Мой дорогой бриллиант

Миссис Грэй посмотрела в зеркало и поморщилась: лицо, представшее в отражении, было ей противно. Оскалившись, она наклонилась, чтобы достать из ящичка туалетного столика фотографию. Под старушкой скрипнула половица. А где-то на улице, словно вторя ей, раздался визг колес проезжающей мимо повозки. Справившись с трясущимися руками, женщина выпрямилась и разгладила чёрно-белый снимок, на котором была изображена симпатичная девушка лет семнадцати. Её платьице выглядело поношенным, но всё же опрятным, с кружевами и оборками по краям. На шее, словно нечто чужеродное, блестела цепочка с бриллиантом – совсем небольшим, зато заметным. Люси... Прошел уже год с тех пор, как любимая внучка миссис Грэй погибла. Погибла до безумия нелепо, из-за этого самого бриллианта: вор, каким-то образом пробравшийся в дом и похитивший драгоценный камень, в процессе борьбы с пытавшейся помешать Люси не рассчитал силы и случайно убил девушку. Вот так просто. Совершенно непреднамеренно. Позже никакие расследования со стороны служб защиты правопорядка и поиски не дали результатов: преступник как сквозь землю провалился, а свидетелей не оказалось. "Не прощу", - скрежетала старуха зубами. Но, честно говоря, не старалась искать убийцу самостоятельно. Однако, считая, что этого достаточно, она была начеку на улицах, внимательно вслушивалась в чужие разговоры в надежде услышать хоть какую-то информацию, ведь отомстить губителю хотелось бы. Город, в котором проживала пожилая женщина, был совсем крошечный, поэтому рано или поздно что-нибудь да всплывет, – так рассуждала вдова. Миссис Грэй была одержима одной ей понятной идеей, она жила в собственном мирке и с людьми вела себя абсолютно равнодушно, настолько, что собеседникам от её рассеянного, смотрящего сквозь человека взгляда становилось не по себе. Навязчивая мысль заключалась в потребности видеть драгоценности. Точнее, очень дорогие камни. И запоминать людей женщине было гораздо проще по носимым ими блестяшкам. Например, леди Кроуд - рубин, что постоянно мелькает на главной улице и площади. Хитрый, мутноватый и высокомерный. Сэр Ласс - легкомысленный аметист, покрытый какими-то разводами. Не стоит ему доверять. И так со всеми знакомыми. Вот такое видение горожан привело миссис Грэй к состоянию, когда она решила, что ей совершенно не интересны все эти личности, что они пафосны и лживы, и потому стоит начать видеть их совсем по-другому, проще. Так и поступила одинокая пожилая женщина, которой сторонились и даже боялись. Отныне нет человека – есть силуэт, представляющий собой изумруд, топаз, яхонт, жемчуг или другой камень. Но среди толпы разнообразных камней, будто брошенных в кучу на туалетном столике, нет одного, кристально чистого и искреннего, нет её столь дорогого сердцу бриллианта... Заперев деревянную дверь своего двухэтажного домика, миссис Грэй, осторожно опираясь на перила, по ступеням сошла на тротуар. Был полдень, косые лучи солнца, прорезая находящееся в тени пространство и словно призывая отбросить грусть и тоску, падали на мощёную дорогу, создавая лужицы тёплого яркого света. Как раз под такими лучами особенно приятно разглядывать камни, которые тут же оживляются и начинают мерцать. Пройдя нелюдимый переулок, слушая шелест деревьев в парке неподалёку, миссис Грэй оказалась на площади. Недавно здесь проходил Летний фестиваль, и продавцы лавочек ещё не успели собрать вещи –потому вокруг царила суета, люди сновали туда-сюда и торговались, перебивая друг друга. "Мелкие жемчужины", – оценила присутствующих старушка. И пошла дальше, разглядывая окружающих. Чего она хотела, на что рассчитывала? Миссис Грэй и сама не знала – но чувствовала, что ей стоит быть здесь, продолжать череду бессмысленных действий, будто надеясь на разрешение какого-то внутреннего конфликта. И, как ни странно, предчувствия не подвели. Уже собираясь отвести взгляд от молодой пары, выбиравшей какие-то ткани, миссис Грэй заметила позади нечто блеснувшее и тут же погасшее. Неудержимый, свободный... Мгновения хватило, чтобы осознать: это бриллиант! Оживившись, старушка заковыляла по направлению к нему, упорно пробираясь сквозь толпу, пересчитав своими широкими плечами, кажется, каждого встречного. Хоть она и потеряла след, но каким-то образом знала, куда идти. И вот, выбравшись с площади и свернув на узкую улочку, она успела уловить глазами движение мужчины, свернувшего за угол дома – сорвавшись на жутко неуклюжий бег, женщина, как полоумная, преследовала человека, мерцающего, как её бриллиант. Почему-то разглядеть его не удавалось – взгляд не желал фокусироваться на фигуре и лице мужчины. Каково же было удивление старушки, когда, практически догнав незнакомца, она осознала, что вернулась к собственному дому. И человек как сквозь землю провалился: жилище миссис Грэй располагалось в ряду плотно прилегающих домов, расположенных в форме квадрата, огибающего небольшую уличную площадку, откуда выход был единственным – и там сейчас стояла миссис Грэй. — Как же так?.. Что же это? Тишина ответом. В какой-то момент это беззвучие стало звенящим, женщина схватилась за голову, сильно морщась. Внезапные головные боли были для неё уже привычны, но в этот раз что-то не так – неправильно. Отчаянно пытаясь вспомнить нечто важное и держась за голову, миссис Грэй начала подниматься в свой дом, направляясь сразу на второй этаж. Перед внутренним взором мелькали непонятные очертания, будто стараясь слиться в конкретную сцену, чёткое изображение. Миссис Грэй словно знала, но в то же время не имела понятия, что же пытается донести сознание: это просто бурно разыгравшееся воображение? А если нет, то... Почему она видит гибель своей внучки? Приступ боли продолжался, становясь только сильнее с каждым шагом до туалетного столика. Смахнув с него шкатулку с драгоценностями, миссис Грэй ударила ладонью по поверхности столика – от беспомощности и злобы. Постояв у края столешницы какое-то время и пытаясь выровнять дыхание, после она тяжело нагнулась к раскрывшейся от падения шкатулке, тихо приговаривая, чуть не плача: — Милые мои, простите, простите... Милая моя, прости меня, прости... Понимала ли она, перед кем на самом деле извинялась? Глубоко в душе старушке была известна правда, однако осознать в полной мере произошедшее она была не в силах. Сцены кровавого убийства мелькали в воспалённом мозгу. Но она не могла быть свидетелем убийства – потому что свидетелей и не было. Мучаясь, миссис Грэй посмотрела в зеркало – и чуть не завыла от тоски и неприязни. К кому? Развернувшись, женщина хотела было подойти к окну, как вдруг голову пронзила особо сильная вспышка боли – и она споткнулась, ничего не видя перед собой. Носок обуви попал в щель между половицами – и одна из них отогнулась. Оттуда выкатился бриллиант. Увидев родной блеск, миссис Грэй словно обезумела: подскочив, от счастья сверкая глазами, она бережно подняла драгоценный камень. – Мой дорогой, милый-милый бриллиант! А потом осознание беспощадной волной накрыло разум. Выражение ужаса, горечи и раскаяния вернулось на безобразное лицо. Шатаясь, миссис Грэй вернулась к столику, чтобы достать фотографию внучки.