Научи меня целоваться

Их крепкая дружба началась ещё в детстве, когда у обоих выпадали зубы, а коленки были разбиты от активных прогулок во дворе их домов. Они вместе росли, впервые влюблялись, получали первые двойки в школе и синяки в драках. И всё ничего, если бы Хенджин не считал Сынмина больше, чем другом. На самом деле, всё это началось спонтанно, Хван долго не мог понять, что чувствует, и уж тем более — принять. Боялся, что разрушит то, что строилось годами, что Сынмин не примет его и уж тем более его чувства. Всё, что оставалось Хенджину — яростно кусать губы, когда друг находился в непосредственной близости от него, чтобы сдержать свой порыв признаться во всём или же просто прильнуть к губам. В тот вечер Сынмин пригласил друга к себе, чтобы "потусить", как обычно делают подростки в их возрасте. Приставка с любимыми играми, в каждой из которых парни были хороши, купленные в ларьке банки с пивом и отсутствие родителей. Парни часто так собирались вдвоём, потому что оба любили спокойствие и комфорт. На фоне играла любимая музыка, и хозяин дома громко подпевал солисту, в то время как Хенджин не сводил глаз с профиля парня, снова нервно кусая свои губы. Сынмин был таким красивым, когда просто качал головой в такт мелодии и улыбался, представляя, будто это он выступает на сцене. Его щёки чуть покраснели под воздействием алкоголя, в то время как у Хенджина горело лицо от волнения. Он был таа погружен в свои мысли, что и не заметил, как произнёс вслух то, что крутилось у него в голове на повторе: — Сынмин, научи меня целоваться. — Что ты сейчас сказал? – парень резко поворачивает голову в сторону друга, который сам до конца не понимал, что происходит, и смотрит так, что Хенджин не может прочитать эмоции во взгляде Сынмина. Растерянный Хенджин вдруг резко мотает головой и поднимается с дивана, произнося еле слышным шёпотом: — Нет, ничего. Забудь. В его мыслях творился хаос: одна их часть ругала за то, что выпалил глупость, другая часть ликовала, что наконец решился намекнуть о своей симпатии хоть как-то. Парень разворачивается к двери, желая поскорее уйти и спрятать своё красное от смущения лицо, но крепкая хватка на запястье не даёт ему этого сделать. — Хенджин-а, повтори, что ты сказал, – Сынмин говорит негромко, но чётко, чтобы друг наверняка разобрал его слова. — Я попросил, чтоб ты научил меня целоваться, – желудок сводит спазмом, когда Хенджин садится обратно на диван. Взгляд не поднимает, уткнувшись им в свои руки. – Ты же знаешь, что у меня не было отношений. Я хочу понять, каково это и что я теряю. Сынмин молчит, внимательно рассматривая лицо парня. Он словно о чём-то задумался, а Хенджин ощущает себя так, будто его на смертную казнь отправляют. Ждёт приговора, так сильно волнуясь, что кажется, будто сердце вот-вот из груди выпрыгнет. Что он сейчас сделает? Выгонит, не будет с ним общаться? Но вместо ответа парень поднимается и глушит свет, оставляя включенной небольшую гирлянду. В комнате витает особенный запах: смесь парфюма Сынмина и чего-то сладкого, кажется, ароматических свечей. Тех самых, купленных на праздничной ярмарке, на которую парни пошли по приглашению общих знакомых. Сынмин любил подобные мелочи, а Хенджин всегда старался порадовать его подобным образом. Обстановка стала интимной, слишком личной, от чего волнение засело в груди. Хван сотни раз представлял, что всё произойдет именно так. Но сейчас он растерян и даже немного напуган. — Ты уверен, что хочешь сделать это со мной? Чёрт возьми, да, он уверен. Он ждал этого слишком долго, чтобы сейчас дать заднюю. Но глупые мысли вихрем сносят его уверенность, убеждая парня в том, что всё это неправильно и ему стоит уйти. Хенджин перечит им, когда шёпотом произносит: — Просто поцелуй меня. Парни молча сидят на кровати друг напротив друга несколько долгих секунд, прежде чем Сынмин подсаживается ближе и аккуратно, почти невесомо касается руками талии Хенджина. Если бы только Хван мог, он бы остался в этом моменте навсегда. Он бы вечно смотрел в эти карие глаза, в которых каждый раз видел целую вселенную, непохожую на ту, в которой они жили. Она была намного красивее, ярче и чище. Дыхание сбивается и тело трясёт всё больше, когда их лица становятся ближе. На губах Сынмина небольшая улыбка, такая нежная и добрая, словно он улыбается любимому человеку. Не лучшему другу, не парню, ставшему ему словно братом, а любимому. Хенджин не успевает задуматься об этом, когда его губы накрывают чужие. Сердце пропускает несколько ударов. Сынмин не спешит, медленно углубляет поцелуй, ведёт языком по губам Хенджина, прежде чем протолкнуть его в рот парня. Чёрт, и почему Хвану раньше не сказали, что целоваться так приятно? Или так приятно только с ним? Парень кладёт руки на щёки Сынмина, словно пытаясь убедиться – это не сон, не видение, и сейчас не прозвенит чёртов будильник. Он действительно рядом с ним, сминает его губы, чувствует горячее дыхание и тает в его объятиях. Его фантазии стали реальностью. Сынмин отстраняется, смотрит в глаза напротив, облизывая губы и улыбается, прежде чем прошептать: — Как тебе первый урок? Доступно объяснил? — Знаете, сонсенним, я думаю, мне понадобится полный курс обучения. Я хочу изучить всё в деталях.