Отработка в кабинете зельеварения

      Мысли о самоубийстве посещали Снейпа бесчисленное множество раз. Он, еще будучи подростком, уже предпринимал жалкие попытки свести счеты с жизнью, но все время что-то шло не по плану. Шрамы на руках он умело скрывал за длинными рукавами одежды. Следы от удавки — высоким воротом. И лишь спустя долгие годы, постепенно, обрастая панцирем, сумел он выжить. Привыкнуть. Но сквозь толстые холодные стены его души не мог проникнуть ни один луч света, и со временем сердце профессора зельеварения остывало, вскоре и вовсе превратившись в лед.       Стоя на краю подоконника у распахнутого настежь окна, он выглянул вниз — футов тридцать, не меньше.       Сейчас или никогда.       Шаг. Всего лишь шаг и все закончится.       Решайся, Северус…       Ветер гулял в его темных волосах, обдавая легким морозом, но холода он не чувствовал. Не чувствовал уже ничего. Весь шум, доносившийся извне, казался какой-то жуткой какофонией, что эхом отдавала в опустевшей голове. Боль, накануне казавшаяся нестерпимой, уже сошла на нет, оставляя лишь горькое послевкусие.       Он занес ногу, уже готовый шагнуть.       В дверь постучались.       Северус удивленно оглянулся.       Он спрыгнул с подоконника и направился к двери, чтобы узнать, кого там принесло. Отворив дверь, он увидел Макгонагалл. Она, оглядев профессора, что пребывал явно не в лучшем состоянии, ошарашенно произнесла:       — Северус, с Вами все в порядке? Вы ужасно выглядите! Вы не пришли на занятия… Что с Вами случилось?       — Да, прошу прощения… Я немного приболел. Неважно себя чувствую. Не могли бы Вы найти мне замену на пару дней, пока я не приду в себя? — глядя сквозь учительницу, еле шевеля губами прошептал Снейп.       — Да, конечно. Поправляйтесь скорее. Могу кого-нибудь к Вам послать?       — Нет, не стоит. Я предпочту отоспаться и вскоре приду в себя.       — Конечно. Но если что — только дайте знать.       Макгонагалл, еще раз окинув Северуса с ног до головы недоуменным взглядом, поспешила удалиться.       Закрыв за ней дверь, профессор сполз по стене на пол. Ноги уже не держали его. Никаких сил уже не осталось. Желание свести счеты с жизнью отступило, и он, пребывая в безмолвии, просто смотрел перед собой, уже полностью опустошенный.       Бледное ноябрьское солнце, едва поднявшись из-за горизонта, холодными лучами осветило Хогвартс, что погрузился в плотный серый туман.       Вальтер открыл глаза. Стрелки на часах показывали восемь утра. То, что произошло с ним накануне, отдавало жуткой горечью, будто корнями опутало все его сознание. Заволокло, лишая любой попытки здраво рассуждать. Поняв, что дальше так продолжаться не может, он твердо решил уехать. Остаться здесь — навсегда потерять последние частицы ясного рассудка. Без каких-либо внятных мыслей, парень принялся судорожно паковать свои вещи.       — Уеду до воскресенья, никто и не заметит, — шептал он себе под нос. — Записку оставлю. Все равно никому я здесь не нужен. Может, и не хватятся. А там видно будет. Сраные старики, совсем уже довели… Чтоб вам всем пусто было…       На бедрах еще саднили следы от шипов, что оставил хлыст Люциуса. Он даже не удосужился залечить его раны, как это заботливо делал Снейп после очередной экзекуции. Может, Малфой и был гуманнее в своих действиях и вежливее, но истинное отношение к себе Вальтер улавливал безошибочно. И то, насколько скользким и двуличным тот был. Что всегда и во всем искал выгоду лишь для себя. Даже согласившись на призрачное подобие отношений с этим напыщенным красавчиком, скорее всего, тот вскоре, наигравшись, выкинет парня, будто сломанную вещь. Северус, после всего, что между ними было, казался уже таким родным и по-настоящему близким, хоть и не подпускал парня к себе в душу полностью, так старательно водя его вокруг да около. Лишь тонкими намеками, редкими, неявными проявлениями заботы, показывал он то, что Вальтер ему дорог. Хоть не произносил Северус слов любви, никогда не позволял себе сантименты и еще реже — хоть какие-то зримые проявления чувственности, но парень читал это в его глазах. Сквозь тьму и холод их, где-то вдалеке, виднелся слабый огонек, что распалялся с каждым днем все ярче. Живой блеск в его темных глазах, когда Вальтер в очередной раз делал какую-нибудь глупость, заставляя мрачного профессора улыбнуться, постепенно горел все чаще. До недавнего времени…       Когда Вальтер поведал ему о том, что позволил себе Люциус, глаза Северуса вновь заволокло. Погас тот огонь, что так старательно, день за днем пытался добыть юноша. И все вернулось на круги своя. К тому, с чего все начиналось.       Упаковав свои вещи, Вальтер поспешил поскорее покинуть Хогвартс. Оставив на своем столе записку и, на всякий случай, послав сову директору, парень, не оглядываясь, направился прочь. Шаг за шагом он отдалялся от школы. От этих стен, где буквально перевернулась его жизнь. И серый, плотный туман, словно невидимым коконом, окутывал его, постепенно растворяя в себе его силуэт.       Северус очнулся.       Вдруг, ни с того ни с сего, резко пришел в себя. Словно ударом молнии прошибло его голову.       — Вот еще, из-за какого-то Малфоя жизнью кончать… — процедил он вслух. Он неспешно поднялся с пола и поплелся в ванную привести себя в порядок. В голове его начал созревать пока еще расплывчатый план мести белобрысому упырю, что посмел посягнуть на его мальчишку.       «Зная его наивность и любовь к подчинению — понятно, что Люциусу не составило труда им овладеть. Да и Вальтер сам во всем признался. Даже пытался оправдаться. Да и я хорош — не смог ни за себя ни за него постоять», — Северус старательно отмывал с себя всю невидимую грязь, что казалось, налипла на него густым, толстым слоем. — «А уж кто из нас лучший любовник — это мы еще посмотрим. Кончил он с ним раз пятнадцать?! Со мной он и по сорок раз за ночь мог!»       Завершив наводить лоск, профессор поспешил к Вальтеру, дабы еще раз, на трезвую голову обо всем поговорить. Но дойдя до его двери и постучав, ответа он не дождался. Отворив дверь, он оглядел пустовавшую комнату — ни души. Взгляд его упал на письменный стол, где одиноко лежала записка. Снейп взял ее в руки:       «Северус. Если ты это читаешь, знай, что я все еще люблю тебя. Как бы то ни было. Но я решил уехать. Нам всем нужно время, необходимо побыть одним, чтобы разобраться во всем этом дерьме. Не знаю, когда я вернусь. И вернусь ли вообще. Мне очень жаль, что так вышло. Прости…

Твой… или уже не твой, В».

      Снейпа накрыла ярость.       Он смял записку и трясущимися руками разорвал в клочья. Боль раздирала его изнутри. Только сейчас Северус понял, осознал то, что произошло. И что всему есть предел. Явь опять ускользала от него. Его оплетала паутина паники. Страха. Как никогда, сейчас ему было по настоящему больно. И горько. Горько от того, что он может потерять его навсегда. И то, что произошло, уже не было столь важным.       «Плевать. Плевать, что было между ними. Сам виноват. Не смог сразу все решить. Слабак».       Из глаз хлынули слезы, оставляя мокрые борозды на коже учителя зельеварения. Капли стекали по подбородку, падая на пол.       «Все! Хватит! Нужно придушить этого гада!»       Северус решительно направился к кабинету Малфоя.       Терять уже было нечего. Нужно раз и навсегда покончить с этим пресмыкающимся. Что будет дальше — Снейпа уже не волновало. Он все потерял. Потерял Вальтера, свое достоинство, честь…       Вломившись без стука, Северус встретился взглядом с сидящим за столом блондином, что с удивлением повернул голову в его сторону.       — Ты пришел опять мне отсосать? — Люциус усмехнулся.       — Завали свою пасть! — Северус стремительно кинулся к Малфою и направив в него свою палочку. — Экспеллиармус!       Не успел тот сообразить, как Снейп, описал узор палочкой.       — Депульсо!       Люциуса отбросило на пол. Он, распластанным на полу, сделал попытку подняться, но Северус навис над ним, поднося палочку к его горлу.       — Чего тебе от меня надо?! — с ужасом в глазах крикнул Малфой.       — Сам как думаешь? — Снейп и бровью не повел. — Если бы не ты!.. Ты все испортил! Всю мою жизнь пустил псу под хвост. Мне уже нечего терять. А ты! Ты сейчас ответишь за все, что ты сделал!       Приставив палочку к шее Малфоя, Снейп медленно, почти по буквам протянул:       — Авада…       — Стой! Не надо! Северус! — взмолился тот. — Не убивай меня!       — Назови хотя бы одну причину, почему я не должен это делать?       — Я… Я сделаю все, что ты скажешь, только не убивай меня! Северус!       — Умоляй.       — А я что, по-твоему, делаю?       Малфой в панике забился под ним.       Снейп пнул его ногой в живот.       — Мерлин… — сдавленный хрип вырвался из рта. — Чего ты хочешь от меня, скажи?       — Хм… Может, отыметь тебя в зад твоей же палкой? Где она?       Люциус не на шутку перепугался, представив, как в него входит навершие его палочки.       — Северус! Только не это!       Снейп поднял Малфоя за волосы и, удерживая палочку у его горла, поставил перед собой на колени. Он метнул взгляд на пах зельевара, но тот крепко схватив его за горло и шепнул:       — Не мечтай, что отделаешься оральными ласками. У меня на тебя большие планы.       — Ты чего удумал? Совсем головой поехал? — блондин судорожно оглянулся по сторонам, ища свою палочку, как Снейп тут же отвесил звонкую пощечину.       — Сейчас ты за все ответишь, Люциус Малфой.       Профессор опустил голову так, что их глаза оказались на одном уровне. Светлые, серые глаза Малфоя, что излучали страх, ужас и негодование, и полностью черные, пустые глаза зельевара, в которых не читалось ничего… И от этого было еще страшней. Что творилось в голове у Снейпа — одному черту известно.       — Советую начать молиться всем богам, что ты знаешь, чтобы дожить до утра, — медленно поднял голову Снейп.       Крепче сжав Люциуса за волосы, он трансгрессировал с ним в пыточную.