Противостояние

Алекси запутался. Он не знал, как реагировать. Человек в которого он влюбился, оказался его врагом. Но врагом Хокка был только в том случае, когда они оба надевали маски. Йоэль… он контролировал Венома, а значит он его избил, почти довёл до смерти. Теперь понятно почему миллиардер пытался оттолкнуть от себя подростка — он боялся снова причинить тому вред, но их вторые личности в масках постоянно встречались и ненавидели друг друга. Но Йоэль позволил Алексу влюбиться в него, позволил приблизиться невозмутимо близко. Так ещё и соблазнил, чем добил чувства подростка. Хокка не был виновен в этой ситуации полностью, по крайней мере, Каунисвеси не совсем мог понять, что теперь чувствует к этому человеку. Мужчина на его руках начал задыхаться, пытался откашляться, но не получалось. Младший перепугался и уже очутился около главной больницы в Нью-Йорке. Как только врачи увидели Человека-паука у себя в здание, то удивились; парень положил на кушетку Йоэля, который ухватился за его руку. — Помогите ему, — Алекс сам держал ладонь миллиардера, который кое-как держался в сознание. Врачи подбежали и позвали главного доктора, тот сразу начал светить фонариком в глаза мужчине, другие сотрудники ощупывали его тело, пытаясь найти причину такого резкого ухудшения в здоровье. Стоило медбрату коснуться сбоку грудной клетки, как Йоэль дёрнулся и закричал от боли, кусая свои губы, чтобы заглушить звук. Он зажмурил глаза, а врачи сами немного перепугались, но сообразили быстро. — Нужно на обследование, а потом в операционную. Срочно! — скомандовал глав-врач, а Хокка снова схватился за руку паука, заставляя того наклониться. — Мне нельзя в операционную. Ни в коем случае! — Алекси кивнул и сразу же обратился к докторам. — Нет, его нельзя в операционную. Просто положите в палату. — Вы смеётесь? Мистер Хокка закричал от простого прикосновения, мы не можем это проигнорировать. — Но и не можете перечить просьбе самого больного. — Он не в себе. В таком состояние это нормально, но мы должны… — Сделайте так, как попросил он, пожалуйста, — Человеку-пауку удалось уговорить глав-врача и мужчину отвезли в VIP-палату. Забежав в знакомый переулок, Алекс увидел за мусорным баком свой рюкзак; он снял костюм и в спешке запихал в сумку. Парень быстрее направился в больницу, где его остановила охрана, но он попросил его впустить. Те никак не поддавались, поэтому на посторонний шум отреагировал и подошёл заместитель глав-врача. — Чем могу помочь? — К вам сейчас поступил Йоэль Хокка, я его стажёр в корпорации. Мне нужно к нему, пожалуйста. — Ваше имя? — мужчина достал какой-то листок бумаги и начал смотреть фамилии. — Алекси Каунисвеси, — парень слишком сильно переживает за старшего. — Проходите, — только подросток хотел зайти в палату, как его остановил уже глав-врач — мистер Экинс. — Здравствуйте, позвольте мне с вами кое о чём переговорить, — они отошли в сторону и доктор достал из папки, которая была у него в руке, документ о пациенте. — Какие-то проблемы? — Да, большие проблемы, не буду скрывать. Мы подключили мистера Хокка к аппарату ИВЛ, а также взяли немного крови для анализов, — он нашёл результаты биохимического анализа. — У него низкий уровень альбумина, всего 15 г/л, это при том, что норма более 35 г/л. Низкий уровень белка — 30 г/л, а норма более 55 г/л, повышено альфа-2-глобулин — примерно 15%, норма составляет не более 13%, и гамма-глобулина 28%, причём норма 22%, рост альдолазы и лактатдегидрогеназы — 9 Ед/л и 8 ммоль/ч*л. Также большие показатели лейкоцитов, гранулоцитов, эритроцитов, тромбоцитов, тромбокритов, гематокритов, кальция, кортизола, — Алекси слушал врача внимательно, половину слов ему было неизвестно, но если доктор сделал на это акцент, значит что-то серьёзное. — Что вы от меня хотите? Мне семнадцать, я ещё в школе учусь, он мне по сути никто! — Он сказал, что вы единственный, кому можно доверять и кто может здраво всё осмыслить, — это заставило подростка задержать дыхание, мужчина ему настолько сильно верил, что разрешил распоряжаться своей жизнью. — Я хочу, чтобы вы дали разрешение на проведение онкомаркеров. — Онко… что? — У меня предположение, что у мистера Хокка обострилась злокачественная опухоль. Чтобы точно это определить, нужно посмотреть на параметры онкологических маркеров, которые можно выяснить из анализов крови. Вы даёте разрешение? — Алекс не знал, что сказать; он одновременно растерялся и будто уже не существовал в мире. — Мне… нужно подумать. Я могу зайти к нему? — Да, можете. Будьте готовы с ответом через минут пять, хорошо? — парень кивнул головой и вошёл в палату. В чистой комнате стояла койка с белым постельным бельём, а на ней под одеялом лежал Йоэль, который сразу обратил внимание на вошедшего. Рядом стояли аппараты, один из которых тихо пикал, а на экране высвечивались показатели сердцебиения и давления. — Врач просит меня дать разрешение на проверку анализов на онкомаркеры, — Алекси оповестил миллиардера, а у того расширились глаза. — Нет, пожалуйста, скажи ему нет, что ты не согласен, — попросил мужчина младшего. — Чего? Ты совсем с ума сошёл? А если… — Без если, просто иди и скажи, — Каунисвеси молча кивнул головой и вышел за пределы палаты, подходя к врачу. — Ну, что вы решили? — Нет, я не даю согласие на это. — Вы понимаете, что всё может закончится лётным исходом? Лучше сейчас начать химиотерапию, чем вообще бездействовать! — Я уже сказал, — Алекс вернулся в палату, поставил стул рядом с постелью мужчины и скрестил руки на груди, строго смотря на старшего. — А теперь объясняй. Вообще всё объясняй. — Что именно ты хочешь услышать? — Йоэль не знал с чего начать, но после этой фразы закашлял, что отдавало болью во всём теле. — Я хочу услышать правду, всю правду! Мне надоело жить и ничего не знать. Ты мой парень, и оказалось я тебя совершенно не знаю. Говори. — Конечно, — Хокка немного приподнялся на постели, немного откашливаясь и тяжело дыша. — Только не сейчас. — Да, господи! — психанул Алекси, вставая со стула, подходя к окну. — Ты издеваешься. — Нет, просто… мне сложно… сложно физически. Там слишком много рассказывать нужно, а моё настоящее состояние не позволит это сделать. Скорее я задохнусь, чем ты услышишь от меня хотя бы половину, — Йоэль снова начал кашлять, закрывая рот рукой, но он почувствовал что-то мокрое у себя на ладони. — Чёрт, опять, — на его ладони была кровь, причём нехилое количество. Мужчина потянулся за салфетками на прикроватной тумбочке, но руки сильно тряслись, отчего всё упало. Алекси видел, как ему тяжело, поэтому достал одну бумажную салфетку и протянул миллиардеру. Тот поблагодарил, а потом снова начался приступ кашля. За один раз вся салфетка была испачкана алой кровью; во рту Йоэля был противный привкус металла, от которого он успел отвыкнуть. — Чем тебе помочь? — Мне нужен Веном. Я жил благодаря ему. Найди его, пожалуйста, — тяжёлое дыхание и снова одышка, от которой в груди было очень больно. — Где я его должен искать? Да и как? — Алекс не знал как выглядит Веном на самом деле, кто он такой и откуда. — Он сам попытается тебя найти, я очень на это надеюсь. *** Парень сидел на крыше. Он пытался обдумать всё, понять, как ему реагировать на ситуацию с Йоэлем, ведь тот никогда не страдал от кашля, сопровождающегося кровью, у него не было настолько ярко-выраженных проблем с дыханием, а тут теперь выясняется, что у него подозрение на раковую опухоль. Наклонив голову вниз, он Алекс увидел какую-то девочку, которая смотрела наверх исключительно на паука. Ей было примерно лет тринадцать. Он решил спуститься к ней и узнать в чём проблема; парень подошёл к ней, а она продолжала пристально на него смотреть. Мгновенно её глаза стали белыми, а после её затрясло; из её груди начала выходить какая-то чёрная слизистая смесь, удивительно, что людей было мало, никто этого не увидел. Как только эта черно-серая слизь упала на асфальт, то она поползла на Алекса. Тот начал делать шаги назад, но чёрные ниточки этой субстанции прилипли к его костюму, а после и вовсе вошли внутрь его тела. — Что за хрень? — прошептал он, скрываясь в переулке между двумя кирпичными жилыми домами. — Здравствуй, Алекс, — прозвучал низкий и знакомый голос в голове парня. — Что? Кто здесь? — Каунисвеси дёрнулся и прижался спиной к стене. Перед ним варьировала морда Венома, который широко улыбался и смотрел своими большими белыми глазами в глаза подростка, которые были скрыты за маской. — Йоэль тебе всё расскажет, а сейчас, будь добр, отведи меня к нему, пока я не начал засматривать на твой привлекательный и сочный мозг, — подобные слова от симбиота звучали очень странно и немного угрожающе. *** На улице уже была ночь, свет в палатах больницы погасал, в том числе в палате Йоэля, но лунный свет из окна освещал всю комнату, поэтому у мужчины не было возможности уснуть. Он кашлял, в мусорке скопилось много окровавленных салфеток, боль в груди с каждым часом становилась только сильнее. Ему хотелось покончить с этим, но это было невозможно, он слишком сильно во всём этом повяз. А именно в болезни. Вдруг блондин заметил тень, которая закрыла собой часть лунного света. Окно открылось и в комнату запрыгнул человек в костюме. Естественно, Йоэль знал кто это, но он смотрел на него по-особенному, Хокка нуждался в этом человеке и не только из-за того, что в нём может быть Веном, а именно хотелось быть рядом с ним. Алекси снял маску, отчего его волосы немного растрепались, но выглядело это очень красиво и привлекательно. В темноте при свете луны можно было разглядеть телосложение парня, потому что обтягивающий костюм облегал каждую часть тела. Каунисвеси медленно подошёл к постели и наклонился, смотря в глаза Йоэля. Он видел, как мужчине стало намного хуже всего за восемнадцать часов. Лицо миллиардера стало ужасно худым и было бледным, как у мертвеца; тело тощее и костлявое, удивительно, как быстро организм убивал свою оболочку. На лице пропали щёки и появились чёткие скулы, неестественно худые, а под глазами были большие серые синяки; еду организм тоже перестал принимать, да и Хокка был неголоден. Подросток провёл рукой по волосам мужчины, оставляя её на шее, он коснулся губами его губ, сразу углубляя поцелуй. Немного приподняв голову, Алекси отдался процессу, а симбиот внутри него стал покидать тело парня, перебираясь в уже привыкший себе организм. Йоэль чуть ли не задыхался от того, насколько это было трепетно для него, насколько же его переполняли чувства. Как только Веном очутился в теле миллиардера, то глаза мужчины также побелели, как и у той девочки, но после вернулись к прежнему красивому оттенку — морозно-голубого. — Эээ, заканчивайте. У вас было время для этого, пока меня не было здесь. Пора сваливать, если что! — сказал Веном в голове Йоэля, а тот неохотно оторвался от губ подростка и улыбнулся. — Какая же ты сволочь. — Чего? — возмутился Алекси, а мужчина начал оправдываться. — Я не тебе, а Веному. Давай, нам уходить надо. Ты через окно, а я через главный вход. Когда Хокка встал, то лучи луны упали на его лицо и был виден здоровый взгляд, то, что исчезло истощение и теперь всё в порядке. На входе он столкнулся с врачом, который с таким удивлением на него смотрел, столько вопросов у него в голове было, но ответа никакого. — Спасибо, мистер Экинс, — Хокка пожал ему руку, оставляя в руке пять купюр по сто баксов. *** Человек-паук приземлился на самую высокую точку Бруклинского моста и снял маску; он сел и свесил ноги, смотря поток машин, которые вечно куда-то ездили. Рядом с ним сел Йоэль, вглядываясь вдаль и наслаждаясь видом. — Спасибо, — поблагодарил за помощь он подростка, а тот лишь кивнул головой. — Я жду. Жду всю правду, жду, когда ты расскажешь всё. — Хорошо, ты достоин знать всё обо мне, — Хокка сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. — Отец меня не любил. Когда мама умерла при родах, я остался с ним, а точнее с няньками, которые меня бесили. Я жил в Финляндии, а отец к моему десятилетию уехал в Вашингтон, так как работал на Пентагон, вот и оборвал все связи со мной. Он ненавидел меня, обвиняя в смерти матери, бил меня из-за того, что я умничал и говорил то, до чего он додуматься не мог. А потом мне поставили диагноз СДВГ, который изменил меня тогда. Я был неугомонным и больным ребёнком, все няни меня ненавидели, как и отец. Я закончил учёбу в колледже и уехал в Лос-Анджелес. Начал своё дело, открыл компанию, которая быстро раскрутилась и я уже неплохо зарабатывал. Мне было двадцать один и я был довольно богатым, чтобы жить в отдельном большом доме, позволял себе ездить на дорогих машинах и тому подобное. Мне была открыта жизнь богача. Но… в то же время я заболел. Точнее я думал, что заболел простудой или бронхитом, но всё оказалось куда хуже. У меня появился ужасный кашель, не помогали никакие таблетки и лекарства, а через месяц появились и первые капли крови. Это называется кровохарканием. Последовали боли в груди, понизился аппетит, а за ним повысилась утомляемость. Я пошёл к лучшему врачу в городе, мне сделали полное обследование и лишь последнее точно объяснило, что со мной. Рак лёгких. Злокачественная опухоль была второй стадии. Я погряз в депрессии из-за этой болезни, меня бросила девушка, а через год умер отец. Мне было двадцать два, когда я окончательно остался один. Но я не опустил руки. Всё, что было у отца, передалось мне, моя компания стала ещё богаче, мы продавали оружие другим странам, а также я стал ходить на химиотерапию. С головой нырнул в медицину, пытался изобрести аппарат, который смог бы убить опухоль, но ничего так и не получилось. Резко меня настигла и третья стадия; симптомы стали куда ярче, передвигаться было очень тяжело, но я старался. О личной жизни и вовсе позабыл, тогда у меня была только работа и эта чёртова опухоль. А потом мне вот-вот должно исполниться двадцать четыре, как на последнем обследовании врач говорит: «Парень, ты так молод, а жизнь тебя травит. Мне жаль», и протянул документы, — на лице у Хокка была улыбка — защитная реакция, вот что это было. — Знаешь, что там написано было? — Алекси помотал головой. — Конец. Правда в другом виде, а именно четвёртая стадия. Я посмотрел на свои снимки лёгких и не удивился. Все лёгкие были в этой опухоли; я удивился тогда, когда мне показали снимок моей грудной клетки и головы в целом. Лёгкие, печень, кости, надпочечники, всё это было заполонено раком. Мне пришлось на полгода уехать в Германию, где всеми силами лучшие врачи пытались остановить мою болезнь, но… ничего. Ну как ничего, — снова усмехнулся Йоэль, даже издавая короткий смешок, — опухоль поразила спиной мозг, а за ним и головной. Через неделю после этой новости, кстати, всю эту неделю я пробухал, потому что уже признал эту болезнь и принял для себя, что скоро умру. Алекс, я гнил. Гнил изнутри, самое ужасное в этом то, что я не мог это кому-то сказать. У меня никого не было. Ни мамы, ни папы, ни тётей с дядями, ни бабушек с дедушками, ни сестёр с братьями, даже девушки или парня, да о чём я! У меня рыбок даже не было! Я был один, похоже всю жизнь. Единственное, что меня радовало так это то, что я приходил домой и меня никто не встречал взглядом полного жалости и сочувствия. Я ехал по дороге из аэропорта в центр Нью-Йорка. Эта башня уже была куплена и просто обустраивалась, для того, чтобы туда заехать, да и всех сотрудников перевести нужно было, а так я уже жил там. Проезжал мимо какой-то машины, которая врезалась в дерево, людей там не было, поэтому продолжил свой путь. А когда пришёл в спальню, то понял, что перестал чувствовать ту боль в теле, перестал задыхаться от нагрузки, зрение улучшилось, да и поправился. Позже объявился Веном. Он приклеился к колёсам моей машины, когда я проезжал место аварии, а потом вселился в меня. С ним мы прожили год, а потом объявился ты, — завершил Йоэль и посмотрел на парня рядом. — Кто такой Веном? Откуда он? — Веном — это симбиот, разумное инопланетное существо липкой, практически жидкой формы с планеты Клинтар. Они, симбиоты, живут за счёт человеческих тел, питаются определёнными химическими веществами, которые находятся в мозге у людей. Но этот не против сожрать орехи с шоколадом и закусить куриными мозгами. В общем, он живёт за счёт меня, а я за счёт него. Веном говорил, что он регенерирует моё тело, поэтому я не умер до сих пор от рака, но при этом эта хрень сидит во мне и стоит Веному уйти, я ручки на груди сложу и уйду в мир иной, — как бы намекая на последствия сказал Йоэль симбиоту. — И как давно ты болен этой ветрянкой? — прослушал Алекси, а Веном внутри Йоэля взбушивался. — Это насекомое кого ветрянкой назвало? Меня? — проворчал симбиот, а Хокка немного улыбнулся. — Алекс, он тебя прекрасно слышит. — Ой, я не хотел, прости, — извинился подросток. — Ага, сейчас! — если бы Веном был человеком, то он бы показательно отвернулся от парня. — Он обиделся, — передал Йоэль. — Вы с ним как единое целое? — Да, что чувствую я, то чувствует и он, — пояснил миллиардер, поправляя кожаную куртку на себе. — Подожди, то есть у вас там в твоей голове прямо собрание и ты обговариваешь с ним всё, что только можно. А значит… я спал с тобой, а как оказалось с вами двумя, — пришёл к умозаключению Каунисвеси. — Эм… да, он оценил, сказал, что лучше тебя у меня не было никого, но я просил его не влезать в наши отношения. — А, ну спасибо Веном. Рад, что тебе угадил. Обижаться он на меня ещё вздумал!