, и это заставляет Сокджина ощутить странное довольство. Студент проходит ближе, ставит стаканчик кофе на обычное место, а после берет убранный уборщицами стул и пододвигает его назад, туда, где сидел в прошлый раз, слишком близко и слишком очевидно намеренно. Он достает из своей сумки другой ежедневник, пролистывает всего пару страниц, прежде чем щелкнуть ручкой и записать что-то. Сокджин наблюдает за ним, не скрывая. — В четверг у тебя была другая книжка. — О, я ее потерял. Со мной часто такое случается. Не переживайте, у меня дома целый запас ежедневников. А еще я всегда все дублирую в телефон. — Студент улыбается, фыркая. Он выглядит радостным. Как будто абсолютно любое внимание со стороны Сокджина заставляет его чувствовать себя лучше. Действительно как… как щенок. Сокджин неловко поджимает губы, сжимая тот, другой, ежедневник в правой руке, не видной из-за стола. Он садится и выдвигает нижний ящик, быстро вкладывая книжку туда. Он разберется с этим позже. Обязательно. — Слышал, доктор Мин уже водил твою группу к детям. — Сокджин бросает это как будто невзначай. Ему так хочется увидеть какие-то эмоции. Услышать что-то кроме вопросов о бумагах и кофе. Ему вдруг хочется элементарно со студентом поговорить. Студент отрывается от своих записей, полностью разворачиваясь к Сокджину корпусом. Он кладет руки на стол и кивает, подтверждая. — Мой друг Хосок рассказывал мне об этом вчера. Они были в нескольких палатах и видели интенсивную терапию. Ту, где подростки. К малышам доктор Мин пустить отказался. — Студент рассказывает воодушевленно. Чувствуется, что ему это все важно. Сокджин в этом видит себя, только моложе, проще, радостнее. Почему студента за эти качества все так любят? Почему Сокджина считали дураком? — Хочешь увидеть детей? У студента глаза загораются от восторга. Он открывает рот, но ничего не говорит. Кивает несколько раз так сильно, что чуть не скидывает с головы свои смешные огромные очки для чтения. — Поднимайся. Сокджин никогда не совершает обходы так рано. Обычно он наоборот заходит к маленьким пациентам вечером, когда там никого уже практически нет, кроме пары сиделок. Он никогда не ходит с кем-то. Но он достает из шкафа свой розовый халат, берет пачку фломастеров и кидает запасной халат в руки студенту. Тот все еще пялится на него огромными счастливыми глазами. Как будто Сокджин собирается ему не больных детей показывать, а новогоднюю елку зажигать. Они выходят из кабинета молча. У большей части докторов рабочий день только начинается. Те, кто был на дежурстве, лениво собираются по домам. Сокджин надеется застать пересменок, чтобы никому не попадаться на глаза. Почему-то не хочется. Не сейчас. Не с ним. Сокджин простукивает по двери палаты ритм. Дожидается топота, перемешанного с шарканьем тапочками только после открывает дверь. В палате шесть кроваток, много тумбочек и разных игрушек. Здесь находятся дети, которым уже совсем скоро на выписку. Они стабильны, активны, почти полностью здоровы, не считая шрамов, оставленных операциями. Но и они должны сойти в скором будущем, не оставив о больнице никаких воспоминаний. — Красивый доктор! — Хэен, сидящая на самой дальней койке, резво спускается с нее, чтобы подбежать к Сокджину и обнять его за ноги. Ему ничего не остается, кроме как приобнять ее в ответ за плечи и погладить по голове. — Опять не соблюдаешь режим, Хэен-а? — Он улыбается, глядя на нее. Он всегда улыбается, находясь среди детей. Они напоминают ему, почему он все еще занимается этим. Почему терпит все остальное. Вот только ради этого. — Кто это с тобой? Хэен отходит в сторону, прячась за полой халата. Сокджин смотрит на нее, а после на еще четверых своих пациентов, чуть ли не с головой укрытых одеялами. Сестра Ли, сидящая в углу палаты, улыбается коротко, возвращаясь к чтению журнала. Она никогда не задает никаких вопросов и позволяет Сокджину делать все, что ему кажется правильным. Одна из тех немногих сестер, которая ему нравится. Он поворачивается к студенту, оглядывая его. Тот стоит каменной статуей, глядящей в самую душу. Он так очевидно ждет отмашки о том, что ему можно сделать что-то, что Сокджин не может не подумать вновь о том, до чего он похож на щенка. На воспитанного такого, холеного, доброго щенка. В детстве Сокджин хотел именно такого. — Это… — Сокджин мнется секунду, сомневаясь. Он ни разу еще не делал этого. Но, наверное, это хорошее место. — Это Намджун. — Имя дается неожиданно легко. Как будто бы Сокджин только так своего студента и называл. — Он мой друг, поэтому я привел его познакомиться с вами. Поздоровайтесь с ним скорее. — Привет, Намджун-оппа! — Намджун-хен тоже доктор? — У Красивого доктора друг тоже красивый! Дети кричат наперебой, заливаясь смехом и выползая из кроватей вслед за Хэен. Сокджин смотрит на них всех, чувствуя одновременно трепет и гордость. Не все из них недавно были такими активными, не все могли себе позволить такими быть. Он рад, что сейчас все изменилось. Студент… Намджун стоит, улыбаясь широко, показывая свои ямочки всем вокруг. Он сосредоточен на том, чтобы поочередно отвечать на вопросы, которые сыплются на него слева и справа. Он приседает на корточки, чтобы услышать, о чем спросит его Чонсок, всегда стесняющийся задавать вопросы громко. Сокджину эта картина приходится по душе. Он подхватывает Хэен на руки, вместе с ней усаживаясь на никем не занятую постель, чтобы немного понаблюдать за Намджуном, общающемся с детьми. Если в будущем он хочет связаться с детской хирургией, ему придется научиться искать к ним подход. Без Сокджина. Однако он, кажется, в помощи не нуждается уже сейчас. Он показывает что-то на своем телефоне, заставляя Чонсока и Дахен подпрыгивать на месте от восторга, и Сокджину остается только гадать, что же именно так их впечатляет. Хэен, заскучав отдельно от остальных ребят, привычно тянется в карман сокджинова розового халата, чтобы достать фломастеры. Она выбирает зеленый и коричневый, сразу в две руки начиная рисовать деревья немного ниже крайней пуговицы. Сам Сокджин только придерживает ее за ноги, чтобы не сползала с коленей, продолжая наблюдать за остальными детьми, окружившими Намджуна. — Я тоже буду таким большим и сильным, когда вырасту. — Чонсок заявляет это, с вызовом глядя на Сыльги, всегда подтрунивающим над ним из-за роста. Намджун кладет свою ладонь ему на плечо, привлекая внимание, прежде чем заверить, что обязательно так и будет. — Оппа, а твой халат тоже можно раскрасить? — Дахен и Наын спрашивают Намджуна, но внимание на них концентрирует и Сокджин тоже. Он не говорил об этом Намджуну, не объяснял, зачем берет фломастеры. — Конечно. Хотите нарисовать стегозавра? — Да! Сокджин выдыхает, только сейчас заметив, что до этого ожидал реакции, затаив дыхание. Так он показывал им на телефоне… динозавров? Ох. Сокджину так нравятся диплодоки. Они проводят время в палате вплоть до самого обеда, хотя оба знают, что из-за отложенных дел придется остаться допоздна после. Но ни Сокджин не озвучивает этого, ни Намджун не выражает опасения, поэтому… Они рисуют с детьми динозавров, и Сокджин чувствует себя так хорошо, как не чувствовал очень и очень долгое время. Как будто бы он снова интерн, только-только попавший в больницу и восторгающийся буквально всем вокруг. Сейчас его восторг тише. Он ощущает скорее тягучее удовлетворение и спокойствие, которого не хватает в обычные дни. Может быть, ему стоит брать Намджуна на вечерние обходы. Если он согласится задерживаться. Было бы славно. Дети точно будут рады.

***

— Хочешь посмотреть операцию? — Сокджин спрашивает, заставая Намджуна врасплох. Тот стоит в кафетерии, выбирая между вишневым и виноградным соком, полностью погруженный в мысли о чем-то наверняка не связанным с работой и учебой. Намджун оборачивается к нему, поднимая брови. Очки, которые он снова забыл снять, забавно сползают чуть ниже, и Сокджин поправляет их на голом инстинкте, совсем не задумываясь, зачем и с кем делает это. — Хочу. — Намджун улыбается, не комментируя. Он наклоняет голову, глядя в глаза и заставляя Сокджина стремительно краснеть ушами. — Будь на третьем этаже через два часа. Сокджин уносится прочь, не объясняясь и не выказывая никаких других эмоций. Он ведь главный, он старше, он не может краснеть из-за студента. Что за глупость. Операцию Сокджин проводит сам. Он не часто оказывается в поле, занятый бумажной волокитой и вопросами юридического и прочих характеров. Именно поэтому и зовет Намджуна посмотреть. Хочется показать ему, что Сокджин на своем месте не просто так. Все время долгой и муторной операции Сокджин чувствует взгляд на себе, а не на мальчике, чью плечевую кость он собирает заново. Ну и чему этот глупый студент научится, если смотрит совершенно не туда.

***

— Сонбэним, что-то не так? — Намджун спрашивает тихо, чтобы не напугать. Сокджин и не пугается. Находясь в одном пространстве с одним человеком так много времени кряду… привыкаешь к мысли, что он всегда поблизости, всегда рядом. Сокджин пытался поговорить об этом с Юнги, и тот сказал, что не испытывает ничего подобного ни с кем из своих практикантов. Одно с Юнги пространство так часто делит только Чонгук, который с ним и живет, спит, ест. У студентов же есть задания, график, план, дела вне больницы. Студенты не хотят таскаться за наставником верными щенками. Сокджин хмурится, прокручивая эту мысль в голове снова. — Сонбэним?.. — Я вчера ходил гулять. — О, — Намджун кивает. — Вам стало лучше? — Да. Наверное. Я не знаю. — Вы не знаете, чувствуете ли себя лучше? — Намджун наклоняет голову привычным движением, заставляя что-то внутри Сокджина сжиматься из-за того, что он знает, что и как студент сделает в следующий момент. Что он знает, какой у Намджуна будет улыбка, как лягут его волосы, как сдвинутся его очки. — Не знаю, в прогулке ли дело. Намджун кивает, кривя губы. Он всегда так делает, когда задумывается. Обычно он еще начинает трогать край своего джемпера, катая ткань между большим и указательным пальцами. Он и сейчас делает это. — Что ты делаешь сегодня вечером, Намджун? Сокджин улыбается, принимая неосторожное и по всем фронтам глупое решение. — Я… ничего, сонбэним. А вы хотите позвать меня на свидание? Намджун фыркает, позабавленный. Такой неожиданно наглый, сбивающий Сокджина с ног прямолинейностью. — Может и хочу. — Намджун улыбается, прикрывая глаза. Его улыбка становится шире, а после он коротко смеется, снова глядя Сокджину в лицо. Он выглядит довольным и спокойным. И сердце Сокджина заходится стуком быстрее.

***

Сокджина за глаза зовут в больнице принцессой. Что ж, он ведет себя с ними соответствующе, оправдывая титул. Намджун зовет его мой принц, целуя в щеку у дома. И Сокджин себя так и чувствует, не обязанный во что-то играть. Намджун говорит ты красивый. Намджун говорит ты умный. Намджун говорит хочу поцеловать тебя. И так вдруг все равно становится, кто еще что говорит, кроме него, все так же ярко улыбающегося Сокджину изо дня в день. И кто что думает — тоже все равно. И даже на Юнги, отыгрывающемся за годы подколок по поводу возраста Чонгука тоже все равно. Сокджину вдруг так нравится чувствовать себя принцессой, имея за спиной рыцаря.