Ты не мог исчезнуть просто так

Немного отойдя от гнева и ярости, Поль быстро подошёл к Чуе и оттолкнул парня, который до сих пор держал нож у груди Накахары. Чуя был в смутном сознании, но даже так он смог узнать, кто стоит перед ним, поэтому слабо усмехнулся. — Не ты ли говорил, что никогда не оставишь меня? — слабым голосом спросил парень, а как только Поль разорвал цепи, которыми был скован Накахара, он упал на колени и не смог сдержать болезненного вскрика, слёзы текли по его лицу от резкой смены положения и почти все раны, нанесенные ранее, вновь вскрылись. Верлен сразу же подхватил его, пытаясь держать как можно бережнее, чтобы не причинять еще больше боли. — Я...прости меня. — выдохнул Поль. Ацуши и Доппо, которым ещё не доводилось видеть тело после таких пыток, в ужасе наблюдали за этим. Дазай же не раз видел такое зрелище, да и сам часто принимал в таком участие, но если раньше ему было приятно такое видеть, то сейчас он понимал, что сердце его защемило от непонятной для него боли. Возможно, это связано с тем, что он давно таким не занимался и хоть немного, но изменился, а может и по другой причине, он этого не знал. Но несмотря на то, что ему было неприятно и противно, он продолжал смотреть на замученное лицо бывшего напарника. Чуя, который уже, видимо, привык к боли, ведь он всегда терпел, пытался выровнять дыхание, но выходило не очень то и хорошо. Его плечи подрагивали, руки, ладони которых все были в мелких порезах, судорожно цеплялись за рукава Поля. — Забери...меня..отсюда. — после нескольких попыток произнести хоть что-то, прошептал Чуя, он снова зажмурил глаза, пытаясь унять стон боли, который в итоге все равно сорвался с его губ. — Йосано может вылечить его...— сказал Куникида. — Даже шрамов не останется. — Нет. — выпалил парень. —Просто уведи меня...прошу… — Чуя пытался перевести дыхание. — Ничего не нужно…просто...отведи меня к Мори...— он, видимо, хотел сказать что-то ещё, но не успел, потому что потерял сознание от боли. Поль сразу же взял его на руки, держа очень осторожно. Дазай про себя заметил, как сильно Чуя похудел и стал совсем хрупким, хотя, вероятно, если бы он держал его на руках, то он мог почувствовать это ещё сильнее. — Думаю, что он не хотел бы, чтобы я сделал что-то против его воли, так что я ухожу. — сказал Верлен. — Оставляю остальное на тебя, Дазай. — Хорошо, я обо всём позабочусь. — ответил Дазай. — Директор хотел бы, если будет возможность, встретиться всем вместе, чтобы обсудить проделанную работу. — добавил потом Осаму. — Также через три дня приедет Рампо, так что думаю мы всё проясним. Поль кивнул, а потом ушёл. Как только хрупкое тело его напарника покинуло помещение, холодный разум Дазая вернулся на место. Он вновь обернулся на людей, которые всё это время наблюдали за ними. Все они были членами Мафии, которые пришли в неё вместе с Эйсом. Хотя Дазай их и не знал, он видел всех, кто работал с этим ублюдком. Они же не знали, кто такой Дазай, а точнее много слышали, но в реальности не видели, поэтому не узнали. Они хоть и не издали ни единого звука за всё это время, ведь на них было направлено оружие, но взгляд у них был бесстрашный, словно к ним чай пришли попить. Видимо, они сами не осознавали серьезность ситуации. — Итак, теперь пора нам с вами поговорить. — мило улыбнувшись, сказал Дазай. Осаму подошёл к парню, на вид лет двадцати семи, который и пытал Чую, когда они пришли. Он смотрел на него так холодно, что этот самый парень сглотнул, но выглядел все ещё уверенным. — Зачем же вашему хозяину потребовалось похищать главу Исполнительного комитета? — спроисил Дазай. Доппо и Ацуши решили не мешать Дазаю, ведь не раз слышали, что он очень хорош в допросах, хотя его методов никогда не видели. — Думаешь, я бы ответил?— презрительно усмехнулся парень. — Повторю вопрос еще раз: зачем вы похитили Чую? — Дазай уже не скрывался под приятной и милой улыбкой, с холодом глядя на парня перед ним. — Он мой бывший напарник, как я могу не раскрыть это дело для него? Парень недолго хмурился, а потом, видимо, сообразив, кто перед ним стоят, ведь все знали, как зовут бывшего напарника Накахары, а также слышали о том, как тот привык действовать, удивленно посмотреть на Осаму. — Мы...а что тут не ясно?— проговорил парень. — Наш Босс больше достоин занять пост главы Мафии, чем этот мелкий ублюдок. — Правда? И с чего же вы так решили? — усмехнулся Дазай. — А в чём его заслуги? В том, что он спит с Мори?— ухмыляясь, спросил смельчак. Дазай некоторое время смотрел на пистолет в своих руках. Ярость накатила на него с невероятной силой. Кто вообще мог сказать, что Чуя, который делает для Мафии всё и готов пожертвовать своей жизнью, не достоен место главы? А более того обвинить его в половой связи с Мори? Сам не поняв причину этого гнева, он начал стрелять в этого парня, пока патроны у него не закончились. Куникида и Ацуши, которые связывали остальных, обернулись уже на первых выстрел и застыли, потому что от вида такого Дазая у них пересохло горло. — Дазай...— глухо произнёс Куникида, хотя обычно он только кричал на парня. Но тот повернулся с совершенно обычной улыбкой, которая обычно не сходила с его лицо. — Как же так? Сказал же никого не убивать, а сам вот убил. — он цокнул языком, а потом лицо его опять приняло холодное выражение. — Но такая мразь должна была сдохнуть за свои слова. Потом он кинул пистолет прямо на труп и развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился, будто что-то вспомнив. Куникида и Ацуши с опаской наблюдали за ним. Он подошёл к тем связанным, которые смотрели на него со страхом в глазах. — Кроме вашего Босса, кто-нибудь ещё сюда приезжал? — спросил Дазай, но все отрицательно покачали головой, а Осаму на время задумался. — Что-то тут не чисто...— проговорил Дазай, а потом его голос вновь стал бодрым и веселым. — Так, ну ладно, наша работа выполнена, так что думаю нам пора возвращаться. Куникида с Ацуши лишь кивнули и все они отправились в агентство, где их ждал Фукудзава. После того, как Дазай поговорил с директором, он решил вернуться в Мафию, чтобы отчитаться перед Мори, все-таки Верлен, наверное, сейчас занят не тем, да и Мори, вероятно, был занят обработкой ран Чуи. Была уже полночь, когда Осаму зашёл в большой и темный кабинет. Мори стоял перед панорамным окном, смотря на город. Было что-то печальное и радостное на его лице в этот момент. И Дазай мог бы только предположить, что чувствует этот человек в данный момент. Осаму же были чужды эти чувства на протяжении уже многих лет, понять, что такое человек для него было сложно, а вот видеть их эмоции и анализировать их, чтобы иметь возможность подстроиться, если того потребует ситуация, было не так-то сложно, что и позволяло ему выглядеть в агентстве, как почти обычный человек. Мори даже не обернулся, ведь знал, кто мог так бесцеремонно к нему заявиться. Даже Чуя всегда стучался, хотя уже пару лет назад Огай и разрешил ему этого не делать, потому что доверять этому человеку он мог беспрекословно. Иногда Мори вспоминал, что раньше, когда только Чуя пришёл в Мафию, или когда ушёл Дазай, он всегда старался держать Накахару как-бы на привязи, боясь, что тот может его предать. Ему было как-то несвойственно для него неловко и стыдно, ведь зная, что этот, тогда ещё ребёнок, никогда бы его не предал, он ждал нож в спину. А ведь Чуя всегда чувствовал это, поэтому и старался делать в разы больше, лучше, всегда доказывал свою преданность. Дазай тоже не стал ничего говорить, просто подошёл и встал рядом. Обычно, когда Осаму ещё был главой Исполкома в Мафии, смотря отсюда на город, его всегда посещали мысли о суициде, как было бы прекрасно спрыгнуть именно из этого кабинета, ведь он на самом высоком этаже. Как долго бы он летел? Что будет после его смерти? Все эти вопросы он задавал, пока стоял здесь. Но сейчас в его голове ничего не было. Перед глазами вставал образ, который он видел совсем недавно. Он не раз любовался окровавленными телами, которые он сам лично изувечил, они ему нравились, приносили ему невероятное удовольствие. Но почему-то именно кровавое тело человека, которого он когда-то в шутку ненавидел, с которым ему было иногда весело, иногда скучно, не приносило ничего, кроме жажды убить любого, кто это делал. Потом в его голове промелькнули мысли о том, что раз уж он думал о таком, хотя уже долгое время близко не общался с Чуей, то что тогда сейчас чувствовали его брат и отец? Они также хотели убить, или просто были рады снова увидеть Накахару? — Как он?— спустя какое-то время спросил Дазай. Хотя он и предполагал, что ничего особо хорошего не услышит, узнать больше подробностей ему было просто необходимо. Возможно, если бы что-то сегодня в нём не изменилось, он мог сказать, что это для того, чтобы позлорадствовать, ведь раньше ему казалось, что смотреть, как страдает его напарник, было самым лучшим развлечением. Сейчас он не мог такое сказать даже у себя в голове. Можно обмануть любого другого человека, но себя нельзя. — Плохо. — отозвался Мори. — Всё тело в увечиях и шрамах, сломана правая рука, а также недовес. Анализ крови показал, что его чем-то качали, я предполагаю, что это блокировало его способность. Боюсь, что это могло вызвать привыкание. Дазай слушал внимательно, не пропуская ни слова. — Я предлагал ему, чтобы ваш врач исцелила его, но он отказался. — тихо проговорил Мори. — Он привык хранить каждый свой шрам, чтобы помнить о тех обстоятельствах, при которых он их получил. Странно, никто бы не смог забыть такое. Дазай тоже это знал. Когда они оставались ночевать вместе, Чуя часто рассматривал своё тело после заданий, хотя у него была хорошая регенерация, особо серьезные травмы оставляли после себя след. Проходясь, по тогда ещё не многочисленным шрамам, он проговаривал события, при которых их получил. Если его оставил какой-то человек, он его убивал. У Дазая шрамов было не меньше, только вот они остались от его собственной руки. Любой нормальный человек пожелал бы избавиться от них, но они и не были такими. Один – мальчик, выращенный в лаборатории, другой – человек, убивший невероятное количество людей по своей прихоти. — Хочешь его увидеть? — спросил Мори. Дазай задумался. Но спустя какое-то время с улыбкой на лице ответил: — Конечно, должен же я убедиться, что с моим песиком все в порядке. — Он в лазарете. Дазай, попрощавшись, уже собрался идти, но потом вспомнил, зачем ещё он приходил и, повернувшись уже в проходе, спросил: — Что вы будете делать с Эйсом? — Приходи завтра на собрание. — отозвался Огай, поворачиваясь к Осаму. Тот, поняв, что будет довольно интересно, кивнул и скрылся во тьме коридора. В Мафии было два лазарета. Один был предназначен для обычных бойцов и находился на нижних этажах, а второй для членов Исполкома или же просто сильных и важных эсперов, был всего на несколько этажей ниже кабинета главы. Дазай дошёл быстро. Как он и думал, в комнате был Верлен. Вероятно, мысль, чтобы оставить брата одного в данный момент, даже не приходила в его голову. Тут Дазай мог его понять, когда Ода умер, почти всё время Осаму провёл у его трупа, пока того не похоронили. Верлен поднял на него свой взгляд, а потом легонько кивнул. Он поднялся со стула, на котором сидел, обошел кровать и остановился рядом с Дазаем. — Думаю через пару дней, когда Чуе станет легче, мы сможем прийти в агентство. — совсем тихо сказал Поль, будто боясь разбудить брата, хотя, вероятно, понимал, что под снотворным тот не проснется ещё долгое время. — Спасибо, Дазай. — Не за что. Это моя работа. — спокойно и довольно холодно ответил ему Осаму. — Если ты так говоришь, пусть так и будет. — тихо усмехнулся Поль, а затем вышел из палаты. Дазай остался один с телом человека, которого раньше почти не замечал, а даже если и обращал внимание, то только тогда, когда ему было скучно, или же на совместных заданиях. Раньше Чуя всегда старался не показывать свои слабости, потому что для него это было чем-то постыдным. Дазай мог его в этом понять, но всё же их кое-что отличало друг от друга. Если Дазай не может с чем-то справиться сам, тогда он просто вынуждал делать людей это для него, и часто они не знали, что занимаются этим даже не по своей воле. А вот Чуя просто терпел, отказываясь от помощи, зато сам всем помогая. Если он был бы не в Мафии и у него был более сносный характер, тогда, возможно, в агентстве он стал бы очень хорошим сотрудником, который трудился на благо других. Осаму медленно подошел ближе к кровати, чтобы получше рассмотреть Накахару. Сейчас одеяло не доходило даже до груди, поэтому прекрасно было видно большое количество бинтов на его теле. Губы Дазая приподнялись в лёгкой, но вымученной улыбке, ведь Чуя всегда говорил, что никогда бы так не забинтовался, а сам сейчас очень даже похож на Осаму, которого презирал за это. Он смотрел на Чую, который спал тревожным сном, около часа, затем, взглянув на время, он решил, что оставаться тут нет смысла, поэтому выйдя из лазарета, он нашёл Поля и сообщил ему, что сегодня останется в квартире Накахары. Тот лишь кивнул и опять пошёл к брату. Верлен всегда испытывал чувство вины за то, что в прошлом убил дорогих брату людей, а теперь к этому добавилось и то, что он не смог его защитить, хотя обещал, что будет рядом, когда тому это действительно было нужно. На следующее утро, Мори, как и сказал Дазаю, собрал собрание, но только теперь оно было немного другим. Когда Дазай прошёл в зал, где обычно проходили собрания, там уже были все, кроме Мори и Верлена, ну и само собой Чуи. Тут были Хироцу, Тачихара и Гин, с другой стороны сидели Акутагава, Коё и Эйс, в самом конце сидели командиры отрядов. Дазай прошёл и сел на своё место по правую руку от Мори. Он разглядел всех, а потом посмотрел на Эйса, тот, видимо, ещё не знает, что произошло на судне, потому что выглядел он довольно спокойно. Хотя это и неудивительно, перед тем, как уйти, они с Доппо все проверили и убедились, что пока Верлен ходил по судну, он всех связал, а некоторых вырубил. Коё выглядела не очень, видимо, она видела Чую в лазарете, потому что остальные сидели спокойно, не догадываясь о причине такого экстренного собрания. Вскоре в кабинет зашёл Мори, он, ни на кого не смотря, сел на своё место, а потом рукой дал понять, что остальные могут сесть. Дазаю же это и не надо было, потому что он и так сидел. — Сейчас подойдёт ещё один человек и мы начнём. — спокойно сказал Огай. — И кто же этот человек? — спросил Эйс. — Это собрание очень важное, поэтому без него мы не начнем. — словно и не заметив вопроса, проговорил Огай. Вскоре дверь открылась и вошёл Верлен, а сразу за ним Чуя. Все сначала особо не удивились, только некоторые командиры зло на него посмотрели, но, приглядевшись, многие удивленно на него уставились. Оно и понятно. Чуя выглядел не как обычно. В штанах и футболке с глубоким вырезом, чтобы не тревожить раны, весь в бинтах, а также его придерживался Верлен. Вообще, Мори был категорически против, чтобы тот поднимался с кровати, ведь он всё ещё слишком слаб, но тот настоял. Немного пройдя, он остановился так, что был прямо напротив Эйса, который в ужасе смотрел на него. — Ты ведь не ожидал меня здесь увидеть? — спросил Чуя, а Дазай даже поразился, каким безжизненным был у него голос, от криков он был сорван, да и видно было, каких усилий ему стоило просто стоять на место. — Ты...ты. — бормотал Эйс. — Может вы все-таки объясните нам, что происходит, Босс? —вежливо поинтересовался Хироцу. — Конечно, сегодня я собрал вас всех, чтобы объявить о том, что мой сын, Накахара Чуя, как я уже и говорил, будет следующим главой Мафии и это никак нельзя оспорить, а также убить человека, который посмел похитить Чую и удерживать его все это время, тем самым предав меня и Мафию. Дазай, слушая эту речь, неотрывно смотрел на Чую, тот в свою очередь сначала тоже смотрел на Дазая, но как-то не так. Не как раньше, а при словах о его похищении, он поджал губы, видимо, силясь забыть про свой позор. Без разговоров Мори достал пистолет и направил его на Эйса, тот пораженный не успел даже слова сказать, как Мори уже произвел выстрел. Он свалился с пулей в голове. — Так как теперь у нас не хватает исполнителя, я бы хотел назначить нового. — спокойно садясь, с улыбкой проговорил Мори. Чуя в это время, с помощью Верлена, сел по левую сторону от Огая. — Дазай посоветовал мне одного человека и я не смог не согласиться с его кандидатурой. — немного помолчав, он продолжил. — Рюноскэ Акутагава. Тот, видимо, не ожидавший подобного, сначала встал в ступор, но потом сдержанно поклонился и принял новую должность. Потом они ещё некоторое время обсуждали дела, не обращая внимания на труп. И единственным не закрытым вопросом оставались только убитые "Чуей" бойцы. Когда собрание закончилось, в зале остались только Мори, Верлен, Чуя и Дазай. — Спасибо за помощь, Дазай. — поблагодарил Мори. — Не стоит. Поблагодарите директора Фукудзаву. — ответил ему Осаму. — Ты прав. Говорить больше было не о чем, да и Чуе, видимо, стало хуже, потому что он покачнулся и чуть не упал, если бы сам Мори его не поймал. — Ты как? — взволнованно спросил Огай. — Всё в порядке, Босс. — ответил Чуя, но было видно, что это далеко не так. Верлен взял его под руку и повел обратно в лазарет. Дазай и Чуя прошли мимо друг друга, как будто не были знакомы. Возможно, Осаму мог бы сказать что-то обидное или подразнить напарника, но, видя его состояние, не стал. На следующий день все знали, что Акутагава новый член Исполнительного комитета, Чуя сын Босса и теперь преемник Мори, а Дазай снова вернулся в агентство.