Так тихо в этом мире без тебя

      На войне нет победителей: каждая сторона понесла потери — они заключались не только в литрах пролитой крови, но и потере здоровья, разума, себя. В случае Малфоя — судьба была к юноше более благосклонна, чем к другим пожирателям. В ту самую ночь битвы за Хогвартс он не только перешёл на сторону Мальчика-Который-Выжил. Но и столкнулся с самым страшным кошмаром любого чистокровного — укусом оборотня.       Ещё с Мерлин пойми каких времён оборотни считались низшим сословием магического сообщества — отбросами, нелюдями, зверьми — с которыми мало кто хотел иметь что-то общее. И лишь первое восхождение Тёмного Лорда позволило им немного поднять голову и выйти из тени. У этих существ было то, что так необходимо Реддлу: мощь, сила, жажда убивать.       Месть семейству Люпинов — один из самых ярких примеров сущности и поведения оборотней. Сивый с особой гордостью делился своими воспоминаниями о том, как он пробрался в дом волшебников и укусил маленького Римуса. И перед каждым полнолунием он приходил к их дому, чтобы с жадностью маньяка наблюдать, как его жертва мучалась от влияния луны. Особое наслаждение ему доставлял вид отца, который заковывал в цепи собственную плоть и кровь. Ведь ещё вчера волшебник с презрением отзывался об оборотнях и выступал за их уничтожение, а уже сегодня родной сын стал одним из тех, против кого были направлены его взгляды.       Но всё быстротечно, и с падением Тёмного Лорда чудовищам пришлось затаиться. Вплоть до того самого дня — решающей битвы между Поттером и Риддлом. И вот тогда случилось то, что перевернуло взгляды Драко с ног на голову.       Произошедшее со слизеринцем стало трагедией для всей семьи. И, чтобы хоть как-то уберечь отпрыска от мучительного заточения в Азкабане, Люциус взял всю вину на себя. В день суда, когда Малфою-старшему выносили приговор, он не позволил своему ребёнку выступить в его защиту.       — Драко! Не смей, слышишь? — в потускневших глаза вспыхнула ярость. — Ты обязан выйти отсюда свободным волшебником. Ты меня понял, сын?       Сын.       Он столько лет жаждал получить одобрение от отца, который в упор не замечал его достижений и при этом каждый его промах разбирал на атомы. И вот сейчас, сидя перед членами Визенгамота и ожидая приговора, он впервые увидел беспокойство Люциуса за него. Только теперь ему это не было нужно. Чтобы понять, что жизнь принадлежит только ему, Драко потребовалось пережить войну и быть укушенным оборотнем. Слишком высокая цена за разбитые розовые очки.       — Драко, — от грустных мыслей его отвлёк тихий женский голос. — Поговори со мной. Что тебя гложет?       — Ничего серьёзного, милая, — он притянул девушку к себе собственническим жестом, — просто тяжёлая неделя.       Встав на носочки, шатенка прошептала:       — Тогда я знаю, как тебя отвлечь, — пухлые губы девушки едва касались мочки уха, — горячая ванная, стакан огденского… — пышная женская грудь прижалась с его руке.       — А дальше? — мужская ладонь медленно опустилась на поясницу, принявшись мягко её массировать. — Я хочу знать, что же меня ещё ожидает, мисс Грейнджер.       Вибрация его голоса заставила узел, образовавшийся внизу живота, затянуться ещё сильнее. Прошло несколько месяцев, как Гермиона открыла своё сердце для этого мужчины, и она всё ещё не могла поверить в это. Кому рассказать — не поверят. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой не просто способны выносить общество друг друга. Они способны на гораздо большее и тесное взаимодействие, чем в школьные годы.       Едва пухлые губки раскрылись, чтобы продолжить поддразнивания, как их прервал низкий мужской голос:       — Так-так-так… — перед парой, словно из ниоткуда, возникла фигура в длинном чёрном плаще. На лице незнакомца блестела маска Пожирателя смерти, которую он с гордостью демонстрировал. — Малфоевский щенок и грязнокровка Грейнджер. Надо же, а я думал, что ниже пасть ты не можешь, аврор Малфой.       Драко оттеснил девушку за спину, скрывая её от мага.       — Что тебе надо? — в голосе аврора зазвучали металлические нотки, что явно не предвещало ничего хорошего. — Даю минуту на то, чтобы ты убрался. А иначе, поверь мне, я найду тебя и лично отправлю на встречу с Волан-де-Мортом.       — Да как ты смеешь произносить его имя, сучонок? — Пожиратель взмахнул палочкой, заставив серебряную маску раствориться, обнажив изуродованное, но всё ещё узнаваемое лицо.       Отработанным движением Драко вытащил палочку из кобуры и направил её на противника.       — Моя рука не дрогнет, Роули.       Некогда красивый мужчина, чья внешность была обезображена множеством глубоких шрамов, оскалился:       — Надо же, а щеночек вырос. Расскажи-ка, Драко, как проходят твои встречи под луной с грязнокровкой? Готов поспорить, она…       Не дав ему договорить, Малфой взмахнул палочкой и прошептал:       — Бомбарда!       В ту же секунду земля под ногами Пожирателя вздрогнула, окатив тёмного мага облаком пыли.       — Ну держись, щенок. Полнолуние тебе покажется сказкой, когда я доберусь до тебя! — на лице мага мелькнул звериный оскал. — Круцио!       Ловко отбив красный луч, Драко кинулся на обидчика. В голове билась лишь одна мысль — стереть обидчика с земли. И плевать, что луна почти в зените и он на грани того, чтобы обнажить свою тайну перед любимой. Плевать, что он может её напугать лишь одним своим видом.       Убить-растерзать-закопать.       Малфой позволил своему внутреннему зверю выйти наружу и насладиться сполна схваткой с магом.       Послав несколько мощных заклятий в тёмную фигуру, Малфой не без удовольствия отметил растерянность на лице Роули. Тот явно не ожидал, что отпрыск аристократа будет столь храбро защищать какую-то грязнокровку. Но в этом и была его самая большая ошибка: он недооценил Драко и совершенно не подумал, что в преддверии полнолуния Малфой может контролировать свою сущность.       Одним мощным прыжком аврор догнал Пожирателя и повалил его на землю, с силой сжимая горло и перекрывая доступ к кислороду.       — Ты не сдохнешь тут, Торфинн, — Драко склонился над противником, — смерть для тебя будет лишь наградой. И помоги мне Салазар, но ты на своей шкуре прочувствуешь весь мой гнев.       Зрачки блондина расширились настолько, что напрочь вытеснили серую радужку глаза. Правильные черты лица исказились, выпуская наружу его звериную часть. Губы скривились в опасной ухмылке, а сквозь дёсна начали пробивать клыки, уродуя напрочь его улыбку.       Длинные пальцы с каждой секундой всё сильнее сдавливали бледную кожу Роули, вынуждая того хрипеть и хвататься на за запястье:       — Мал… Малф… — позвонки начали угрожающе потрескивать. От мучительной смерти его отделяло лишь несколько мгновений.       — Драко! Драко, остановись! — громкий стук каблуков настиг Малфоя.       — Отойди!       Волчья натура начала постепенно вступать в свои права. Увидев, как лицо мужчины обезобразилось, а на лице начала проступать шерсть, девушка замерла и громко всхлипнула.       Будучи знакомой с Римусом, она прекрасно осознавала, что сейчас происходит.       — Драко, пожалуйста, — дрожащими пальцами она наставила на него волшебную палочку, — не убивай. Ты же не такой.       — О, милая Гермиона, я очень даже такой, — утробный рык вырвался из груди Малфоя. И не отводя взгляда от девушки, он резким движением притянул к себе вскрикнувшего Роули и укусил того.       Испуганно охнув, Гермиона, как в замедленной съёмке, осела на землю, наблюдая за кричащим от ужаса Роули и совершенно спокойным и равнодушным Малфоем. Драко же, кинув в обидчика связывающее заклинание, оставил того корчиться на земле.       Его звериная часть, наконец, успокоилась. Теперь предстояло самое тяжёлое — объясниться с Грейнджер. Он прекрасно понимал, что рано или поздно придётся раскрыть свой секрет. Невозможно постоянно убегать в полнолуния и пытаться это скрыть от девушки, с которой строишь отношения.       — Гермиона, — он привлёк дрожащую волшебницу в свои объятия, — давай я тебя провожу домой?       И не дожидаясь ответа, он в ту же секунду аппарировал, оставив Роули на растерзанием как раз подоспевшим аврорам.       Усадив девушку на диван, Драко направился к бару: предстоял очень длинный и изнуряющий разговор. В какой-то момент в голове мелькнула шальная мысль о заклятии забвения. Но он прекрасно понимал, что это не будет решением их проблемы. В конце концов, Малфой слишком уважал Гермиону, чтобы позволить себе предложить этот вариант.       — Как долго? — одним глотком девушка осушила услужливо предложенный стакан огденского. Скривившись от резкого привкуса, Гермиона отставил бокал. — Как долго ты собирался скрывать от меня, что ты чёртов оборотень?       — Честно? Я надеялся, что ты никогда об этом не узнаешь, — со вздохом он опустился в кресло напротив. — Это не та вещь, которой делятся.       — Серьёзно, Малфой? Это как раз та ситуация, о которой стоило упомянуть.       — Интересно, как ты себе это представляешь, Гермиона? — в голосе блондина мелькнули нотки раздражения. — Привет, Грейнджер, позволь пригласить тебя на свидание. Ах да, меня укусил Сивый, потому уж прости, но пару раз в месяц я буду исчезать. Ты так себе это представляешь?       — Не смей так со мной разговаривать! Ты не можешь знать, как бы я отреагировала! И уж точно не имел никакого права решать за меня, — выплюнув последние слова, ведьма махнула рукой, притянув бутылку огденского, и дрожащей рукой заново наполнила стакан. — Кто ещё знал?       — Поттер.       Ещё один удар под дых.       От дальнейшей тирады её отвлёк шум в камине. Через секунду в комнате появился Гарри, который тут же принялся лихорадочно осматривать подругу.       — Ты цела? С тобой всё в порядке? Ты не пострадала?       Закусив губу, чтобы позорно не разрыдаться перед другом, Гермиона судорожно покачала головой. До её сознания только начало доходить, с кем они столкнулись в переулке. Хоть война давно закончилась, но всё ещё свежи воспоминания от встречи с Роули в том маггловском кафе. И она прекрасно помнит, как его закадычный дружок Долохов проклял её, а затем мастерски расправился с четой Люпинов.       — Малфой! — убедившись, что подруга цела и невредима, Гарри переключил своё внимание на Драко.       Совместная работа сделала своё дело, и теперь Избранный смело мог вычеркнуть его из списка своих врагов. Но это не умаляло того, что он готов его растерзать за то, что подверг Гермиону и себя лишней опасности.       Да, он был в курсе некоторых особенностей своего подчинённого, но реальность была такова: Малфою опасно находиться рядом с Грейнджер.       — Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать, — сжав переносицу двумя пальцами, Драко озвучил то, что практически витало в воздухе. — Я об этом думал.       — Так раз ты понимаешь, что ей с тобой опасно, так какого драккла ты допустил ваши отношения? — в голосе Поттера сквозило презрение. — Ты можешь быть уверен, что ни ты, ни эта шайка не причинит ей вред? Уж прости, Малфой, ты мой друг, но тебе сейчас нужно сделать выбор. И лучше, чтобы ты действительно задумался о её безопасности, а иначе…       Поттер, не закончив мысль, стремительно аппарировал прочь, оставив Драко решать возникшую проблему.       Призвав на помощь Мерлина и Салазара, Малфой вернулся в гостиную, где его ожидала та, ради которой он готов был поступиться своим эгоизмом.       — Гермиона…       — Я не готова сейчас с тобой разговаривать, Малфой. Уж прости, но на сегодня с меня достаточно открытий.       — Боюсь, что тебе всё же придётся со мной поговорить, — на лице застыла маска. Он не позволит сейчас ни одной эмоции прорваться сквозь неё, а иначе он пошлёт Поттера к соплохвостам с его советами. — Гермиона, ты же понимаешь, что это не пройдёт? Ликантропия неизлечима. Так же, как и пожирательские ищейки не оставят меня в покое.       — К чему ты клонишь? — девушка с опаской взглянула на парня. — Нет, не смей это произносить. Даже не думай, Малфой!       — Так надо. Наши отношения были ошибкой, а я самоуверенный павлин, который решил, что он действительно достоин «золотой» девочки.       — Мерлин, Драко, — волшебница бросилась к парню в надежде, что весь их диалог — это не более чем глупая шутка. — Я не отказываюсь от тебя. Меня не пугает ни то, что с тобой случилось, ни встреча с Роули. Не смей бросать меня из-за этого.       — Зато меня пугает, Гермиона! — слабая вспышка эмоций всё-таки сумела пробиться сквозь щиты окклюменции. — Меня сковывает животный ужас из-за того, что может случиться, если я не смогу удержать волка внутри себя.       — Но сегодня же ты смог!       — Сегодня и не полнолуние.       — Драко, — в уголках карих глаз начали скапливаться слёзы, — не бросай меня…       — Прости, милая, я слишком люблю, чтобы допустить твою смерть из-за себя.       И, не дождавшись ответа, блондин аппарировал, оставив шатенку в одиночестве. В этот момент она поняла, как тихо стало в её мире без него.