Don't take people for granted

      —Воспользуйся своим огромным ростом, ты, чёртов Титан — Аккун сходил с ума. Он уже трижды обыскал весь магазин, но так и не смог найти Такемичи.       —Так я это и делаю! — Сказал Ханма, и Аккуну захотелось вывихнуть ему челюсть прямо в этот самый момент.       —Ты, ублюдок, если с Такемичи что-нибудь случится, я съем тебя заживо.       По спине Ханмы пробежала дрожь: —Подожди! — Аккун бросил на него раздраженный взгляд, и Ханма продолжил — Давай позвоним ему! — радостно сказал он. Аккун не понимал, почему он не додумался до этого раньше.       —Сделай это сейчас же.       Ханма достал свой телефон и набрал номер Такемичи. После двух гудков трубку подняли, но прежде, чем они успели что-то сказать, они услышали голос, который определенно не принадлежал Такемичи.       —Где вы, ребята? Уже поздно.       Аккун и Ханма переглянулись. Это была Хина.       —Я думаю, что Такемичи оставил свой телефон дома — прошептал Ханме Аккун.       —Приведите уже Такемичи. Ему было немного плохо, когда мы ходили по магазинам. Надеюсь, он не упал в обморок.       Цвет лиц обоих мужчин побледнел, и в хаосе ситуации они забыли, что этим утром не Хина ходила по магазинам с Такемичи, а они. При этом они совершенно пропустили хихиканье на фоне звонка.       —Мы… мы скоро вернёмся. — Ханма повесил трубку. Горло было сухим, как наждачная бумага.       —Не пялься так и ищи его! — Аккун толкнул его, и оба побежали в противоположную сторону от магазина.       Ханма была напуган до смерти. Что, если кто-то похитил Такемичи? Что, если это какой-нибудь альфа? Ребенок Такемичи будет в опасности. О боже, он такой чертовски глупый, ему следовало быть более внимательным.

***

      —Кто это? — спросила Чифую у Казуторы.       —Я слышал, что он брат Хины-тян — Казутора ответил, и Чифую посмотрел на Наото и оглядел его с головы до ног.       —Но почему Такемичи пришёл с ним, а не с теми двумя? — Казутора пожал плечами, он и сам этого не знал. Может быть, эти двое были заняты покупкой новых вещей.       —Где Баджи?       —Он по ошибке съел лук, поэтому сейчас принимает лекарство. — Казутора устал изображать удивление, потому что это Баджи.       —Почему естественный отбор на него не действует? — сказал Казутора — Он уже должен быть мертв.       Чифую фыркнул: —Верно.       —Что это, черт возьми, такое? — Чифую посмотрел туда, куда смотрел Казутора, и его реакция была такой же.       —Подожди, это Ханма и Аккун?       —Хина.       Все посмотрели на человека, который говорил, это был Аккун, который выглядел в довольно плохой форме, и почему-то плакал.       —Мне очень жаль, — он шмыгнул носом — Мы потеряли Такемичи.       —И за нами гнались собаки. — добавил Ханма, и выглядел он довольно плохо в изодранной одежде. — И мы упали в канализацию.       —Но мы потеряли Такемичи! — Аккун завыл так громко, что даже Ханма вздрогнул.       —Мы должны найти его! — И именно тогда Аккун заметил Такемичи, сидящего на диване.       —Подожди! Мы нашли его. — Он указал на него.       —Ты только что заметил? — сказал Ханма — Он сидит здесь уже долгое время. — Холодно сказал он и, даже не взглянув на Такемичи, пошел в свою комнату переодеваться.       Все, должно быть, заметили, что Ханма, который всегда озорно улябался, теперь выглядел расстроенным. Аккун вздохнул, подошел к Такемичи и скрестил руки на груди.       —Тебе не следовало уходить так далеко от нас, когда у тебя не было с собой телефона.       Такемичи нахмурился и встал со своего места: —Но это вы, ребята, не слушали меня! Я звал вас, но вы были заняты ссорой друг с другом.       Такемичи был прав, они вели себя по-детски, но это не оправдывало того, что Такемичи оставил их и пошел покупать вещи сам, когда у него не было никаких средств, чтобы связаться с кем-либо. Это могло быть опасно.       —Так это значит, что ты можешь оставить человека, с которым пришёл, позади? — спросил Аккун.       —Дело не в этом... — Такемичи низко опустил голову. Альфы внимательно наблюдали за этим. Казалось, что Хина, Эмма и Юзуха действительно уважали этого бету, Аккуна. И было очевидно, что Такамичи вернулся домой с этим новым альфой, оставив этих двоих позади. Если это правда, то, что бы ни говорил Аккун, он был прав.       —Ты знаешь, как мы волновались? — Слова Аккуна заставили Такемичи почувствовать себя по-настоящему виноватым. Он не думал, что результат будет таким.       —Но я тоже волновался! — Сказал Такемичи, его губы дернулись вниз в знак того, что он может заплакать в любой момент.       —Конечно, ты волновался, я верю в это. Но почему ты не позвонил нам, когда всё же добрался до дома?       —Это... Хина-тян сказала мне не делать этого... — Аккун вздохнул.       —И это все? Я разочарован, Такемичи. Думал ты более зрелый. — И это стало последней каплей. По щекам Такемичи потек водопад слез.        шмыг       И все запаниковали. Хина переводила взгляд с Такемичи на Аккуна. Она не знала, что делать, как поступить. Отвлекать их было всё равно, что вставать между родителем и его ребёнком в то время, как родитель ругал бы его. Хина посмотрела на Эмму в поисках помощи, но она и сама выглядела запутавшейся.       —Я думаю, этого достаточно. — Тихо сказал Мицуя, их спаситель встал между Такемичи и Аккуном. Мицуя повернулся и посмотрел на Такемичи сверху вниз, его взгляд смягчился. Он поднял руку, чтобы взъерошить волосы Такамичи, но остановил себя и отодвинулся в сторону.       —Прости, Аккун… Я больше никогда так не буду… Прости, что доставил тебе неприятности… Прости.       Такемичи чувствовал себя виноватым, это была его ошибка, что он оставил их и не дождался или не позвонил Аккуну или Ханме после того, как добрался до дома. Он протер глаза и вернулся в свою комнату, чтобы обнять подушку и плакать, чтобы уснуть. Ему было стыдно за свой поступок.       Когда Такемичи скрылся из виду, Хина подошла ближе к Аккун: —Аккун, это была моя ошибка. Я не знала, что она приведёт к таким последствиям. — Сказала она, посмотрела на него и вздрогнула.       Аккун выглядел печальным. Хина положила руку ему на плечо: —Я не хотел заставлять его плакать. Я был... Мы с Ханмой действительно волновались за него! Мы искали повсюду на рынке, я даже обвинил в этом Ханму, и теперь из-за меня пострадали оба.       —О, Аккун... — Она погладила его по спине.       —Я пойду в свою комнату и переоденусь.       Он тоже пошёл в свою комнату.       —Это было очень напряженно.       Хина совершенно забыла, что её брат тоже был здесь: —Это тот парень, у которого была амнезия? — Наото указал на то, как Такамичи ушел в свою комнату.       Хина кивнула: —Да, Ханагаки Такемичи.       Наото нахмурился, ему с самого начала показалось это имя знакомым. Когда он впервые услышал его от своей сестры, чтобы искать в списке пропавших без вести, он почувствовал, что это имя было связано с чем-то действительно важным. И теперь ему снова кажется, что он уже слышал это имя.       —И после всего, чему я была свидетелем, я чувствую, что должна была просто позвонить Аккуну, как и предполагало. — Лицо Хины покраснело от смущения.       —Тогда мне пора идти.       —Ты можешь остаться здесь, Наото. — Хина и Наото посмотрели на Юзуху — Я слышала от Хины-тян, что ты повредил ногу и в настоящее время в отпуске, если я не ошибаюсь?       —Это правда, но я действительно не хочу обременять вас.       —Ты нас не побеспокоишь. У нас много комнат, и чем больше, тем веселее. — Она тепло улыбнулась       —Ты даже можешь занять комнату рядом с комнатой Аккуна, она пуста. — Сказав это, она пошла к Эмме, чтобы помочь ей накрыть стол на сегодняшний ужин.       —А мне кажется, там уже много людей. — Он огляделся и увидел десятки взглядов, устремленных на него.

***

      Такемичи печально посмотрел на небо, на котором ярко сияли звезды. Это выглядело так красиво. Но он чувствовал себя по-настоящему измотанным. Он был так недоволен собой. Его воспоминания исчезли, он не знает, кто отец его ребенка, он не знает, есть ли у него семья или нет. Аккун сказал, что они были его семьей, и он заставил его волноваться за них.       —Это всё гормоны.— Он вытер глаза и был рад, что Юзуха теперь заботится о Хаккае, потому что он действительно не хотел уходить вот так.       Он всё ещё вытирал глаза, когда услышал звук открывающегося окна. Такемичи посмотрел вниз и в дальнем левом углу увидел Ханму, облокотившегося на подоконник с наушниками на голове. Он выглядел печальным.       Сердце Такемичи забилось при виде этого зрелища. Он не хотел, чтобы Ханма, который всегда был в хорошем настроении, унывал. Это выглядело слишком болезненно. Поэтому он решил пойти в свою комнату.       Ханма уставился в телефон, прошло много времени с тех пор, как он последний раз чувствовал себя таким опустошенным. Ему хотелось плакать, как это сделал Аккун, когда они не смогли найти Такемичи на рынке, и он хотел бы вздохнуть с облегчением, когда увидел, что Такемичи сидит на диване в полном порядке. Он хотел что-то почувствовать, но сейчас он не чувствовал ничего, только время от времени вспыхивающую боль в сердце.       Он вздохнул и выключил телефон. Музыка не помогала ему игнорировать те мысли, которые беспокоили его уже некоторое время. И он должен сосредоточиться на завтрашнем дне. Завтра состоится церемония открытия его новой пекарни. Он не должен выглядеть как зомби на таком важном мероприятии.       Он направился к своей кровати, когда услышал стук в дверь: —Я сегодня не буду ужинать, я не в настроении.       —Это я, Ханма-кун.       Ханма остановился, и его сердце болезненно забилось в груди. Он не мог понять из-за того ли это, что он сейчас не хотел видеть Такемичи, или наоборот, слишком сильно этого желал.       —Могу я войти?       Он посмотрел на дверь и не знал, что ему сказать. Если он скажет "нет", то Такемичи точно не войдет, и, возможно, он сможет остаться наедине со своей печалью, но...       —Да, ты можешь.       ...он больше не хочет жить в печали.       Глаза Ханмы расширились, когда он увидел покрасневшие глаза Такемичи. Почему он плакал?       —Ханма-кун, я хотел бы извиниться за сегодняшний день.— Такемичи издал дрожащий нервный смешок — Я обещаю, что никогда больше не сделаю ничего подобного. Я не заставлю тебя волноваться за меня, поэтому, пожалуйста...—Он глубоко вздохнул — Не ненавидь меня, хорошо? — Сказал он с кривой улыбкой.       Ханма не знал, что ему следует на это сказать. Неужели Такемичи думал, что он ненавидит его? Конечно, он волновался и, возможно, немного выказал свое разочарование — подождите, это из-за этого?       Он вытаращил глаза, медленно спрятал лицо и громко застонал, а затем посмотрел на Такемичи, который выглядел потрясенным:       —Такемичи-кун, я никогда не смогу ненавидеть тебя! — Он не знал, куда девать руки. Как он мог заставить Такемичи думать, что он ненавидит его — Конечно, я был зол, потому что ты не сообщил нам, что находишься в безопасности. Но я никогда не смогу ненавидеть тебя! Да, я был недоволен собой! Но не тобой. Я просто подумал, что я действительно глуп, ведь не присмотрел за тобой должным образом, и потом даже Аккун кричал на меня из-за этого, и я знаю, что это было правильно, и я действительно беру вину на себя, но Такемичи-кун, пожалуйста не думай что я ненавижу тебя, ведь на самом деле я люблю тебя—       Ханма и Такемичи расширили глаза, и Ханма хлопнул себя ладонью по губам.       Дерьмо