Ответы на любые вопросы

- Так... Я умер?       Почему-то осознание собственной смерти не особо напугало меня. Да, конечно, умереть молодым не очень то приятно и все дела, но мне всегда казалось, что прожить долгую жизнь и умереть в глубокой старости, это не для меня. - Да, Чимин, ты умер. - И где я сейчас?       Я все ещё не видел человека говорившего со мной, но голос определённо казался мне женским, хотя, я почему-то не был в этом уверен. Само место в котором я сейчас находился, было каким-то странным. Создавалось впечатление, что я просто сижу в холле какой-то больницы, только я был совсем один и здесь почему-то было очень тепло. - А что ты видишь вокруг себя? - Больницу. - Значит, ты в больнице.       Мне показалось, что невидимый собеседник улыбался, и мне захотелось улыбнуться в ответ. - Так просто? - Жизнь - это тяжёлая штука, а вот смерть проста и кристально чиста. Тебе больше нечего бояться. - Я ничего не боюсь. - Знаю, - я мог бы поклясться, что голос опять улыбался. - И как много ты обо мне знаешь?       Я сел поудобнее на мягком стуле и вальяжно закинул ногу на ногу, сложив ладони одну на другую и уместив их на колене. Наверное мне стоило быть хотя бы немного напуганным, но страха не было. Я всю жизнь прожил так, без страха и без сожалений, так зачем же меняться после смерти? Есть ли смысл в том, чтобы меняться тогда, когда ничего уже не изменить? - Я знаю, что ты очень любознателен и что именно эта черта никогда не давала тебе спокойно жить.       В ответ на это заявление я счастливо рассмеялся. Вот уж правда. Мама всегда говорила мне, что у меня шило в одном месте, вот и кручусь как сумасшедший. - Но ведь моя любознательность оказалась оправданна, правда же? - Это ты мне скажи. - Я умер за день до своего дня рождения. Умер в двадцать семь лет, разбился на мотоцикле. Уверен в том, что практически любой на моём месте рыдал бы и умолял о возможности всё исправить. - Но, не ты? - Не я. Мне не о чём жалеть, я брал от жизни всё и могу спокойно уйти... Эээ, а куда кстати? - Мы ещё вернёмся к этому вопросу, позже. - Хорошо. Так, что мы будем делать сейчас? - Это классическая процедура, Чимин. Сначала я задам тебе несколько простых вопросов, а потом ты можешь задать мне любые интересующие тебя. Я отвечу на все. - Ну точно как в больнице... - с усмешкой тяну я, а потом до меня доходит. - Ты ответишь на любые вопросы? - Да. - Типа, на все, все? - Да. - Даже если я спрошу как создавалась вселенная? - Я могу ответить и на этот вопрос, но ведь тебе это на самом деле совсем не интересно, - теперь в голосе моего собеседника, я слышал не только улыбку, но и некое снисхождение. - Ты и правда знаешь обо мне всё, не так ли? - мне не удалось сдержать ухмылку и я поудобнее развалился в кресле. - Больше, чем мать знает о родном сыне.       Ух, это и правда было чертовски интересно. Я могу задать любые вопросы и получить на них максимально честные ответы. Даже не знаю, с чего бы начать. - Начни с того, что крутится в твоей голове. - У меня есть ограничения по времени? - я решил не акцентировать внимание на том факте, что в моей голове самым наглым образом копались. Так даже проще. - В месте, в котором ты сейчас находишься, времени не существует. Так что, нет, у тебя нет никаких временных рамок.       Это ещё круче. Мой мозг начинает выдавать вопросы один за другим, большинство из них ужасно глупые, а многие даже смущающие, но я никогда не был стеснительным мальчиком, так что... Прощения просить не стану. - Хорошо, мне когда-нибудь изменяли? И если да, то сразу скажи кто. - Мингю, последние полгода ваших отношений он изменял тебе с бывшим. - Я так и знал! Поэтому я и не относился к этому засранцу серьёзно, а он мне мозг выносил и всё время обижался на то, что я ему в любви не признаюсь... - воспоминания заставили меня усмехнутся, и я наверное и правда был ненормальным, ведь кто радуется измене, но измена может причинить боль лишь тогда, когда изменяет человек, на которого тебе не всё равно. Мингю конечно был отличным парнем, но точно не созданным для меня. - Точно! На свете существовал или существует человек, который был создан для меня? Такая хрень вообще существует в жизни, типа, предначертанные друг другу? - Существует.       Я на секунду завис, и сначала даже не понял из-за чего. - Я впервые получил такой короткий ответ. - Да, на свете существует человек, который был создан для тебя, а ты - для него. - Иии... Я встретил его? - Да.       Неожиданно в горле встаёт ком, но я гоню от себя плохое предчувствие, не давая мрачным мыслям вытеснить мой позитив. - И как же зовут этого несчастного? - Чонгук.       Секунда. Весь мир сжимается до одного маленького меня, а потом я разражаюсь хохотом. - Вы это серьёзно? Чонгук? Чон Чонгук? - Да. - Парень из моего родного города, который работал официантом в булочной рядом с моим домом? - Разве для тебя он был просто официантом из булочной? - Ну, мы встречались конечно, какое-то время... - Четыре года.       У меня от этих казалось бы, простых слов, мурашки идут по всему телу. Четыре года? Правда? Вау. - Это было давно. Я был молод. - А он ещё моложе. - Именно! Вот сколько ему сейчас? - Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.       Сейчас Чонгуку двадцать три и должно исполнится двадцать четыре. Мы начали встречаться когда мне было девятнадцать, а ему пятнадцать лет. - Плевать. Давай другой вопрос. Например... - мой кадык нервно дёргается, так же как и нога, носок которой отбивает ритм об пол. - Я кому-нибудь сносил крышу? Ну, типа, меня кто-то любил по-настоящему сильно? Как в книгах пишут и в дорамах показывают? - Чон Чонгук. - Да, чтоб тебя! - Тебе не нравится слышать правду?       Голос говорящего кажется искренне удивлённым, но мне чудится там насмешка. - Хочешь спросить кого ты любишь по-настоящему? - Я думал, что здесь я задаю вопросы, - я закипал и сам не мог понять почему.       Сколько лет я не вспоминал об этом парнишке? Я просто вычеркнул его из своей жизни, потому что там было правильно. У каждого из нас должна была быть своя жизнь, а когда мы были вместе, мы тянули друг друга на дно. - Ты правда так считаешь? - Прекрати лезть в мою голову! Я придумал новый вопрос! - Я готова на него ответить. - Расскажи о моём первом, самом счастливом воспоминании. - Я могу показать, - и с этими словами, я скорее ощутил, чем увидел, как к моему лбу прикоснулись чужие тёплые пальцы, которые унесли меня дорогой воспоминаний.

***

Около девяти лет назад

      История стара как этот грёбаный мир, мои друзья настоящие придурки и когда мы решили поспорить на то, что я смогу соблазнить любого, на кого они укажут пальцем, я меньше всего ожидал, что пальцем они укажут на неказистого и прыщавого мальчишку подростка, который недавно устроился на полставки в кофейню, где мы с друзьями зависали после школы. - Серьёзно? Он?       Как бы я не пытался, у меня не получилось стереть с лица отвращение, которое каменной маской приклеилось ко мне, стоило мне только подумать о том, как я "соблазняю" этого ребёнка. - Ты сам сказал, что для Пак Чимина нет той рыбки, которую он бы не поймал в свои сети, - отвечает Джексон и начинает ржать, а его смех подхватывают и все остальные мои друзья придурки. - Хрен с вами, я сделаю это.       Я уверенно поднимаюсь из-за стола и нахмуренно оглядываюсь, так как не нахожу своей цели в поле видимости, хотя ещё минуту назад парнишка стоял на расстоянии двух столов от нас и протирал один из них. - А где?... - О, не хочется тебя расстраивать Пак, но кажется, что ты проиграл эту войну, даже не объявив о нападении, - всё так же продолжал ржать Джексон. - Я тебе реально сейчас врежу. Ты можешь хотя бы иногда быть не таким придурком? - закатываю я глаза. - Да ладно вам, мы не сможем повеселится, если не поможем нашему другу хоть немного, - с улыбкой говорит Минхо. - Но, я боюсь, что Джексон прав, Пак. - О чём ты? - Ты когда не смог сдержать отвращённой мины на своём прекрасном личике, смотрел прямо на бедного паренька. Он аж весь затрясся, покраснел и убежал куда-то. Сорри нот сорри, как говорится. - Блять.       Под дикий хохот от своих очевидно уже бывших друзей, я подбегаю к барной стойке и выпытываю пусть и у милой, но совершенно меня не интересующей девушки, куда делся паренёк который вытирал столы в зале. Девушка ещё пытается какое-то время флиртовать со мной, но когда я прозрачно (нет) намекаю ей на то, что вагины меня не интересуют, она со вздохом указывает на дверь позади себя и говорит о том, что парнишка на ходу прокричал что-то о перерыве и скинув фартук прямо на пол, выбежал через задний ход. - Отлично, просто превосходно! Подросток которого я довёл до истерики одним своим взглядом, это именно то, чего мне не хватало сегодня.       Как только я выхожу на улицу, то нахожу "свою" пропажу сидящим на грязной земле, прислонившимся к не менее грязной кирпичной стене в проулке между кофейней и соседним домом. Он прижал колени к груди и спрятал голову между ними. Чёрт, только бы не плакал. - Эй, с тобой всё в порядке?       Я подхожу к парнишке и не успеваю даже дотронутся до его плеча, как он резко вздрагивает и так и не подняв головы, гнусавым голосом произносит: - Уходи.       Понятно, облегчать задачу он мне не собирается. С тяжёлым вздохом я опускаюсь на корточки рядом с парнем и достаю из кармана джинсовки пачку сигарет и зажигалку. - Ты не против, если я закурю?       Ответа конечно же не следует и в итоге я просто затягиваюсь, позволяя долгожданному никотину заполнить мои лёгкие, одновременно с этим пытаясь рассмотреть подростка рядом со мной. Его лица не видно, поэтому моё внимание привлекает темная копна его волос. Они немного вьются и во мне непонятно откуда появляется совершенно неуместное желание заправить одну из непослушных прядей, парню за ухо. Что я по собственной глупости и делаю, на что паренёк шугается пуще прежнего и заваливается на бок, окончательно мараясь и упираясь ладонями об грязный асфальт. - Да чего ты такой зашуганный то...       Сначала во мне просыпается раздражение, но в итоге оно достаточно быстро заменяется удивлением. Я впервые рассматриваю этого паренька с относительно близкого расстояния, и к своему удивлению подмечаю, что он не такой уж и урод. Да, он не складный в силу своего юного возраста, но какие-то задатки определённо имеет. Глаза у него большущие и из-за того, что он всё ещё продолжает плакать, они кажутся какими-то кристальными, как будто я заглядываю в какой-то омут, хотя глаза у него самые обычные карие и нифига не голубые. Губы у него красивые, точнее, форма красивая, а ещё родинка эта под нижней губой. Короче, молодцы мои друзья, десять из десяти, может это будет не так противно как я полагал изначально. - Меня Чимин зовут, а тебя как? - я протягиваю парню руку, а он смотрит на неё с такой опаской, как будто я какой-то монстр и сейчас сожру его. - Да не бойся ты меня, я же не Пеннивайз. - Я знаю как тебя зовут, - отвечают мне тихим шепотом и всё таки протягивают руку в ответ. - Правда, откуда? Я думал, что ты только недавно переехал.       В ответ на мои слова паренёк хмыкает и освободившись от моей хватки, самостоятельно поднимается на ноги и начинает отряхивать свои джинсы, что получается у него откровенно говоря хреново, ведь он не видит какие джинсы грязные сзади. - Погоди, давай помогу.       Я не даю парню одуматься и опять отшатнуться от меня, просто резко поднимаюсь на ноги и преодолев расстояние в два шага, встаю позади него, начиная очищать чужие джинсы и проклиная себя. Чёрт, мне теперь руки придётся раза три помыть с дезинфицирующим мылом. Хотя, один плюс я всё таки нашёл в данном занятии. Задница у парня была что надо, крепкая, как орешек. Всё, как я люблю. А ещё радовал тот факт, что парнишка хотя бы пока, был ниже меня. - Я вообще-то живу здесь всю свою жизнь. - Мм, правда? - в какой-то момент мой мозг отключился и всё внимание переключилось на восхитительный зад, так что я не особо вникал в то, что там этот парнишка мне затирал. - Да! Я живу в Пусане и конкретно на этой улице уже пятнадцать лет!       Глупая улыбка сползает с лица, рука медленно отстаёт от такой желанной и крепкой плоти. - Подожди, тебе пятнадцать? - Нну, дда. А что? - Блядство, - тихо, по крайней мере мне кажется, что я сказал это тихо, выдыхаю сквозь зубы я и тянусь за новой сигаретой. - Ладно, разберусь с этим как нибудь. А звать то тебя как, и откуда ты меня знаешь? - Мы вообще-то в одной школе учимся. Трудно знаешь ли, не знать главную звезду школы и самого желанного старшеклассника.       Парень по началу глаза закатывает, а потом до него похоже наконец-то доходит, что именно он сказал и его щёки стремительно краснеют. - Чонгук, меня зовут Чон Чонгук! - скороговоркой проговаривает парень и быстро ретируется обратно в кафе.       Я же остаюсь на улице и прислонившись к той самой грязной стене, продолжаю курить и думать. Чон Чонгук. Пятнадцать лет. Красивые глазки и отличная задница. Ладно, я могу с этим работать. - Слышал дружок, ты ведь со мной согласен? - опускаю я глаза на свой пах и задаю этот вопрос своему лучшему другу, с сожалением замечая, что он охринеть как со мной согласен и что к друзьям мне сейчас ну никак нельзя возвращаться.

***

      Меня как-то резко выбрасывает из воспоминаний, и хотя в этом сложно признаться даже самому себе, но я бы очень хотел попросить оставить меня там ещё ненадолго. - Охринеть. Я что, правда разговаривал со своим членом? Хотя, ладно, не отвечай на этот вопрос, я и сам всё видел. - Следующий вопрос? - Как вообще возможно, что я забыл о том дне? - Ты не забыл, просто предпочёл не помнить, не вспоминать. - Но ты обманула меня! - И как же? - Я просил показать мне моё самое первое счастливое воспоминание, а ты показала мне то, о котором я даже не помнил. - Тот факт, что ты предпочёл забыть о чём-то, не делает это воспоминание менее значимым. Хочешь ты верить в это или нет, но это и есть твоё первое счастливое воспоминание из жизни. - Хочешь сказать, что в моей жизни не было счастливых моментов до девятнадцати лет? - Это вопрос?       Я думаю минуту, а потом отрицательно качаю головой. Я понимаю к чему ведет это существо, кем бы он или она не было. У меня всегда была та самая жизнь, о которой мечтали все подростки и молодые люди. Богатые родители, популярность и куча прихвостней, которых я по молодости и глупости называл друзьями. Я всегда был красив и обладал популярностью как среди парней, так и среди девушек, вот только... Это всё было внешней ширмой. А что было за ней? Родители, которые вечно пропадали на работе и не приходили на мои соревнования, не говорили о любви, а когда я принял решение уехать из Пусана, больше ни разу не вышли со мной на связь. Тоже самое касалось и псевдо-друзей. Всё, что когда-то казалось мне важным, и что казалось бы делало меня счастливым, померкло перед одним нескладным пареньком, который начал менять мою жизнь с первого же дня знакомства. - Хочу увидеть его ещё раз. - Это не вопрос, а я не кинотеатр. - Хорошо, можешь рассказать как он сейчас? У него всё хорошо? - Чимин, это ты умер, я могу отвечать лишь на вопросы о прожитой тобой жизни. - Хорошо, хорошо, я понял, тогда... - я понял как работает эта схема и хоть и понимал, что сейчас топлю себя собственными руками, остановится уже не мог. Мне было необходимо вспомнить всё. - Покажи мне тот момент, когда я впервые сделал кого-то по-настоящему счастливым. - Конечно, - уже знакомое тепло от невидимых пальцев на лбу и я проваливаюсь в белую воронку из воспоминаний...

***

Шестнадцатый день рождения Чонгука

- Чимин, я же уже сказал тебе, мне некомфортно!       Чонгук забавно дул свои губы, сидя на переднем сидении моей спортивной машины, которую мне пришлось выгнать из гаража лишь потому, что этот трусливый мальчишка боится садится на мой байк. - Чонгук, а я уже устал сидеть возле этого грёбанного дома чёртовых сорок минут. Нас ждут на вечеринке. Ты уже согласился прийти со мной, мы уже приехали. В чём проблема сейчас? - Я много раз тебе говорил! Мне неудобно в... этом.       Мальчишка показывает руками на всего себя и я опять залипаю. Как-то так вышло, что моё "соблазнение" затянулось вот уже на два месяца, за которые я только трижды смог подержать парнишку за руку. Я не знаю как допустил это, но Чонгук крутит мной как хочет, но сейчас мне было плевать на это, потому что он выглядел настолько потрясающе, что мне хотелось его съесть. Мне кое-как удалось уговорить его съездить со мной в торговый центр, под предлогом того, что мне нужно обновить гардероб, а на самом деле я просто хотел вытащить этого подростка из его мешковатых джинсов и огромных худи. Результатом я был более чем доволен, чего нельзя было сказать о Чонгуке. - Что конкретно тебе не нравится? - с тяжёлым вздохом спрашиваю я, и как бы невзначай перекидываю свою руку через сидение Чонгука. - Джинсы слишком сильно облегают... - Они потрясающе смотрятся на тебе. Ты даже представить себе не можешь, о чём я думаю, когда смотрю на твои потрясающие бёдра облепленные чёрной кожей. - И футболка слишком облегающая... - Чонгук опять ужасно краснел, но сейчас хотя бы не заикался, а это уже был прогресс. - У тебя потрясающая талия. Как бы сильно я хотел обхватить её своими ладонями и... - Чимин, хватит!       Парнишка упирается обеими ладонями в мою грудь, а я и сам не заметил, как близко наклонился к нему. - Я ничего не могу поделать с тем, как сильно ты меня привлекаешь. Единственный твой способ избавится от меня сейчас, это всё таки выйти из чёртовой машины и отправится со мной на вечеринку. - Но это третья проблема! - капризно захныкал Чонгук. - Какая ещё проблема? - Я не хочу идти на глупую вечеринку в такой день! - громко выпаливает Чонгук, а потом понимает, что именно он сказал и весь как-то сжимается. - Ладно, забудь, пошли на твою дурацкую вечеринку. - Ну уж нет, так не пойдёт, - с улыбкой говорю я, конец-то он спалился, думал, что не доживу. - И что же такого особенного в этом дне, что именно сегодня ты так сильно не хочешь идти на вечеринку к моим друзьям отморозкам? - Я никогда не говорил так про твоих друзей. - Но думал, - Чонгук открывает рот, чтобы что-то возразить, но тут же его закрывает, так как понимает, что я прав. - Тебя не обижает, что я так думаю про твоих друзей? - Неа, все так про них думают, даже я, - пожимаю я плечами для пущей убедительности. - Но ты не съезжай с темы. Что сегодня за день? - Обычный день, - парнишка копирует меня и тоже пожимает плечами, начиная комкать в кончиках пальцев белую футболку, но я перехватываю его руки и заставляю посмотреть на меня. - Чонгук, если ты сам не скажешь, то я тебя поцелую и всё равно заставлю сказать. - А кто сказал, что я не хочу этого? - Вот именно поэтому ты и должен сказа... Стоп, что ты сейчас сказал? - Я сказал, что хочу, чтобы ты меня поцеловал. - Так, я могу это сделать? - Нет. - Ты издеваешься надо мной? Я весь день стараюсь заставить тебя улыбаться, потому что сегодня твой день рождения, повёз тебя по магазинам, но ты не сказал там, так что мне пришлось привезти тебя сюда, чтобы ты признался хотя бы здесь и тогда я смог отвезти тебя на нормальное свидание в ресторан, где я уже забронировал нам столик. А теперь ты мне весь мозг ломаешь своим поцелуем, которого ты хочешь, но не станешь мне дарить. Что за день то такой?       Я горестно вздыхаю и возвращаюсь на своё сидение, откидываясь на спинку сидения и устало прикрывая глаза. - Так ты знал про моё день рождение? - Я что, совсем мудак по твоему? - прежде чем успевает наступить слишком неловкая тишина, я сам отвечаю на свой вопрос. - Да, я мудак, но про твой день рождение я узнал ещё в первую неделю нашего знакомства. - Зачем? - Сам не знаю. Не хотелось проколоться и не знать, когда тебя нужно будет поздравить. Ты же мелкий совсем, друзей нет, а день рождение нужно праздновать. Мне бы хотелось, чтобы ты запомнил этот день как хороший. - Это хороший день, Чимин, - я слышу улыбку в словах парня и наклоняю голову вбок, открывая глаза и наслаждаясь картиной перед ними. Этому мальчишке чертовски идёт улыбаться. - И если я тебя ещё не окончательно выбесил, то ты можешь отвезти меня на своё свидание. - И ты поцелуешь меня? - с хитрой улыбкой спрашиваю я и вновь тянусь к парню, чтобы вновь почувствовать чужие ладони упирающиеся мне в грудь. Это уже стало нашей своеобразной традицией. - Поцелую, но при двух условиях. - Я слушаю. - Первое условие: ты должен заказать мне торт в конце вечера. - Значит я и правда счастливый засранец, потому что заранее договорился с рестораном о том, чтобы в конце вечера тебе вынесли твой любимый шоколадный торт, но ты только что испортил себе сюрприз.       Чонгук счастливо взвизгивает и похлопывает в ладошки. - А второе условие? - О, если ты справился с первым, то второе для тебя будет ещё проще. - Не томи уже, детка. - Тебе всего лишь надо... - Чонгук наклоняется ко мне ближе и накрывает мои плечи своими ладонями, сокращая расстояние между нашими лицами до неприличия и заставляя меня сдерживаться из последних сил. - Бросить курить.       Чонгук отодвигается от меня как ни в чём не бывало, и перекидывает через себя ремень безопасности. - Ты реально издеваешься надо мной? - А что? Я давно хотел тебе сказать, что меня от запаха сигарет тошнит, - пожимает плечами парень. - Да я никогда в жизни не брошу курить!       Я сказал именно это, а по пути в ресторан открыл окно и выбросил пачку сигарет в окно, осознавая одну простую истину. Улыбка Чонгука, когда он увидел этот жест, стоила того.

***

- Ты серьёзно хочешь мне сказать, что я впервые сделал кого-то по-настоящему счастливым тогда, когда бросил курить? - Я не могу лгать. - Что за жизни у нас были с Чонгуком, что нас радовали такие простые мелочи? - Из этих простых мелочей и состоят ваши человеческие жизни. Следующий вопрос? Или ты предпочёл бы остановится на этом? - Нет, подожди! Просто, дай мне несколько минут.       Сейчас в моей голове роилось тысяча вопросов, но мне было страшно задавать каждый из них. Мне казалось, что сейчас я напоминал пустой сосуд, который по капли наполнялся жизненным смыслом, тем самым, от которого мне больше не было толка, ведь я - умер. Если мои самые первые счастливые моменты были связаны с Чонгуком, то что осталось в моей жизни после того, как Чонгук исчез из неё? - Я готов продолжить. - Каким будет твой следующий вопрос? - Момент, когда я был настолько сильно влюблён, что готов был кричать об этом на весь мир. Когда я был бы готов убить ради любви. Такое было в моей жизни? - Твоя жизнь была наполнена такими моментами, Пак Чимин, но я покажу тебе наиболее наполненный из них.

***

Семь лет назад

- Чимин, клянусь, ты выглядишь так, как будто обкурился травкой, и если это правда, то тебе лучше бы сознаться самому, иначе я надеру тебе зад.       Я сидел на диване в НАШЕЙ с Чонгуком квартире, она вся была заставлена многочисленными коробками, из которых Чонгук постоянно доставал что-то и расставлял какие-то милые статуэтки, развешивал фотографии и доставал фарфоровые тарелки, которые его мама подарила нам на новоселье. А я... А что я? Я сидел на нашем с ним диване, который пока тащил на пятый этаж, чуть жопу не надорвал и просто лыбился как какой-то имбецил. - Детка, если я чем-то и обкурился, то только любовью к тебе. - Фу, Чимин, это слишком слащаво. Мы и до этого практически жили вместе, чего ты такой довольный то?       Чонгук кривил нос и делал вид, что его не так уж и парит всё происходящее вокруг, но я то знал, что он был счастлив ничуть не меньше меня. Я видел с каким восторгом он выбирал пастельное белье в нашу с ним квартиру и все те дурацкие статуэтки, которые будут просто стоять и пылится на полках. За последние два года Чонгук возмужал, стал чуть-чуть выше меня и даже шире в плечах, но не потерял своего очарования. Мне было глубоко посрать на тот факт, что почти все мои так называемые "друзья" послали меня, назвав каблуком. Было так же плевать и на утраченную популярность, я закончил школу два года назад, а вот Чонгуку оставалось учится ещё два года и каждый в школе знал, что не дай Бог кому-то обидеть мою детку. Чонгук может и выглядел массивнее меня, но на деле был белым и пушистым, совершенно не умел постоять за себя. Да и зачем ему это было нужно, если я всегда был и буду рядом с ним? Через два года он закончит школу и я увезу его отсюда, мы заживём той самой жизнью, о которой мечтаем вместе. - Иди ко мне, - я похлопываю по своим коленкам и даже если Чонгук и хочет возмутится, то он не делает этого. - Чимин, я в буквальном смысле не мог сидеть нормально последние два дня, ты не думаешь, что нам нужно устроить хоть какой-то перерыв?       И как всегда, Чонгук делает вид, что сопротивляется, а я делаю вид, что верю в его сопротивление. Это ещё одна наша любимая игра, ведь на самом деле никаким сопротивлением даже и не пахнет. Пока я любовно оглаживаю спину своего парня, плавно опускаясь ладонями к ягодицам обтянутым лишь одними тонкими, домашними шортами, спина Чонгука уже призывно изгибается, а сам парень начинает плавно покачиваться на моём пахе. - Ты всё ещё уверен в том, что нам нужен перерыв? - с ухмылкой спрашиваю я и выполняю свой любимый жест, завожу прядь волос Чонгуку за ухо. - Клянусь, когда-нибудь я обрежу их. - Ты никогда не сделаешь этого, потому что я слишком сильно люблю твои кудри, а ты слишком сильно любишь как я люблю их. Так что насчёт перерыва? - К чёрту перерыв.       С этими словами мой сладкий и нежный мальчик набрасывается на мои губы и его ладошки первыми заползают под мою футболку, чтобы чуть позднее с моей помощью снять её и отбросить куда-то на пол. Пока Чонгук исследует руками мою грудь, торс и плечи, я ладонями забираюсь под шорты парня и с наслаждением, сильно сжимаю любимые мною бёдра. - Ты вечно оставляешь на мне синяки. - Какая разница, если вижу их только я? - А кто сказал, что их видишь только ты? - с огоньком в глазах спрашивает Чонгук и добивается от меня желанной реакции.       Я с рыком меняю наши положения и уже через несколько мгновений Чонгук лежит подо мной, распластанный, красный и тяжело дышащий. Я даю себе секунду на то, чтобы запечатлеть такого Чонгука в своей памяти. Хоть я и понимаю, что мы никогда не расстанемся, что я могу видеть его таким хоть каждый день, мне всё равно почему-то кажется жизненно необходимым запомнить этот миг. - Так и будешь просто смотреть? У меня тут видишь ли, "проблемка" стоит? - О, так у тебя стоит "проблемка"? Тогда я просто обязан её решить, у моего парня не может быть никаких проблем.       Пока я снимаю с Чонгука футболку и начинаю осыпать поцелуями его грудь, он вплетается своими красивыми пальчиками мне в волосы. - И что, ты даже не спросишь, кто это видит синяки на моём теле, кроме тебя? - Малыш, я всегда рад поиграть в эти игры с ревностью, но я слишком возбужден и прекрасно понимаю, что ты имел в виду своих одноклассников в душевой. Хотя, позже я подумаю над этим вопросом, потому что я не хочу чтобы эти уроды дрочили на моего мальчика. - Чимин, ах, - я особенно сильно прикусываю тазовую косточку Чонгука и он сбивается. - В моём классе нет геев, кроме меня. - Поверь мне, детка, если нашёлся один, то где-то точно есть и второй. И это как минимум. - Ага, и этот самый второй прямо сейчас собирается меня трааа...       Чонгук заходится в громком стоне, потому что я наконец-то освобождаю его сочащийся естественной смазкой член и заглатываю сразу наполовину, языком нежно обводя головку. Голос Чонгука - это ещё один мой фетиш. Хотя, вернее было бы сказать, что весь Чонгук это один мой сплошной фетиш. - Именно это я и собираюсь сделать с тобой, моя прелесть, но для начала, - я на секунду выпускаю член изо рта, но лишь для того, чтобы вобрать головку обратно толкнувшись ей себе за щеку, и при этом смотреть в глаза своему парню, у которого от возбуждения уже глаза закатывались и ноги тряслись так, что мне приходилось придерживать его коленки. - Я как следует тебе отсосу.       Каждый раз когда я брал член Чонгука в рот, я не мог им насытиться. Может быть это и было странно, но для меня он и правда был слаще любой конфеты, а это при этом, что сладкое я вообщем-то не так уж и сильно люблю. Но я люблю Чонгука, всего и всегда. Так же может быть немного странным то, что сосать из нас двоих любил больше всего я, хотя я и был стопроцентным активом.Мы с Чонгуком ещё в самом начале наших зарождающихся отношений пришли к обоюдному согласию о том, что никто из нас не хочет меняться ролями и ещё до первого раза Чонгука, когда он позволил мне растягивать его нежные, девственные стеночки долбанные полтора часа, за которые я был готов кончить минимум трижды, он уже заявил, что не может представить себя активом. Я пытался поговорить с ним об этом ещё несколько раз, уже после того, как он позволил мне изучить свой "внутренний мир" досконально и пальцами с членом, и даже языком, но его ответ оставался отрицательным, на что я внутренне радовался, потому что тоже не мог представить как подставляю кому-то свой зад. Хотя, я был уверен в том, что ради Чонгука готов и на это. - Чимин, прошу, не могу больше. Сейчас кончу, - я настолько увлёкся процессом заглатывания и усиленного сосания, что даже не обратил внимания, когда мой мальчик начал плакать.       Обычно это означало, что он на грани, но так же это одновременно означало, что из него можно выжать гораздо больше, чем он сам понимает, что готов дать. - Так кончай, детка, я не против, - я пропустил член особенно глубоко в глотку и Чонгук подо мной взвился. - Трахни меня, Чимин, умоляю. Я хочу твой член в заднице. Ты же знаешь, что если я кончу сейчас, то потом это будет слишком для меня.       Я правда был готов кончить от одного только вида заплаканного и умоляющего Чонгука. Для кого-то со стороны эта картина могла показаться чем-то отвратительным. Один парень заглатывает член второго парня, пока второй заливает диван слезами и соплями, но это и не для кого-то другого, кто-то другой может смело идти нахрен, потому что такой Чонгук - только для меня, и любой Чонгук - это произведение искусства. - Ты уверен, детка? Тебе обычно нравится сабспейс. - Уверен, сейчас я просто хочу тебя. Хочу чувствовать каждый толчок, не хочу отключаться. Прошу, ты нужен мне. - Ты же знаешь, ради тебя я переверну этот мир нахрен, и меня не нужно заставлять засадить тебе по самые яйца.       Чонгук не сильно ударят меня по плечу, потому что он всё ещё ужасно смущается от таких грязных словечек, но он никогда не просит меня остановится, потому что мы оба грязные извращенцы, которым всё это ужасно нравится. - Ты знаешь в какой из коробок лежит смазка? - как бы сильно мне не хотелось сейчас отрываться от такого желанного мною тела, но я не собирался причинять боль своему мальчику. - Она в моём рюкзаке, решил не убирать её далеко. И не смотри на меня так, давай уже быстрее.       Я бы конечно мог смутить Чонгука ещё сильнее, но яйца то у меня не резиновые, так что я просто сделал то, о чём меня просили. Как только два моих пальца покрытых смазкой оказываются в Чонгуке, то мы стонем в унисон друг другу. - Блядство, как же хорошо быть в тебе. - Не трать слишком много времени на растяжку, несколько дней назад ты действительно хорошо меня оттрахал, мне не нужно много сегодня.       Чонгук среди нас двоих не единственный, кто сходит с ума от грязных словечек. Когда мой ласковый и нежный Чонгук всё таки произносит что-то пошлое или откровенно грязное, я больше не в силах себя сдерживать. В итоге на растяжку я трачу непозволительно мало времени и когда наконец-то вставляю свой член в Чонгука и ощущаю как его стеночки с трудом принимают меня, мысленно вымаливаю у него прощения и слизываю каждую его слезинку. - Ты в порядке? - Просто. Двигайся. Прошу.       Чонгуку никогда не нужно просить меня дважды и я делаю первый толчок на всю длину. Уверен, что в тот момент каждый жилец дома понял, что у них появились новые соседи, потому что Чонгук определенно закричал на новой частоте звука.

***

- Стоп, стоп, стоп! Прекрати! Я понял, я был готов кричать о своей любви в тот день, когда мы с Чонгуком наконец-то съехались. Я уже и забыл о том, как сильно мечтал о том дне. - Многое забывается с течением жизни, правда, Чимин?       Но я не слушал наставлений голоса без пола и лица, всё, что я мог сделать, это опустить голову на свои раскрытые ладони. Чонгук. Если всё это правда, а я действительно чувствую и понимаю, что это правда, то как же так вышло, что последние пять лет мы провели не вместе? В какой момент наши дорожки начали расходится? Я же хотел провести с ним всю жизнь, хотел показать ему мир. - Полагаю, в твоей голове созрел новый вопрос? - Да, но я не готов его задать. Прошу, ты можешь ответить хотя бы на один вопрос не связанный с прожитой мною жизнью? Я умоляю тебя. - Это против правил. - Я уже мёртв и готов понести любое наказание. Если хотите, отправьте меня в ад после всего этого, только ответить на вопрос. - Ад? Ты думаешь, что он существует?       Кто бы не разговаривал сейчас со мной, он или она, определенно пытался отвлечь меня. - Всего один вопрос, молю. - Твоё право, но ты и правда должен будешь заплатить за это. - Хорошо, давай, я готов. - Ты - может и готов, но мне плата сейчас не нужна. Я возьму её, когда придёт время. - Я согласен. - Тогда задавай свой вопрос, хотя, я и так знаю, что именно ты хочешь спросить, но обязана соблюдать формальности. - Где сейчас Чонгук, у него всё хорошо? - Это два вопроса, но так уж и быть, я чувствую твои моральные терзания и боль, лишь поэтому отвечу на два вопроса, а плату возьму за один. Чонгук жив и здоров, а ещё он ближе, чем ты думаешь. - Что? Что это значит, в каком смысле он ближе чем я думаю?? - Я обещала ответить на один вопрос, но ответила уже на два, ты не вправе задавать более вопросов не связанных с прожитой тобой жизнью, иначе я буду вынужденна прекратить наш разговор и ты отправишься дальше.       Я закипаю и пытаюсь подавить рвущееся из меня наружу раздражение. А ещё глаза щиплет и я понимаю, что вот вот заплачу, но сейчас не время. Мне дали возможность задать любые вопросы о моей жизни, а я просто взял и загнал себя в тупик. - Хорошо. Я готов задать следующий вопрос. - Слушаю. - В какой момент моя жизнь пошла под откос? В каком момент я перестал ощущать себя счастливым? - Я могу дать тебе совет? - Я не поменяю вопроса. - Что же, это твоё право, я лишь хотела предостеречь тебя и возможно уберечь. - Уберечь от чего? - От невыносимой боли, ведь нет боли сильнее, чем душевная.       В этот раз пальцы на лбу ощущаются не чем-то приятным и тёплым, а чем-то ужасно обжигающим, как будто мне ставят клеймо раскаленным железом и я кричу так громко, пока не проваливаюсь в темноту.

***

Около пяти лет назад

- Давай расстанемся.       Эта фраза сорвавшаяся с моих уст, не звучит как гром среди ясного неба, ведь мы давно ссоримся и мне в какой-то момент просто показалось, что эта фраза является логичным завершением... Чего? Нас? Логичным завершением нас с Чонгуком? - Что ты сейчас сказал?       Помертвевшим голосом спрашивает Чонгук, а я окидываю взглядом нашу спальню, обращаю внимание на каждую мелочь. На разбитые статуэтки, которые как я и предрекал два года назад, просто стояли на полках, но на них никогда не было пыли, ведь Чонгук с особой любовью протирал их каждый день, так что сейчас они хоть и лежали разбитой кучкой на полу, но всё ещё сверкали. На разорванную подушку и одеяло с пятнами крови, потому что мы с Чонгуком впервые подрались. Он разбил мне нос, а я ему скулу. Я причинил боль тому, кого клялся защищать всю нашу с ним жизнь. На Чонгуке рваный пиджак и рубашка, а куда делся галстук и вовсе неизвестно. Я смотрю на всё это, повторяю вопрос Чонгука в голове и понимаю, что вот он, мой шанс откатать всё назад, не произносить того, что окончательно разрушит всё между нами, но почему-то я отказываюсь дать нам шанс все восстановить. Мы как эти самые разбитые статуэтки, разбиты на слишком много осколков, их уже не склеить, только вынести вместе с остальным мусором. - Давай расстанемся Чонугук, я думаю, что больше не люблю тебя.       Понимаю ли я, что говорю в этот момент? Наверное понимаю, вот только вижу слёзы, что скатываются из некогда любимых глаз и по привычке, наверняка просто по привычке, мне хочется подойти и убрать эту ненавистную жидкость, но я стою на месте каменным изваянием, и смотрю в ответ холодно, как будто только что собственными руками не вырвал сердце у того, за кого был готов вырвать своё собственное. - Что ты такое говоришь, Чимин? Ты пьян? Когда ты успел, сегодня же мой выпускной. Мы должны были пойти в ресторан, ты хотел сказать мне что-то важное и... - у Чонгука глаза наполняются пониманием и клянусь, я слышу как ломаются его рёбра. - Так ты это мне хотел сказать? Что больше не любишь меня?       Разве я могу повторить это ещё раз? Разве могу, когда вижу, как разбил Чонгука? Вместо этого, я решаю добить его ещё быстрее. - Я уезжаю из Пусана, Чонгук. - Я знаю, мы оба, мы ведь оба собирались уехать после моего выпуска. Ты обещал показать мне мир.       Он всё ещё не осознает, плачет, вытирает сопли рукавом разорванной рубашки и смотрит на меня как побитый жизнью щенок, уже заранее умоляя остаться, и уже заранее зная, что я уйду. - Значит, я солгал. Нам не по пути дальше, Чонгук. Мы тянем друг друга на дно. - Ты хотел сказать, что я тяну тебя на дно, верно?       У него губы трясутся, а мне хочется закрыть глаза, а ещё лучше, просто выйти из этой комнаты, а затем и из квартиры, и больше никогда не возвращаться в место, которое я когда-то с гордостью называл домом. - Давай мы просто спокойно закончим... - Спокойно закончим?? Ты издеваешься надо мной, мать твою?! - глаза Чонгука вновь разгораются яростью и он подходит ко мне и толкает изо всех сил. Я отлетаю назад и больно ударяюсь спиной и затылком об дверь, но сдачи давать не собираюсь. Хватит уже с него, с нас обоих хватит. - Всё было хорошо ещё сегодня утром! Ты даже пришёл на мой выпускной с цветами, потом ты поехал по делам, а я домой! Что, блять, произошло за один гребаный час? - Чонгук, ты же не думаешь, что осознание того, что я больше не люблю тебя, пришло ко мне за один час?       Слишком, это перебор. Где-то внутри меня набатом бьёт мысль о том, как неправильно всё происходящее сейчас, но поезд уже сошёл с рельс, уже ничего не исправить. Нам не спастись, мне точно не спастись, так пусть хотя бы Чонгук успеет выпрыгнуть на ходу. Он будет наверное сильно ранен, но я разобью для него окно и дождусь, пока за окном не появится самый мягкий холм из всех, а потом просто выброшу его в это разбитое окно, оставаясь в несущемся в некуда поезде и надеясь на то, что раны Чонгука затянутся быстро. - Чимин, я умоляю тебя, просто объясни мне, что произошло? Любимый, - Чонгук подходит ко мне и руками, на которых костяшки разбиты в кровь, что так неправильно, ведь Чонгук такой нежный, его кулаки никогда не должны были познать драки, обхватывает моё лицо с такой нежностью, что это почти физически больно. - Не отталкивай меня, мы всё сможем решить. Помнишь? Мы всё можем, пока мы вместе. Мы же как супер-герои. - Чонгук, - я с силой отрываю его ладони от своего лица и слегка отталкиваю его от себя, чтобы у меня была возможность развернуться к нему спиной и открыть дверь спальни. - Мы уже давно не дети. Какие к чёрту "супер-герои"? Мы просто Пак Чимин и Чон Чонгук, которым было хорошо вместе, но жизнь на этом не заканчивается. Жизнь на "нас" не заканчивается. Давай просто жить дальше.       Я успеваю дойти до входной двери и обуться, когда Чонгук выбегает из спальни с криком и настоящей истерикой, он больше не пытается сдерживать слёз. - А что если, для меня жизнь закончится без тебя? Чимин! Посмотри на меня! Посмотри, что ты делаешь со мной! Ты же убьёшь меня, если сейчас выйдешь за эту дверь. - Не утрируй, Чонгук, пожалуйста. Мне и так не легко. - Не легко? Так не бросай меня.       Следующим своим действием Чонгук буквально выбивает у меня почву из под ног. Парень опускается передо мной на колени и смотрит умоляюще. - Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя! - как мантру повторяет Чонгук, а в конце срывается на крик. - Чонгук...       Мой голос ломается и в глазах некогда самого дорого человека в моей жизни, появляется надежда, у которой я тут же обрываю крылья. С мясом, с адской болью и залитым кровью полом. - Квартиру и машину можешь оставить себе, я заберу только байк. Не делай глупостей Чонгук, хотя бы постарайся. Помни о том, что у тебя есть мама и младший брат.       Я не особо осознаю как оказываюсь на улице, в ушах всё ещё стоят рыдания Чонгука и его крики. У меня почему-то такое ощущение, что в квартире я оставил умирающего человека, которому всадил нож прямо в сердце. И вот, прямо сейчас он там один, истекает кровью, и я не собираюсь вызывать скорую помощь. В одну секунду мне хочется вернутся, хочется успеть спасти, но вместо этого я захожу в магазин и выхожу оттуда с пачкой сигарет, чтобы затянуться так необходимым мне никотином впервые за четыре года, а потом выблевать собственные лёгкие в ближайшей подворотне, выкинуть пачку сигарет и пообещать себе, что больше никогда не затянусь этой дрянью.       Такая вот ирония судьбы, я бросил Чонгука, но кажется моё тело не готово нарушить данное ему четыре года назад обещание. Когда-то я бросил курить ради того, чтобы иметь возможность целовать любимые губы, а сейчас я не смогу курить просто из-за того, что это единственное обещание, данное мною Чонгуку, которое мне оказалось по силам сдержать.

***

- Почему я сделал это? Я просто не понимаю, как я мог бросить его? Ради чего? Я ведь люблю его, я точно знаю, что люблю его. - Ты осознал это по-настоящему лишь сейчас, когда увидел свою жизнь со стороны, а при жизни, когда Чонгук был рядом с тобой, ты любил не его, а то, как он любил тебя. ты любил его любовь к себе, а когда испугался своей ответной любви, то просто сбежал.       Я смотрю прямо перед собой и мне впервые кажется, что я начинаю видеть очертания маленькой и хрупкой девушки. - Кажется, я вижу тебя. - Это потому, что ты больше не хочешь задавать вопросов. Ты готов Чимин. - Я хочу увидеть его, в последний раз, молю...       Я срываюсь на рыдания и даже не пытаюсь их прикрыть. У меня было всё, что нужно для счастья, а я собственными руками выкинул это на помойку, как какой-то мусор. Последние годы моей жизни были бессмысленны, а я осознал это лишь сейчас. - Ты уже умер Чимин, ты больше никогда не увидишь Чонгука. Пойдём, нам пора. - Подожди, но ты говорила о плате, которую я должен буду заплатить за вопрос о Чонгуке. - Ты заплатишь, но уже не увидишь этого. И знаешь, - девушка подходит ко мне всё ближе и она так ярко светится, что мне хочется зажмурится. - Это тоже против правил, но несмотря на то, что мне жаль тебя и наверное не стоит причинять тебе ещё больше боли, я просто хочу чтобы ты это знал. - О чём ты? - Твоя плата, это последняя возможности увидится с тем, кому ты отдал своё сердце много лет назад, но осознал лишь после смерти. Осознал лишь тогда, когда потерял всё, даже собственную жизнь. - Я мог увидеть Чонгука?! - Мог, если бы не пошёл против правил. Прямо сейчас Чонгук в той самой больнице, которую ты видишь сейчас. Прямо сейчас он пытается пробиться в ту самую реанимацию, где врачи тщетно борются за твою жизнь. Прямо сейчас он делает всё, чтобы успеть увидеть тебя перед смертью. Он верит, что сможет спасти тебя. - Ты обманула меня...       Я оказываюсь в том самом положении, в котором стоял Чонгук, когда я уходил от него. Это и есть жизненный бумеранг? Чёрт, а я и представить не мог, что это будет настолько жестоко. - Ты сам обманул себя, Чимин. Как всегда слишком нетерпелив, как всегда думаешь только о своих желаниях. Ты получил ответы на свои вопросы, ты понёс наказание и теперь ты готов идти. Я была рада проводить тебя в твой последний путь, Пак Чимин. Прощай.

***

Чонгук, в это же время

- Нет, это вы не понимаете, вы обязаны пустить меня к нему! - Молодой человек, я повторяю вам ещё раз, в реанимационную палату не пускают даже родственников. Вы сможете посетить пациента лишь тогда, когда его переведут в стационар и он будет в сознании для того, чтобы самостоятельно пригласить вас к себе. - Но он самый дорогой для меня человек! - Молодой человек, мне правда очень жаль, но даже если бы вы были его родственником, я бы всё равно не пустила вас к нему и...       Медсестра не успевает договорить, двери реанимационной распахиваются и оттуда начинают выходить уставшие врачи. Перед тем как медсестра убегает навстречу врачу, я успеваю заметить, как лампочка "не выходить, идёт операция", перестаёт гореть. Это не должно означать что-то плохое, но я всегда слишком хорошо чувствовал его. Я всё понял ещё до того, как медсестра успела подойти ко мне и что-то сказать, до того, как я начал оседать на пол и кто-то начал звать на помощь.       Единственное, что я услышал отчетливо, хотя и не должен был, ведь находился слишком далеко от того самого врача, который пытался спасти Чимина, было: "Время смерти двенадцать часов ноль минут".       Я всё ещё люблю тебя Чимин, не бросай меня.