Ты же хочешь послушного пёсика?

      — Ты же хочешь послушного пёсика, который будет выполнять приказы хозяина? Возьмёшь меня? — первые слова, которые слышит Чуя, заворачивая за угол здания агентства.       Накахара не удивлялся внезапным словесным приступам Дазая, потому что за долгий опыт совместной работы уже привык к подобного рода высказываниям. Привык ко многому, но не к такому. Осаму часто делал пошлые намеки, но только с целью побесить и позлить своего рыжего товарища, за что спустя мгновение получал ногой по голове, несмотря на разницу в росте. Всё-таки своей способностью Чуя управлял отлично, ведь иногда на шее брюнета красовались не только порезы и следы многочисленных битв, но и синяки от ударов ногами. Да, Чуя умел выплеснуть свой гнев, на который так вынуждал его Дазай.       — Ррр, гав! — издает Осаму после минутного молчания Чуи, сидя в коробке и потирая рукой ушки, которые он надел на голову. Это помогает: взгляд последнего становится ярким, кажется, голубые глаза еще больше становятся похожи на цвет моря, зрачки расширяются, а рот раскрывается в попытках сказать что-то дельное. Дазай прекрасно знал о его безразмерной любви к собакам. Он любил их даже больше, чем свои несуразные шляпы и старые належавшиеся вина. Была бы воля Чуи, он бы завел себе не одну собачку, чтобы чувствовать, что он точно кому-то нужен и важен. Но работа, работа, работа...       — Ты уши надел задом наперед, умник, — пытается съязвить рыжий, дабы выйти из неловкого положения.       — Разве это будет нам сильно мешать, когда я буду выполнять твои прихоти? — с улыбкой говорит Дазай, отчего щеки его собеседника начинают покрываться легким румянцем.       — Хм, прихоти говоришь? Ну... мне как раз на работе нужно разобраться с отчётами... Если хочешь, я с удовольствием прикажу тебе расправиться с этим, — увереннее с каждым словом отвечает Накахару, чтобы показать, что играют по его правилам.       — Чуя! У меня и у самого бытовые и рабочие дела обстоят похуже твоих!       — Хорошо, тогда про какие приказы ты говоришь? — строя из себя дурака, спрашивает рыжий.       — А сам не можешь догадаться, сла-а-адкий? — тут Чуя понимает, что легким румянцем не отделается, чувствуя, как лицо мгновенно краснеет и выдает внутренние мысли слушающего.       — Ха-ха, ты покраснел. Лучше помоги мне коробки донести в агентство. Это Рампо заказал Кёке ушки и какие-то костюмы, они просто вывалились из коробки.       — Какие еще коробки мне помогать тебе нести? Мне-то... в агентство. Да меня оттуда выпрут быстрее, чем тебя из Мафии, когда ты снова приходишь, и не надоело те...       — Даза-ай, где тебя носит, чёрт побери?! — кричит, выходя на крыльцо, Рампо. — Я же просил как можно скорее прибежать ко мне, там ведь привезли мои любимые конфеты со вкусом клубники и пирожные с мятой, я уже изголодался. А-ну, бегом сюда!!       — Нет, не надоело, — всё также с улыбкой говорит Осаму и разворачивается, чтобы последовать просьбе Эдогавы.       Чуя лишь смотрит вслед, ничего не ответив на последние слова младшего*, а затем шагает прочь, чтобы пойти туда, куда он направлялся изначально. Он шёл в агентство, чтобы передать важную весть о том, что они вынуждены объединиться из-за скорого нападения на их организации общего врага. И почему именно его одного послали это сделать? Почему не Агутагаву или Озаки? Чертов Осаму.       — А ты неплохо справляешься с ролью, — натягивая кожаный поводок, говорит Накахара.       Если не сегодня, то Чуя бы уже никогда не пришел к Дазаю. Всю ночь он не мог выкинуть слова из головы, а на утро пришел к знакомой квартире, на которой 7 лет назад они обсуждали планы по нейтрализации врага.       — Сильно занят? — спрашивает он Осаму и, не дожидаясь ответа, заходит в квартиру. Сонного Дазая, который привык спать до 12 дня, такое действие немного шокирует, ведь время 9 утра, и Накахара лишает его этой сладкой возможности — поспать еще 3 часика.       — Ну.... вообще я сплю, как видишь. А ты, я смотрю, всё также не изменяешь привычкам и встаешь в 6 утра, — зевая, отвечает хозяин квартиры.       — Значит, не сильно, — парирует рыжий и начинает подходить ближе к своему ничего не понимающему знакомому. Чтобы быть с Дазаем примерно одного роста, Чуя встает на носочки и шепчет ему в ухо:       — Я хочу послушного пёсика, только вот работа не позволяет, но раз уж ты предложил, я не могу отказаться, — после этих слов он надевает ошейник на Дазая, не затягивая его, ожидая реакции.       На удивление Чуи, Дазай лишь громко сглатывает накопившиеся слюни и поднимает взгляд, чтобы увидеть ответ на свой немой вопрос. Да, он окончательно проснулся. Не получится сегодня поспать на 3 часа подольше.       — Хорошо, только играть будем по моим правилам, — пытается хоть как-то выровнять интонацию в голосе бинтованный.       — Размечтался, когда это инициатива уходила из моих рук?       После этих слов никто из них больше не смеет ничего сказать. Сам Чуя выглядит сегодня лучше, чем обычно: отутюженный плащ, рубашка и брюки — как будто собирался на встречу не с Дазаем, а как минимум с президентом. Но Осаму ловит себя на мысли, что выглядит он очень даже неплохо.       — На колени, — Чуя выглядит очень серьезным и властным, на что Дазай не в силах отказать или как-то съязвить, чтобы закончить все это недоразумение. Теперь приходится смотреть на него снизу вверх, хотя всегда было наоборот. — Сегодня ты делаешь все, что я тебе скажу, любой приказ и любую прихоть, понял меня? — спрашивает он, засовывая кляп в рот Дазая, который смотрит на него предательски невинными глазами. Словно его и правда сейчас будут гладить по голове и кидать мяч, а не брать над ним полный контроль.       Туфли Чуи стучат по ламинату, а звук поводка, который он специально не натягивает, придаёт ему еще большую власть. Дазай ползёт за ним на четвереньках, пытаясь собирать слюни, чтобы они не текли по подбородку из-за инородного предмета во рту. Он одет в свободную растянутую футболку, которая ему на 2 размера больше, хлопковые штаны, носки и бинты, которые никогда не снимает, лишь периодически меняет на новые.       Чуя ведет его в спальню. На кровати небрежно скомкано одеяло, простыня загнулась до середины простыни, и подушка лежит не совсем в правильном положении — всё это еще раз доказывает, что Дазай крепко спал, видя сны, и даже не задумывался о том, что произойдет через пару минут.       — Снимай футболку и садись в центр комнаты, — властным голосом говорит Накахара, на что Осаму издает тихий всхлип от неожиданности, ведь хватку поводка ослабили.       Он, также не разрывая зрительного контакта с рыжим, наблюдает как тот садится на кресло, снимает шляпу, перчатки и кладет ногу на ногу, верхнюю сгибая в коленке. Дазай послушно заводит руки за спину и ловким движением дрожащих рук снимает несчастную футболку, которая закрывает вид Чуе на изрезанное, но подтянутое и худое тело. Всё-таки годы, проведенные в Мафии и Агентстве, дают о себе знать: нужно постоянно держать себя в форме, даже если ты обладаешь сверхъестественной силой.       — Развязывай бинты, они нам будут мешать, — властным тоном говорит рыжий. Но Дазай остается сидеть неподвижно, просто глядя в глаза Чуе. Его руки — это слишком личная история, хоть Накахара видел их голыми не раз и даже помогал завязывать, когда тот был не в силах. Но сейчас что-то внутри Дазая не хочет подчиняться этому приказу. Любому, но не такому.       Чуя лишь вопросительно вскидывает брови, выходит из комнаты и заходит с какой-то сумкой, которую спросонья Дазай даже не заметил. Оттуда он достает плетку, ушки и что-то продолговатое. Если первые предметы особого впечатления на Дазая не произвели, то последнее — очень. Но Чуя быстро откидывает это в сторону, берет плётку в руки и подходит к нему почти вплотную, так, что Осаму практически касается губами ремня на штанах Накахары.       Удар по спине. Поводок снова натянут и быстро сокращает расстояние между губами Дазая, который приподнялся на коленях, и Чуи, который нагнулся к его лицу. Глаза их практически испепеляют друг друга.       — Я. Сказал. Развязывай. Бинты. Что непонятного в моих словах, пёс? — у самых губ спрашивает рыжий. Хотя это больше похоже на риторический вопрос, нежели на реальный. Слюни бинтованного текут по подбородку. Чуя снимает с него кляп и еще раз ударяет по спине плеткой. Дазай издает полустон, но быстро его подавляет, ведь простонать значит проиграть.       Повинуясь, он снимает бинты с двух рук и шеи, немного приподнимая ошейник, который неприятно давил на кадык. Чуя снова отходит к креслу, отдавая команду “лежать”. Дазай опускается ягодицами на стопы, руки также складывает около лица и кладёт голову на тыльные стороны ладоней. Рыжий лишь издает смешок.       — Прогни спину и подними бедра вверх. То, что ты сделал сейчас, не годится даже для самой невинной позы.       Дазай краснеет, но желание голубоглазого исполняет. Для Чуи открывается прекрасный вид, хоть парень еще в штанах. Он подходит сзади и еще раз стукает плетью по спине, на которой уже красуются две красные полосы. От этого действия кареглазый еще больше прогибает спину и поднимает бёдра наверх. В штанах рыжего начинает становиться тесно, но он пока не обращает на это внимания, желая еще больше поиздеваться над своим пёсиком.       — Сидеть, — слышит Осаму где-то из-за спины и чувствует, как на неё предупреждающе положили плетку. Он опускает бёдра, опирается на руки и после встаёт на колени, снова устанавливая зрительный контакт с хозяином. Дазай весь дрожит, и Чуя видит, как в его штанах не менее тесно, чем в собственных.       — Можно я... — тянет руки к ремню бинтованный, после чего сразу же получает плетью и кладёт их на прежнее место.       — Я разве разрешал, чтобы ты говорил и своевольничал? Убери руки за спину, — и Дазай послушно выполняет команду, также смотря невинным затуманенным взглядом в глаза Чуи. Последний берет с кресла ушки, которые кинул туда с самого начала, и прикрепляет их на его волосы.       — Проси.       Взгляд, выражающий непонимание, что именно просить.       — Пожалуйста, — немного задыхаясь, говорит Дазай, — я не могу больше терпеть. Пожалуйста, трахни меня.       — Нет, — с улыбкой тянет Чуя, — до этого мы пока что не дошли, разве ты хочешь, чтобы все так быстро закончилось? — и спустя полминуты говорит, — ко мне.       Дазай ползёт на коленях к Накахаре, который успел отойти и расположиться на кресле во властной позе. Он сел лицом к рыжему, делая вид, будто не замечает крепкий стояк в штанах своего напарника. Наконец, ему приходит осознание того, что хотел от него Чуя, командуя пару минут назад. Всё также сидя с руками за спиной, он начинает:       — Можно тебе отсосать?       — Проси лучше.       — Пожалуйста, я очень хочу тебе отсосать, можно достать руки из-за спины?       Накахара одобрительно кивает, накручивая поводок себе на руку и предупреждающе говоря:       — Достань, только чтобы расстегнуть мне брюки, дальше убери и не помогай ими, пока я не разрешу.       Дазай ловкими пальцами холодных рук начинает расстегивать ремень на штанах Чуи, наблюдая за своими действиями и чувствуя, как за этим также наблюдает и рыжий. Осторожно звякнув пряжкой, он расправляется с ширинкой, и оба затаивают дыхание, ожидая дальнейших действий бинтованного. Через мгновение Дазай освобождает орган из узких брюк Чуи, которые тот обожал, но которые так предательски неприятно сжимают сейчас стояк. Рыжий издает облегченный вздох, почувствовав, что больше ничего не давит на член, но вдруг резко вдыхает снова, когда ощущает, что по всей длине неспеша начинает ходить чужая рука.       — Что я сказал про руки, а, Дазай? — схватив за больные запястья, говорит Чуя, отчего Осаму слегка морщится. Вдруг он чувствует, как поводок, который всё это время был намотан на руку рыжего, начинает затягиваться на шее. Дазай пятится вперёд и уже через секунду его губы находятся в миллиметре от члена Накахары. Он послушно убирает руки за спину и обхватывает губами головку, срывая с губ своего хозяина тихий, но отчётливый стон. Дазай бы ухмыльнулся, ведь Чуя проиграл в игре, которую он сам себе придумал, но не сейчас. Сейчас его волнует одно — доставить удовольствие, чтобы его похвалили.       Постепенно вбирая все глубже и глубже, он не ускоряет темп, тем самым очень раздражая Чую, которому хочется большего, который любит быстрый такт. Размеры не удивили Дазая, когда он только увидел член. Средний, чуть меньше и чуть тоньше члена самого Осаму. Хоть это и был его первый минет, сосал он достаточно неплохо: это можно заметить по тому, как Чуя немного двигал бёдрами навстречу Дазаю.       Но бинтованному хочется большего, он совсем не удовлетворен лишь жалкими тихими вдохами и выдохами, поэтому он придумывает, как всё-таки выбить этот несчастный стон из Накахары. Парень вытаскивает член практически полностью изо рта. Их связывает тонкая длинная ниточка слюны, которая после стекает по подбородку Дазая. Высунув язык, он широко проходится по головке, которая сочится смазкой, глядя прямо в глаза Чуе, потом начинает слегка двигать языком и облизывать её круговыми движениями. Рыжий растекается по креслу от такого приятного действия и лишь запрокидывает голову, натягивая поводок ещё сильнее, отчего в глазах Дазая начинают сверкать звёзды. После пары таких движений парень резко опускает голову, широко раскрыв рот, высунув язык и расслабив горло. Глаза Накахары распахиваются, ноги дергаются, а с губ срывается бесстыдно громкий стон.       — 1:1, — ухмыляется про себя Дазай, но вслух произнести не может: слишком уж не хочется ему портить такую прекрасную атмосферу.       Немного подождав в таком положении, Осаму резко пятится от члена немного вытирая слюни тыльной стороной ладони, которые уже стекают по подбородку и падают на грудь. Через мгновение Чуя приходит в себя, беря голову Дазая в свои руки и низким, слегла охрипшим голосом говорит:       — А-ну, повтори так еще раз.       Резко опустив голову своего подопечного, он чувствует наслаждение и начинает управлять ею, насаживая до самого основания. Но вот Дазаю приходится не сладко: такого расклада он не особо ожидает, на глазах выступают слёзы, которые уже стекают по щекам, а рвотный рефлекс так и напоминает о себе.       Наконец, Накахара убрал руки с головы Дазая, и тот быстро отпрянул с характерным, очень пошлым звуком. Слегка отталкивая его от себя и вставая на дрожащие ноги, Чуя отдает следующую команду. Он смотрит в глаза Дазаю, который падает назад и облокачивается на руки, откашливаясь и глубоко дыша. Его раскрасневшиеся щёки, приоткрытый рот, который ещё не вытерли от слюней и смазки, и карие глаза, которые сейчас затуманенные, очень возбуждают Чую, который готов кончить только от одного такого вида.       — Теперь твоя очередь, — говорит он, сильно возвышаясь над лежащим на полу Дазаем.       — Ч...что? — наконец откашлявшись, спрашивает Осаму. К тому моменту, как он очухивается, Чуя уже успевает снять с себя брюки и верхнюю одежду, оставаясь лишь в одних боксерах и расстегнутой, оголяющей одно плечо и торс рубашке.       — А ты неплохо справляешься с ролью, — натягивая кожаный поводок, говорит Накахара, игнорируя предыдущий вопрос, — долго тренировался? — но, не дожидаясь ответа, сразу же приказывает, — снимай штаны с трусами.       Дазай лишь покорно стаскивает бежевые брюки, которые тоже неприятно давят на член. Расправившись с одеждой, он решает потрогать себя, чтобы хоть как-то успокоиться. Едва коснувшись собственного органа и поняв, какой он горячий и влажный, Осаму быстро получает шлепок по ягодице плёткой, отчего немного выгибается в спине, издает стон и убирает руку, осознавая, что быстро отделаться у него не получится. Он поднимает голову и видит Чую с плеткой и смазкой в руках. Но не только смазка красуется там. Есть еще пробка. Чёрт. Все сомнения Дазая по поводу того, кто сегодня будет оттрахан, мигом улетучиваются, хотя это и так было понятно с самого начала.       Рыжий подходит к нему, поднимает за поводок, усаживает на кресло, а сам садится на его колени. Между ними пара сантиметров, и Чуя первый решает сократить это расстояние. Он быстро проталкивает язык в рот Дазаю, который ещё не успевает понять, что произошло, и начинает изучать внутри, активно хозяйствуя. Дазай начинает уверенно отвечать на поцелуй, но руки, которые убраны за спину, так и хотят ощупать каждый сантиметр талии и бёдер сидящего на нем парня, сжать в каких-то местах, проявляя инициативу, поэтому он первый разрывает поцелуй и скулит, когда чужой язык горячей дорожкой проходится по его шее, и дыхание опаляет, пробуждая каждую клеточку.       — Ч...Чуууя, — тянет в сладком стоне Дазай, все еще держа руки за спиной. — П..пожалуйста, можно мне достать руки и положить их на тебя?       Но Чуя лишь причмокивает и облизывает шею и грудь бинтованного, оставляя яркие алые засосы, а также кусая рядом с ними, чтобы контраст ощущений полностью выбивал почву из-под ног. Оставив последний там, где точно нельзя будет ничем скрыть, он смотрит в глаза Дазаю и утвердительно кивает. Осаму тут же начинает царапать спину Чуи своими ледяными руками, после кладет их на бёдра и сжимает с такой силой, что завтра точно останутся синяки. Тут же получая укус за губу, Дазай понимает, что немного перебарщивает в своей инициативе, поэтому дальше просто оглаживает талию и бёдра сидевшего сверху.       Вдруг Накахара резко спрыгивает с колен и тянет на себя поводок, чтобы Осаму сел на пол.       — Лежать, — грубо говорит Чуя. Бинтованный вспоминает, как правильно выполнять эту команду, и его щёки мгновенно краснеют от осознания того, насколько бесстыдная поза сейчас будет. Но ничего не поделаешь, он точно выполняет приказ, лишь закрывая глаза, чтобы не встретиться взглядом с рыжим.       — Прекрасный вид, Дазай, — словно специально подытоживает Чуя, окончательно заставив его стать пурпурным.       — Не волнуйся, сейчас я сделаю так, чтобы тебе было не больно, главное не зажимайся, — те самые слова, после которых начинаешь волноваться ещё больше прежнего и зажиматься сильнее.       — Расставь пошире ножки, сладкий, — шепчет Накахара куда-то в шею Осаму и натягивает поводок так, что Дазай прогибается до хруста костей. — Так-то лучше.       Чувствуя, как по анусу начинает течь что-то прохладное и склизкое, Дазай понимает, что это смазка. Чуя обильно смазывает свои пальцы, чтобы не доставить дискомфорта при первом проникновении, лучше быстрый темп чуть отложить. Он входит сразу двумя пальцами, привыкший к тому, что с девушками всегда было так. Не то, что бы на его счету насчитывалось их много, или они были девственницами, но всё же. Дазай лишь шипит в руку, на которой лежит и начинает кусать палец, чтобы немного уменьшить неприятное ощущение. Чуя практически сразу начинает двигать ими внутри, касаясь каждой стенки и пытаясь изучить то место, где было бы приятнее всего. Вскоре он чувствует, как мышцы постепенно расслабляются, и Дазай сам начинает двигать бёдрами навстречу длинным пальцам. Такой расклад не особо нравится Чуе, ведь всё должно быть под его контролем. Поэтому он отвешивает сильный шлепок по правой ягодице, отчего тот инстинктивно сжимается и издает громкий стон.       Немного сильнее затянув ошейник, Накахара снова вставляет два пальца, не ощущая прежнего давления на них, вводит третий, наблюдая, как Дазай сам прогибается в пояснице и закатывает глаза. Со рта срывается протяжный стон. Завтра ему будет очень стыдно, но сейчас это не имеет никакого смысла. С громким хлюпанием он вытаскивает пальцы и почти сразу подставляет пробку к колечку мышц Дазая, начиная постепенно то входить, то выходить кончиком, давая немного привыкнуть к прохладному материалу пробки.       — Пожалуйста, Чуя, трахни мен... — не успевает договорить Осаму, как ему полностью вставляют игрушку, видимо задевая простату, потому что ощущения умопомрачительные. Контраст надетого ошейника, который немного перекрывает доступ к кислороду, и пробки в анусе делают Дазая очень податливым, кажется, если Чуя решит перевернуть его или взять на руки, то он просто расплывется.       Но вдруг Накахара отходит от парня и отдает ему команду “ко мне”, когда сам встает около кровати. Дазай слабо представляет, как он дойдет на непослушных ногах, поэтому начинает практически ползти. Благо кровать находится всего в метре от их прежнего места положения.       — Ложись на спину и жди, я сейчас подойду, — говорит Накахара и выходит куда-то из комнаты, оставляя Дазая наедине со своими несвязными мыслями. Но не проходит и полминуты, как тот снова возвращается, в руках держа веревку и кляп, который вытащил практически с самого начала их времяпровождения. Заводит руки за голову и привязывает веревкой к изголовью кровати.       Он садится ему на бёдра, снимает трусы и начинает размазывать смазку по члену Дазая, соблюдая при этом зрительный контакт. В глазах бинтованного стоит немой вопрос, и Чуя решает ответить, даже не получив его в словесной форме.       — А ты думал, я шёл к тебе неподготовленный? Давно хотел попрыгать сверху, держа контроль в своих руках, — говорит парень, не переставая размазывать смазку по члену и по своему анусу. Он надевает на себя кляп и резко насаживается до основания, отчего оба издают громкие стоны. Дазай находится в полном шоке, ведь не ожидал того, что произошло сейчас.       Чуя некоторое время просто сидит, запрокинув голову и держа руки на груди Осаму, чтобы привыкнуть к размеру. Дазай ловит себя на мысли, что ощущения достаточно интересные, когда сверху его сильно сжимают, а снизу давит на простату пробка. Всё-таки Чуя предугадал этот момент.              Не успевает Осаму полностью прийти в себя, как Накахара приподнимается на коленях, почти полностью вставая с члена Дазая, а потом снова резко садясь до упора. Кажется, глаза бинтованного сделали полный оборот и не собираются возвращаться обратно. Он уже пробовал подобную позу с девушками, так почему с Чуей такие внеземные ощущения?       Рыжий начинает быстро то опускаться, то подниматься. Уже не скрывая сильного удовольствия, он громко стонет, вперемешку называя то имя своего напарника, то выкрикивая какие-то несвязные слова. Дазай начинает двигать бедрами в такт движениям Чуи, и кажется, словно их тела сливаются воедино.       Накахара не забывает про поводок, тянет его на себя и сам немного сгибается, чтобы их лица поравнялись. Он снимает с себя кляп и чувственно глубоко целует Дазая, который хочет уже подмять Чую под себя и самому подобрать темп, ещё быстрее этого. Но не сегодня.       — Не кончай, пока я не разрешу, — взглядом полным власти он смотрит в глаза Осаму, который готов кончить после этой фразы. Чуя встаёт с члена парня, поворачивается спиной и снова садится до упора, почти сразу возобновляя прежний темп. Через плечо, он тянет за поводок. Вид, который открывался Дазаю, был прелестным. Колечко мышц то расширялось, то снова сужалось, создавая приятное давление на члене. Не только Чуя сегодня полюбовался им.       — Пока нет.       — ….       — Пока нельзя.       — Я сей...       — Нет! — резко потянув за кожаный ремень, кричит Чуя и сам кончает с неприлично громкими стонами, изливаясь себе на живот и на ногу Осаму.       — А теперь можно, — с улыбкой он поворачивается к Дазаю, резко вставая на колени и полностью взяв его член в рот. Начинает быстро и глубоко водить языком и ртом вниз-вверх, бросая небрежные взгляды на парня. Тот лежит, сильно дрожа, с красными щеками, зажмуренными глазами, открытым ртом, с которого то и дело срываются стоны, и немного прилипшими волосами к лицу.       — Чуя, я кон...       И Чуя резко встает с колен, доводя Дазая рукой до оргазма, а сам быстро целуя его в шею.       Часто дыша, они оба падают на кровать. Накахара отпускает поводок и ослабляет ошейник, который так хотелось затянуть как можно туже ещё минуту назад. Спустя некоторое время, когда щёки перестают пылать от давления и темпа, а дыхание практически приходит в норму, Дазай поворачивается к Чуе и заглядывает в глаза, чтобы уловить в его взгляде отголоски того, что тот чувствует после всего, что они сделали. Но он видит лишь яркие, голубые, слегла затуманенные очи, в которых еще немного пылает огонь.       — А ты в курсе, в Мафии говорят, что ты носишь бинты на шее, чтобы скрыть засосы, которые я тебе ставлю? — с лёгкой отдышкой спрашивает Чуя, также смотря в глаза Дазаю.       — Теперь хотя бы не пиздят, — отвечает Осаму и стягивает с себя ушки, которые так небрежно висят на его волосах.