fake friend.

Пату противно до пиздеца. Отец, слащаво улыбаясь, до одури приторно зовёт Ин своей дочерью. Па, улыбаясь во все тридцать два, мягко гладит свою девушку по волосам и целует в нос. Пат морщится, еле удерживаясь от брезгливого сплёвывания. Вот так все и происходит. Партнёра одного ребёнка они обхаживают, услужливо интересуются совместными планами на будущее, нетерпеливо спрашивают про свадьбу. А старший сын, наперевес с разбитым сердцем, вынужден наблюдать, да лыбу давить, мол счастлив за сестру до звёздочек перед глазами, а он счастлив, но обида, будто шарф колючий, давит и душит, да так, что шарики за ролики заезжают и виски вот-вот взорвутся. Прану честно нихуя не проще. Мать и ее отвращение к соседям понять может, а вот оправдать разрушение сыновьей жизни - нет. Отец - каблук каблуком, слова вставить не может, хотя слышит, как сын слезами давится, видит, как сильно и часто хватается за футболку в области сердца, слышит, как Пат в окно по ночам прокрадывается, матерясь, падая, новые шишки раз за разом набивая, и ничего с этим не делает. Все катится в пизду со всеми семейными ценностями, когда мать Прана за шкирку тащит Пата к бывшему однокласснику, Пран за ней скулящим щенком, клянётся, сделает это и он ее не простит. Отец Пата ударяет сына, да так, что тот падает, обдирая все руки. — Да пошёл ты, живите с двумя дочками, раз сын вам не нужен, – Пран его за руку тянет. Матери кидает колкое: — Ненавижу, – к машине Пата бегут, не обращая внимания на крики за спиной. Кошельки очень кстати оказываются с собой, а значит, что прорвутся и похуй. Пран плачет, в волосы руками зарывается, парень его мягко сжимает ему ладонь. Пат свои слёзы сдерживает, он потом поплачет, в дешевом отеле, только тогда, когда своего мальчика успокоит и докажет, что у них будет блядское завтра. В отеле дышать становится легче. Пран засыпает на груди, но сон прогоняют слёзы Пата, градом падающие на лицо почти спящего парня. Сказать что-то хочется, но нельзя. Пат - крестраж, ему плакать на чужих глазах, как на плаху идти. А потому, Пран просто жмётся ближе и мысленно в любви признается. На утро они в ближайшем связном покупают новые симки, старые выкидывают в ближайшую мусорку. Номера друзей сохраняют, долго метаясь , на номер Па Пат отправляет короткое «мы в норме». И они больше не плачут. Гуляют по Чиангмаю, за руки держатся, фотки дебильные делают и все, даже неудачные, заливают в инсту, отмечают друг друга, и теперь начинается жизнь, не горькое существование. Даже три года спустя вернуться не думают, Па зовёт на Новый год, умалчивая тот факт, что она сразу сообщила родителям Прана, что ребята в порядке и пару раз в неделю выходят с ней на связь, но как бы те не просили, номера не даёт, не дала даже своим родителям. Пат отказывает, говорит, что у них уже есть планы, да и столик забронирован, обещает позвонить по фейстайму вечером. Прана ловит, хотя тот на работу опаздывает, на колени усаживает, за шею тянет и целует ненавязчиво, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Пран млеет, руки на плечах устраивает и цомкает напоследок, улыбается ярко-ярко и спешит на работу. Пат улавливает глазами малиновый стикер с надписью «Завтрак в контейнере в микроволновке, сок в холодильнике. Твой заклятый возлюбленный». Кажется, побег был лучшим решением в его жизни.