Однажды в Нью-Йорке

      Ещё совсем недавно голубое и безмятежно-спокойное небо заволокло тяжёлыми серыми тучами. Нью-Йорк уже два дня не видел яркого тёплого солнечного света, дарившего всем радость и умиротворение, который будто так и говорил всему живому вокруг: «Всё хорошо, всё плохое наконец-то позади!» Капли хаотично барабанили по карнизам и крышам жилых домов, то затихая на время, то возобновляясь с новой силой. Ветер тоже не утихал в попытках сорвать как можно больше листьев с деревьев или выбить зонт из рук какого-нибудь ненароком зазевавшегося прохожего. Люди спешили кто куда: на работу, в театр, домой к семье. Изредка проезжающие машины нарушали эту картину своими недовольными гудками, а люди — возмущёнными криками после того, как становились из-за них мокрыми.       Питер закрыл окно, отгораживая себя от уличного шума. Это был один из тех дней, что следовало бы провести в кругу друзей и семьи, играя в настольные игры или просматривая атмосферные фильмы. Только было одно «но» — теперь он один. Казалось, вечно преследующая его череда бед никогда не закончится: сначала Тони Старк — лучший наставник, а для него почти отец. Хотя почему «почти»? Совершенно точно отец, умеющ… умевший поддержать и помочь. Парень всегда будет помнить их первую встречу… И последнюю, конечно: наполовину обожжённое тело и часть лица, кровь и помутневший взгляд — всё свидетельствовало о скорой кончине. Оборвалась его жизнь по-настоящему героически во имя всего живого во вселенной, одним словом — достойный конец для такого великого человека. Хоть это и грустно, но что поделать — в этом весь Тони. Тётя Мэй — человек, о котором можно говорить часами напролёт. Женщина, вырастившая его тем, кем он является сейчас. Его любимая тётушка Мэй — храбрая, милая и самая добрая на всём свете. Та, кто даже при смерти заботилась о любимом племяннике и наставляла на правильный путь. Но, честно, когда он стоял над Зелёным Гоблином, замахиваясь для очередного удара, какая-то его часть так и желала прикончить этого подонка так же мучительно, как и он её. В тот момент не было Питера Паркера или же дружелюбного соседа, лишь обуреваемый жаждой мести убийца — жёсткий и жестокий. Благо, братья-пауки вмешались, напомнили Питеру то, кем он является, иначе бы… Бр-р-р, подумать страшно! Нэд и Эм-Джей, его лучший друг и девушка — одни из самых преданных людей, которых Паркер когда-либо встречал. Находчивые, умные и просто самые-самые. Если бы они сейчас были здесь, поддержка была бы обеспечена. Но а Эм-Джей наверняка влепила бы ему пощечину за то, что он не сказал им правду. Питер ухмыльнулся, вспоминая старых товарищей. Но всё же это… больно. Очень больно. Одиночество так мучительно убивает парня изнутри, заставляя сердце болезненно съёживаться каждый раз. Время не лечит, это ложь, оно лишь сглаживает острые углы, и ты ранишься о них всё меньше с каждым разом. Но боль остаётся всегда.       «Давным-давно в далекой-далекой галактике…» — фильм воспроизводится вновь, что заставляет Паркера покинуть чертоги своего разума. Парень берёт в руки пульт и аккуратными движениями начинает скользить по его кнопкам, продвигаясь к красной, столь заветной кнопке выключения. Одно нажатие, и яркую картинку сменяет чёрный экран, окончательно погружая его квартиру в тишину. Обычно Питер не любил оставаться один на один со своими мыслями, они были словно спутанный клубок змей — зловещими и опасными, но в данной ситуации другого выхода не оставалось. Он, конечно, мог перевоплотиться в дружелюбного соседа, чтобы хоть как-то отвлечься, но все злодеи, видимо, не очень-то спешили и хотели совершать свои козни в такую погоду. Поэтому сегодня герою была разрешена такая роскошь, как выходной; всё-таки даже такие, как он, время от времени могут уставать. Молодой человек попытался аккуратно встать, на что пружины матраса старой кровати, застеленной зелёным покрывалом, отозвались недовольным скрипом, звук от которых отразился в помещении протяжным эхом. Питер побрёл в сторону кухни, шаркая любимыми тапочками. Отворив серую дверцу, он принялся искать куриные яйца — размышления размышлениями, а есть-то хочется. Вот только, похоже, кое-кто напрочь забыл купить продукты. Он бросил взгляд на кухонный стол и задержал его на том месте, где лежала маленькая белая бумажка, на которой аккуратным почерком было выведено слово «продукты». Парень хлопает себя по лбу и в тот же миг решает, что сегодня закажет пиццу, всё-таки стипендия большая. Но базовые продукты питания всё же стоит приобрести, поэтому паук осматривает себя, будто думая над тем, можно ли в такой одежде выйти на улицу.       «Ладно, сойдёт», — проносится у него в голове, в то время как он натягивает на себя синий свитер и новую красную куртку; чёрные ботинки сменяют тапочки, карточка оказывается в кармане, а ключи с брелком «Железный человек» — в руке.

***

      Ноги, кажется, сами несут его в нужное место. Питер лишь сильнее натягивает капюшон — единственное, что спасает от дождя и холода, и продолжает дальше хлюпать ботинками по лужам. Он делает тяжёлый вздох, впуская в лёгкие аромат свежести, всё же даже в такой погоде есть своя прелесть, своё очарование. Медленными шагами он приближается к парку — к месту, где Паркер часто проводил время с семьей, когда она у него была. Парень останавливается у центрального входа, решая зайти или всё же нет? Первый вариант оказывается куда заманчивее, ну а что? В магазин всё равно по пути, фактически, он даже немного срежет. Запах скошенной травы тут же ударяет по рецепторам, дождь лишь усиливает его, придавая неповторимости. Ногам становится холодно от накопившейся в обуви влаги, но заболеть всё равно не удастся — спасибо регенерации. Капли продолжают падать с неба, а, соприкасаясь с асфальтом, разбиваются на тысячи более мелких капель. Листья шелестят под воздействием холодного ветра. Парк почти полностью пуст, лишь иногда встречаются собачники, выгуливающие своих четвероногих друзей. Что-то заставляет юного Мстителя остановиться, он оглядывается по сторонам, но, никого не замечая, продолжает путь. Красивые лавочки рядами окружают его с обеих сторон и опять это странное чувство?.. Питер аккуратно, насколько это возможно, присаживается на лавку, несмотря на то, что она полностью мокрая и местами даже грязная с опавшими листьями. Он снимает с себя капюшон и опрокидывает голову назад, полностью отдавая себя в распоряжение погоды, будто прося смыть с него все проблемы.       — Не боишься простудиться? — рядом с ним раздается чей-то мужской голос. Парень вздрагивает от неожиданности, не понимая, как не заметил приближения человека. Его глаза в ту же секунду распахиваются и устремляются на неизвестного. Питер прочищает горло и говорит:       — М-м-м, нет? Всё нормально, правда.       — Не против, если я присяду? —Паркеру кажется странным, что из всех свободных лавочек мужчина выбрал именно ту, где сидит он. Но не разрешить ему совершить это действие кажется грубым, совсем не в стиле Питера. Он ещё раз рассматривает его беглым взглядом: влажные каштановые волосы, торчащие в разные стороны; карие глаза; длинное двубортное пальто с широкими лацканами поверх коричневого костюма в полоску, белая рубашка и чёрный галстук и, конечно, то, что сильнее всего бросается в глаза, — старые, поношенные кеды «Converse».       — Нет, конечно, не против! — Он отодвигается, несмотря на то, что деревянная чёрная лавочка достаточно длинная и способна вместить их обоих, как бы показывая, что и вправду не против. Мужчина улыбается, благодаря, и тут же устраивается рядом с Паркером. Первая минута проходит в полнейшей тишине, каждый думает о своём, прежде чем таинственный человек не начинает диалог:       — Трудный день? — Он взлохмачивает свои волосы, что почему-то кажется Питеру забавным.       — Последняя пара месяцев, — честно отвечает юноша, сам удивляясь такой искренности. — А у Вас?..       — Хм, думаю, трудно дать точный ответ на этот вопрос, за последнюю неделю много чего произошло. — Питер тяжело вздыхает, ему кажется, что они вдвоём чем-то похожи. — Мне просто очень… Я думаю, что… Хотя забудьте, ничего. — Молодой человек мысленно хлопает себя по лбу, неужели жизнь не научила не делиться своими мыслями с чужими людьми? Сначала Мистерио, потом Осборн, он не удивится, если и этот человек, рассказал бы всё, что смог узнать при первой же возможности.       — Я ни в коем случае не вынуждаю тебя чем-то со мной делиться. Мне просто показалось, что тебе одиноко, вот и всё. — Мужчина поправляет галстук и вновь замолкает, будто давая Питеру время собраться с мыслями. Герой Земли не замечает, как проводит в раздумьях пять, десять, а затем и вовсе пятнадцать минут.       «Ему можно доверять, скажи», — шепчет сердце.       «Он может обмануть, будь осторожен», — властно сообщает разум.       — Мне и вправду очень одиноко. Я потерял всех, кого только можно. Папу, тётю, лучшего друга и девушку. Всё без них стало таким серым и мрачным, и я просто не знаю, что делать дальше. Два моих… друга пытались мне помочь, ведь тоже проходили через что-то похожее, но сейчас они очень далеко… — он выдаёт всё это на одном дыхании, чувствуя, как рана заново начала открываться, причиняя боль и заставляя сердце болезненно сжиматься.       — Потерять всё, что по-настоящему дорого, очень больно, знаю не понаслышке. — Мужчина вздыхает и устремляет взгляд в пасмурное небо.       — С потерей близких, к сожалению, мало чего можно сделать. Нужно просто наслаждаться общими мгновениями так, будто это последний день в твоей жизни. Я так и живу. Иногда приходится смириться с потерями и просто жить дальше, дорогие нам люди всегда в наших сердцах. Об этом нужно всегда помнить, так гораздо легче.       — Я знаю, знаю, просто… Смириться бывает трудно. Насчёт тёти и моего… наставника… да, это единственное, что остаётся, мёртвых не вернуть. Но мой друг и девушка… Я боюсь, что сделаю им больно своим возвращением, и не знаю, как они отреагируют…       — Они просили тебя их оставить?       — А? Нет, я сделал это ради них и их безопасности. — Собеседник Питера прикрывает глаза, а парень считает, что сказал лишнее. — Извините, я, видимо, сказал что-то не так…       — О, нет-нет, просто я узнал себя в твоих действиях. Мне тоже пришлось оставить дорогих людей ради их безопасности. А теперь, похоже, стал понимать, что это не сильно хорошая стратегия. Я причинил им боль своим уходом, но это всё было ради их же блага…       — Видимо, мы, одинокие люди, не так одиноки, как нам кажется. Мы оба многих потеряли и оба не можем ничего с этим сделать… — Паркер шмыгнул носом.       — Ты прав, парень, но ты слишком юн для одиночества, в итоге это будет причинять тебе боль, всё сильнее, с каждым ушедшим человеком. Приходится учиться отпускать людей, ну или пытаться их спасти. А теперь ответь на один вопрос… — он делает глубокий вдох, будто принюхиваясь, — сейчас ведь примерно конец ноября, начало декабря две тысячи двадцать четвёртого? — Питер хмуриться: как можно не знать, какой сейчас месяц, а уж тем более год?       — Э-э-э, пятое декабря две тысячи двадцать четвертого?.. Вы разве не знаете?       — Да, вот такой вот я странный человек. И о, скоро Рождество! Люблю Рождество. И знаешь, никто не должен встречать Рождество в одиночку. Я не говорю о тебе, я говорю о твоих друзьях. Ты не должен вычёркивать их из своей жизни. По крайней мере, не на Рождество. Поговори, и я уверен, тебе удастся их спасти! Поверь мне, как человеку, причинившему многим боль, не сбегай от них. Я бы всё отдал, чтобы увидеть своих друзей, но, к сожалению, это невозможно. Осуществи мою мечту за меня — не будь одиноким.       — Это очень трудно, я не знаю…       — Эй, послушай, сделай это, пока не поздно. Я… — Его голос дрогнул, что не осталось не замеченным Питером. — Моя подруга, Роза Тайлер, я так её любил! Но потерял по собственной глупости. И Донна, Донна Ноубл, милая, прекрасная Донна. Это ещё не весь список. Этих людей десятки, и они всё что-то внесли в мою жизнь, что-то незабываемое…       — Спасибо Вам, спасибо за то, что выслушали меня и поддержали, Мистер…       — Доктор.       — Мистер Доктор?       — Просто Доктор.       — Необычное имя…       — Мне часто такое говорят. — Доктор встаёт с лавочки и поворачивается к Питеру лицом. — И мне бы хотелось поблагодарить тебя, я поделился с тобой самым сокровенным… Но, к сожалению, мне уже пора.       — Мы ещё увидимся?       — Кто знает? Жизнь — штука не предсказуемая. — Доктор поправляет свой пиджак и уже почти уходит, но всё же, остановившись, говорит: — Спасибо тебе, Питер Паркер. Удачи и с наступающим Рождеством!       Какое-то время парень не осознает, что не так, но смысл сказанного доходит быстро. Он вскакивает и начинает судорожно оборачиваться в поисках таинственного Доктора, но того уже и след простыл.       — Спасибо Вам, Доктор, и с Рождеством… — шепчет юноша, пытаясь переварить всё, что с ним только что произошло, кажется, придётся пересмотреть свои взгляды насчёт многого… Он так и стоит в парке, прислушиваясь к каждому шороху, а тем временем с неба уже медленно, словно маленькие хрустальные бабочки, спускаются первые снежинки, мелодично переливающиеся в свете фонарей…

***

       Доктор за пару минут оказывается в ТАРДИС, всё ещё прокручивая в голове своё попадание в мир, населённый супергероями.       — Ну что, вперёд, старушка, мы уже достаточно здесь находимся, пора бы спасти собственную вселенную! — И с этими словами они отправляются навстречу новым приключениям.       А снег всё идёт, заметая следы недавней встречи…