Бабочка в паутине

Энн Алекс впервые встречает такого наглого парня. Он не просто не ответил ни на один её вопрос, но и сразу, как второй полицейский вышел из допросной, демонстративно вытащил изо рта скрепку и на глазах следователя открыл замок наручников. Но самое худшее — он сделал это так, что Энн подавилась слюной, а он, заметив это, сделал самое нахальное выражение лица. — Так и будете молчать? — неуверенно проговорила Энн и опустила взгляд на бланк, что лежал перед ней и был девственно чист даже после получаса допроса. — Почему же? — неожиданно раздался глубокий, немного с хрипотцой голос, что офицер вздрогнула и снова подняла глаза. — Хотя да, я предпочитаю молчать. И слушать, — его взгляд вселял страх и однозначно предупреждал об опасности, которая мгновенно прошлась мурашками по женскому телу, — стоны. Энн сглотнула, ей хотелось отвести взгляд, а лучше вообще выйти из помещения, но что-то держало и заставляло мучительно тонуть в чёрных омутах напротив. Мужчина замер на месте, больше не говорил, лишь один уголок губ чуть приподнялся в полной уверенности, что жертва попалась. Клюнула. Не так уж и сложно это было. Следователь, зачарованная и, казалось, опьяневшая, вглядывалась в лицо задержанного, но была уже не здесь, а по ту сторону, где-то там, внутри мира мужчины, которого изначально пришла просто допросить. Да, она знала, с кем имела дело. Да, она — обученный специалист, допущенный до такого рода работы. Но сейчас она не смогла справиться с собой, своими чувствами. Они накрыли с головой в тот самый момент, как увидела обычную канцелярскую скрепку на мокром от слюны языке. Они захлестнули новой волной, когда, не отрываясь от мужских глаз, она всё равно заметила, как допрашиваемый открыл скрепкой замок наручников и освободил руки. Она утонула от хриплого голоса и дошедшего из-под толщи ощущений смысла брошенных слов. Дыхание участилось само собой, никто не двигался и ничего не делал. Губы высохли, а когда язык машинально увлажнил их быстрым движением, в висок ударила молния от одного мимолётного движения губами напротив. Он усмехнулся, от чего вокруг глаз образовались мелкие морщинки, совсем его не портящие. Энн было тяжело дышать, она поправила ворот рубашки, хотя он не был застёгнут вплотную и никак не мешал дыханию. И — неужели — на виске выступила испарина. Женщина суетливо вытерла каплю пальцами и всё же отвела взгляд скорее от смущения, чем от желания это сделать. — Посидите здесь, пожалуйста, — загнанно выпалила Алекс и буквально выбежала из допросной в коридор, где всем телом навалилась на прикрытую дверь и отдышалась. — Ну, что, ты его расколола? — услышала она знакомый голос начальника, главного инспектора Ким Намджуна. План действий построился в голове сразу, всё-таки она была опытным бойцом. — Это не он, — уверенно проговорила она, выпрямилась и направилась к боссу. — У него железное алиби. — И как ты успела проверить это алиби? — Ким поднял брови в удивлении. — Это уже сделали мои люди, — улыбнулась она. — Его можно выпускать. — Я должен убедиться сам, — твёрдо произнёс инспектор. — Вы мне уже не верите? — по-женски округлила глаза девушка и даже немного поджала губы, как бы в обиде. — Ты понимаешь, какое это громкое дело, всё должно быть… — Да-да, я беру на себя всю ответственность. Я приведу вам настоящего преступника, — Энн кивнула головой для подтверждения своей полной боевой готовности. Намджун окинул взглядом подчинённую, которая никогда до этого не подводила и числилась в рядах лучших полицейских. — Ну, хорошо, Алекс, под твою ответственность, — и направился к лифту. Следователь огляделась по сторонам, оценила обстановку в полицейском участке и направилась обратно в допросную. Задержанный сидел на прежнем месте, сложив руки в замок на столе и слегка запрокинув голову. Он медленно повернулся в сторону вошедшей и выгнул бровь. — Я выведу вас прямо сейчас. Пожалуйста, — девушка запнулась и с мольбой глянула на мужчину, — ведите себя максимально естественно, просто идите рядом со мной. Хорошо? Улыбка расцвела на мужских губах, от красоты которых Энн готова была искусать до крови свои. — Как вы это сделали? — задержанный наклонил голову вбок и уже совсем по-другому взглянул на женщину, во взгляде сквозил интерес. Искра. — Я знаю, что делаю, — прошептала Энн, ещё немного помялась на месте и: — Пойдёмте? Задержанный медленно, с достоинством поднялся с неудобного металлического стула, от которого уже затекло тело, и последовал за полицейским. Было заметно, как она нервничала, теребила свои уши, поправляла волосы и дёрганно оглядывалась по сторонам. Тэхён хмыкал каждый раз. Только у своего автомобиля женщина успокоилась, остановилась и глубоко вздохнула. Мужчина встал рядом и протянул руку, на что Энн подняла на него вопросительный взгляд. — Ключи, — лаконично и уверенно, как будто приказал, произнёс Ким. Алекс немного помялась, облизнула медленно губы и всё же достала из прихваченной в офисе сумки ключи с брелоком. — Умница, — Тэхён на самом деле похвалил женщину, отчего та вытянулась в струнку и громко сглотнула. — Да… — только и смогла выпалить она, обескураженная всем произошедшим. — Куда мы едем? — спросила лишь, когда они выехали на автостраду и скорость их движения стала приближаться к сотке, в своей машине она чувствовала себя смущённо, по-детски даже, боялась пошевелиться, наблюдая, с какой силой, не физической, её спутник управлял авто, как уверенно держал руль и сосредоточенно смотрел вперёд. — Расслабься, — Тэхён бросил на неё короткий взгляд. — Тебе понравится, я уверен. Энн кивнула слегка заторможено и больше не произнесла ни слова. На такой скорости вечером выходного дня они быстро домчались до высотного здания, на подземную парковку которого мужчина и свернул. В лифте нажал кнопку 15 и прислонился к стене, по очереди склоняя голову то вправо, то влево. — Пятнадцать, — тихо произнесла Энн, привлекая внимание спутника. — Хочешь повыше? — ухмыльнулся тот. — Нет, чем ниже, тем лучше. — Да? — глаза Кима сверкнули огнём, он явно подумал не об этажах. — Я запомню. В апартаментах было темно, а хозяин почему-то не стал включать свет. Он снял обувь, подождал, когда гостья снимет свою, и, взяв её за руку, через гостиную направился в ванную. — Думаю, горячая ванна — то, что вам нужно после тяжёлой работы, госпожа следователь, — мужской голос внезапно стал низким с нотками хитрости и заигрывания. — Не откажусь, — втянулась Энн, широко и довольно улыбнулась. Только женщина не ожидала, что ванная быстро осветится десятками белых свечей, игра огня которых сейчас отражалась от стен, покрытых однотонной тёмной плиткой. Большое джакузи наполнилось водой с пеной, а Тэхён подошёл к женщине сзади, встал вплотную, склонился, чтобы коснуться дыханием женской шеи и медленно повёл по плечам вниз, поднялся вверх, одной рукой снял с волос плотную резинку и распустил гостье волосы, слегка потянув их, чтобы Энн запрокинула голову и встретилась с ним взглядом. Тэхён запустил руку в её волосы, медленно расправил каждую прядку, кончиками пальцев помассировал кожу головы и громко вдохнул аромат шампуня. Он облизнул губы, за движениями которых Алекс завороженно наблюдала, всё ещё держа голову запрокинутой. Ким тоже смотрел ей в глаза своими аспидно-чёрными, колдовскими, когда тонкими пальцами проводил по женским щекам, медленно и тягуче обводил линию челюсти и контур распахнутых губ. Он видел, как дрожала женщина в его руках от совсем простых и незамысловатых ласк, как задерживала дыхание каждый раз, когда его кожа прикасалась к её, как распахивала губы и делала вдох, когда он отстранялся. Тэхён любовался. Любовался всякий раз, когда жертва попадала в его сети. Как паук, предвкушал сытный пир от одного только вида трепещущей в его паутине красивой бабочки. Наслаждался медленно, впитывал и становился сильнее. Мужские руки опустились на шею, провели по ней тоненько лишь кончиками пальцев и принялись по одной расстёгивать пуговицы на строгой рубашке Энн. — Она тебе не идёт, — прошептал ей на ухо, а затем стянул вещь, уже быстрее и без прелюдий снял с гостьи штаны и нижнее бельё и развернул женщину к себе лицом. Ким оглядел женское тело, довольно облизнулся и коснулся пальцами ключиц, по которым провёл нежно, едва заметно, но трепетно, впиваясь глазами в каждую побежавшую у Энн мурашку. — Твоё тело прекрасно, такая, — он обвёл острым взглядом женское тело, — одежда идёт тебе больше. При мне ходи так. Снова эти властные нотки, снова приказ, который Энн Алекс безумно хотелось исполнить сейчас и всегда. — Раздень меня. Ким не сдвинулся в места, но убрал руки от женщины, смотрел сверху вниз спокойно и даже с интересом. Энн помедлила лишь мгновение, а после с неизвестным себе рвением сняла с мужчины пиджак, расстегнула каждую пуговицу, вытянула ремень и спустила брюки. Облизав пересохшие от волнения губы, спустила и бельё. — Хорошо, — из уст Тэхёна звучало, как похвала, которой женщина почему-то обрадовалась и еле скрыла свою радость, как ребёнок от полученной конфеты. Вода в джакузи оказалась приятно горячей, а места — достаточно для двоих. Тэхён притянул женщину к себе ближе, усадил между своих ног спиной к себе и обвил талию руками. Он огладил неторопливо мягкий живот, который втягивался от прикосновений и задержанного дыхания. Кончиками пальцев обвёл грудь, выступающую вершинами над водой, и долго, томно, настойчиво ласкал соски, мял грудь, переставая быть нежным. — Т-ш-ш, — прошептал над ухом, когда Энн начала ёрзать и выгибаться в спине. — Такая отзывчивая. Но потерпи ещё немного. — Это сложно, — произнесла гостья, голос её осип и не поддавался регулировке. — Да? Я думал, вы в полиции выдержанные, терпеливые. Стойкие. Женщина хмыкнула: — Мы разные, как и все люди. Но выдержке в сексе нас не учили. — Жаль… Я люблю растягивать удовольствие. Свои слова мужчина воспринял буквально, рукой пробрался Энн между ног, пощекотал нервные окончания клитора и проник в неё одним пальцем, который сразу же вынул, когда женщина попыталась насадиться глубже. Он развернул её голову к себе и, глядя в глаза, облизал свой палец, протянул руку к губам Алекс и надавил на них, заставляя заглотить тот же палец, а затем и второй. Энн послушно принимала всё, что ей предлагали. Она не сомневалась, не боялась и уже не смущалась. Мужчина чудесным образом знал все её потаённые желания, даже те, о которых она сама не догадывалась, проницательно нащупывал каждым движением нужные точки и направления, отчего Алекс теряла рассудок, хотя понимала, что это было только начало. Рядом с таким мужчиной нужно быть терпеливой и сильной, чтобы выдержать пытку наслаждением. Но в полиции, правда, этому не учили, поэтому когда Тэхён снова проник в неё пальцами и начал медленно ими водить по мягким горячим стенкам, Энн схватила его за запястье, шире развела ноги и сама насадилась, насколько позволяли длинные мужские пальцы. Над ухом раздался смешок, но Алекс это не остановило, она перевернулась лицом к мужчине, села на его бёдра и припала к губам лишь на мгновение, после чего отстранилась немного испуганно. — Надеюсь, ты целуешься, — прошептала она загнанно, в её глазах читалось желание, дикое и необузданное, она хотела, чтобы он хотел так же. Тэхён притянул к себе женщину, впился в её губы, кусал их, лизал сразу же, затягивал в головокружительный водоворот страсти, пока руки гладили, впивались, мяли и сжимали тело, сильное и податливое только для него. Мужчина приподнял Энн невысоко, а когда опустил, его член резко вошёл в неё, вырвал у обоих стон неожиданности и дикого удовольствия. Ким ухватил гостью за талию и помогал двигаться, ведь женщина, готовая и несдержанная, сразу взяла быстрый темп, стонала громко и больно впивалась ему в плечи. Ким Тэхён, правда, любил растягивать удовольствие, поэтому в какой-то момент остановил Энн, перехватил её за бёдра и сам направлял и указывал, медленно, с издёвкой опускал и поднимал, ловил шальным взглядом каждый изгиб женского тела, каждое движение упругой женской груди и вслушивался в громкие всхлипы и поскуливание, на которое Алекс перешла от сжигающего её нетерпения. — Тихо-тихо, детка, — шептал Тэхён, его голос тоже дрожал, но, казалось, что он спокоен и не заинтересован. — Не торопись, ещё успеешь устать. Будешь молить меня о пощаде, — он притянул к себе женщину и заглянул в заплывшие сладкой негой глаза. — Будешь молить остановиться и дать кончить. — Буду, если ты этого захочешь, — ответила Энн, не в силах долго держать глаза открытыми. — Буду, только дай сейчас. Тэхён тут же отпустил женщину, позволяя ей ускориться, придерживал её за талию и толкался снизу сам, прикусывая нижнюю губу от усилия. Вода плескалась и от появившейся волны выплёскивалась за борта, а Энн хваталась за мужские плечи, оставляя следы от ногтей, прижималась всем телом, шире расставляла ноги, запрокидывала голову в экстазе и больше не могла. Судорогу её тела впитали без остатка зоркие глаза и ловкие руки, пальцы которых впились в талию и удерживали женщину в том положении, чтобы любоваться дольше. — А ты не скромная девочка, — усмехнулся мужчина немного погодя, давая женщине прийти в сознание и отдышаться. — А ты хочешь, чтобы была скромной? — Будь собой, хочу посмотреть на тебя. Энн на коленях отползла немного назад, привстала и соблазнительно облизала губы. — Смотри. Она собрала мокрые у кончиков волосы, движением ладоней рассыпала их по своим плечам и запрокинула голову, обнажая шею, по которой тут же провела рукой. Лениво покачивая бёдрами, Алекс очертила пальцами свою грудь, медленно обвела каждую, а затем сжала, от удовольствия прогибаясь в спине. Опустилась рукой до низа живота, склонила голову вбок и громко выдохнула, когда пальцами коснулась клитора. Поудобнее устроилась на коленях, шире расставляя ноги, одной рукой невидяще ухватилась за бортик джакузи, а второй принялась ласкать себя, то проходясь по нервным окончаниям, то погружая пальцы глубоко в себя. Женщина дышала глубоко, выдыхала с шумом и часто облизывала моментом пересыхающие губы. Её глаза были закрыты, а ей самой казалось, что рядом никого не было. Поэтому она не видела жадный и обезумевший, ещё сильнее потемневший взгляд Тэхёна. Не слышала, как он ёрзал на месте, от чего вода качалась из стороны в сторону. И не заметила, когда он встал также на колени, придвинулся к ней и по-собственнически развернул спиной к себе. Надавил на поясницу, заставив наклониться над бортиком ванны, и вошёл быстро, зарычал даже от удовольствия. — Плохая девочка, — прогремел он и больше не остановился, пока оба с хрипами не кончили. Когда Энн по сути незаконно отпускала задержанного и ехала с ним неизвестно куда, даже не думала, что будет принимать ванну да ещё и таким образом, но даже не подозревала о том, что её ждало потом. Тэхён дарил то, о чём обычно мечтают тёмной ночью в постелях, стыдясь своих мыслей. Дарил открыто и щедро, показывал, насколько это приятно и сладко, что невольно возникал вопрос, почему не сделала этого раньше, почему не попробовала ни с одним из бывших. И почему никто из них так не умел. Потому что так умел только он. Тэхён вытащил разгорячённую женщину из джакузи, поднял на руки и мокрую, со стекающими на пол каплями воды сам мокрый понёс в спальню, где аккуратно положил на шёлковые простыни чёрного цвета, которые холодили и заставили кожу покрыться мурашками. Мужчина включил тусклую лампу на прикроватной тумбе, света которой хватало, чтобы видеть главное. Он склонился над Энн, плавным движением убрал сбившиеся пряди, пряча их за ухо, огладил скулу и легонько коснулся губами губ, провёл языком по контуру, несильно прикусил нижнюю, услышав сдавленный стон, и остановился в миллиметре — любое движение, и он прикоснётся. Рука вольно блуждала по женскому телу, ласкала грудь, накрывая каждую полностью ладонью, царапала короткими ногтями, незамедлительно получая ответ: спина выгибалась навстречу в желании стать ближе, получить больше, утонуть глубже. — Я обещал, ты будешь умолять, — прошептал мужчина в самые губы, которые от жара распахнулись, ожидая продолжения, но Тэхён расположил свои на женской шее, детально, по миллиметру изучая новые пространства, в которых, однако, ощущался полноправным хозяином и повелителем. Основательно и тщательно, до мельчайших подробностей, не упуская ни единой родинки, Тэхён проходил по телу Энн своими губами и языком. Прокладывал влажные дорожки, облизывал каждое пятнышко, мял и кусал каждый выступ молодой чувствительной плоти. Он заставлял задыхаться от своих умелых, точных действий, от жарких губ и сильных рук. Он пьянил и дурманил, вводил в шаманский транс, где реальный мир растворился в дымке и причудливыми узорами превращался в тайный, доступный только избранным мир, манящий своей свободой и лёгкостью, вседозволенностью и сладостью. Ласки, которые не скупясь дарил Тэхён, которые обильно разносил по всему телу, заставляли забыть обо всём на свете, по-настоящему сводили с ума, но так, что сойти с ума становилось единственным желанием, добровольным и непреодолимым. Энн закусывала себе губы, раскидывала руки и сама металась по простыням в попытках уцепиться хоть за что-то, найти опору, за которую можно было бы удержаться, заякориться, потому что падение в бездну, ускоряющееся с каждым новым палящим прикосновением к её коже, убивало, медленно и точно, как смертельный яд, поступающий в вены по капле по собственноручно вставленной капельнице. — Тэхён, — не своим, каким-то потусторонним голосом взмолилась женщина, — я больше не могу, я умираю. Мужчина, казалось, не слышал, он потянулся к тумбе и достал оттуда лёгкий, белый предмет, которым провёл по распластанному телу Энн. Длинное перо оказалось мягким, а прикосновения от него настолько тонкие и точечные, что женщину сперва пронзило будто иглой, она выгнулась настолько сильно, крикнула настолько громко, что Тэхёну пришлось успокаивающе поцеловать её в краешек губ. — Кричи, не скрывай от меня свои порывы, — прошептал он на ухо и провёл пером по внутренней части бёдер, коснулся икр и снова поднялся выше. Перо скользило по взмокшему телу легко, дразнило нервные окончания, пока не коснулось самого чувствительного места. Энн инстинктивно раздвинула ноги шире, развела колени и двинулась навстречу ощущениям, способным прекратить эту пытку, закончить издевательство над её разумом, окутанным туманом. Тэхён то поднимал, то опускал перо, задевал женскую промежность, а создаваемый от таких движений ветерок усиливал ощущения, заставлял трястись и плакать. Энн заплакала, заскулила по-зверинному, теряя остатки человеческого сознания, вскрывая старые, древние, а от того и самые мощные инстинкты животного мира. Она зарычала, цепляясь за простынь, сжимая ткань до побеления костяшек и натягивая так сильно, что могла порвать. — Тэхён, — на последних остатках разума, произнесла она заветное имя спасителя, — пожалуйста. Ким остановился, склонился над лицом, зорко всматриваясь в открытые, но не видящие ничего в реальном мире глаза, оглядел каждую каплю пота на висках и лбу, проследил следы от слёз, потонувших в волосах. Провёл языком по шее, пробуя на вкус чужой пот и улыбнулся, оскалился даже. — Любое моё движение. Это прекратится от любого моего движения. Одно лишь слово. — Умоляю, — выстрадано, с натугой и усилием, чтобы произнести человеческие слова, скорее прорычала Алекс, закатила глаза и забилась в агонии, когда ощутила это движение — горячие пальцы прошлись по её клитору, а по спальне пронёсся истошный вопль, раздирающий горло и голосовые связки. — Всё в порядке, — на грани слышимости прошептала Энн и буквально растеклась на простынях.

🦋🦋🦋

Энн не понимала, какое сейчас время суток, в помещении стояла темнота, а ещё как будто туман. И густой, стойкий запах похоти, который, с улыбкой для себя решила, ей нравился. Тэхён довёл её до состояния изнеможения разума и тела, и скорее всего она просто отключилась. Но она была жива, могла двигаться и перемещаться. Алекс встала с постели, отодвинула плотные чёрные шторы, из-за которых неприятным ярким лучом на неё обрушился солнечный свет. Всё-таки утро, но шторы пришлось закрыть обратно. В сумраке комнаты найти свою одежду женщина не смогла, а потом и вовсе вспомнила приказ Тэхёна ходить при нём голой. Это же был приказ? Он говорил серьёзно, или это действовало только вчера? Офицер не могла ответить, но точно понимала, что после вчерашнего стесняться уже не имело смысла. И вышла в гостиную в том, что Тэхёну понравилось больше всего — голой. В остальной части апартаментов тоже было сумрачно, кое-где горели неяркие лампы. Мужчина стоял на кухне и что-то готовил у плиты. Он был одет в домашние штаны бежевого цвета, аппетитно облегающие задницу, чему Энн обрадовалась смешком, а мужчина обернулся на звук. — Проснулась, — ласково произнёс хозяин дома, не отвлекаясь от приготовления. — Угу. Энн не очень понимала, а что теперь, как действовать и что предпринимать. Это… всё? — Как себя чувствуешь? — спросил мужчина. — Немного… странно, — чистой правдой ответила Алекс, ведь более точного определения своего состояния не смогла бы дать. Тэхён хмыкнул, отбросил на стол прихватку и развернулся к гостье, опираясь руками об стол. — А вот я проголодался. — Что готовишь? — поинтересовалась женщина и хотела присесть на высокий барный стул без спинки. — Тебя. — М? — удивление проскочило раньше, чем офицер смогла обдумать услышанное, она даже остановила движение, замерев на месте. — Вчера я накормил тебя, теперь твоя очередь. — Могу приготовить завтрак, — гостья попыталась отшутиться. — Конечно. Подойди. Энн подошла ближе. — Ещё. Встала почти вплотную — Ты говорила, чем ниже, тем лучше. На колени. Его приказы были простыми, но точными. Без надрыва и показательной жестокости, но властные и дающие понять, что за неисполнение скорее всего будут последствия. Алекс опустилась на колени, уже понимая, что от неё хотели. — Здесь твой завтрак и моя оплата. Я жду. Женщина развязала тесёмки на штанах, спустила их, обнаружив, что под ними не было белья, и обхватила член пальцами левой руки. Медленно подняла глаза вверх, высунув кончик языка у уголка губ, получила одобрение в виде выгнутой в ожидании брови. И провела языком от головки до основания. Тэхён положил руку ей на голову, вонзившись пальцами в распущенные волосы, и смотрел на неё тяжёлым придавливающим взглядом. И Энн придавило. Ей было 33 года, у неё имелся большой опыт в расследовании уголовных дел, поимки особо опасных преступников, слежки, погонь, драк, перестрелок. Да и мужчины были. Но сейчас придавило одним взглядом, парой фраз и атмосферой подчинения, которой пропитался воздух этого дома, которой она дышала и травила свои лёгкие и разум. И ей нравилось. Ей было мало, когда она заглатывала глубоко. Когда поднимала взгляд вверх и видела эти чёрные аспидовые глаза, загорающиеся ярче, когда проводила языком или стонала, пуская вибрацию по горлу. Дико возбуждалась от того, что мужская рука грубо давила на затылок, не отпускала, не давала отстраниться, чтобы хотя бы вдохнуть воздух. Не давал — забирал, брал своё. Упивался, рос, набухал, подпитывался. Не сдерживался. Тэхён стонал громко и низко, зарывался руками в волосы и давил со всей силы на затылок, приказывая и требуя. На мгновение он сам отстранился, лишая женщину опоры и понимания, а перед её глазами возникла чайная ложка с шариком… мороженого, которое очутилось на её губах и потекло сладкой холодной струйкой по подбородку. — Сладкое на завтрак вредно, но нам принесёт только пользу, — проговорил Ким и надавил ложкой на женский рот. Энн слизала то, что стекло по её губам, а заодно и всё предложенное, как оказалось, мятное лакомство, от чего во рту загорело, а язык как будто обожгло. А следом снова в неё толкнулся по-настоящему горячий член. Наверху раздался несдержанный выдох, подстегнувший женщину сильнее втянуть щёки. Влажно и смачно, с хлюпаньем и несдержанными всхлипами. Мужчина увидел скатывающуюся слезу на щеке Энн, вытер её большим пальцем, нежно огладил скулу, встречаясь с заплывшими глазами, и резко поднял женщину на ноги. Ноги совсем не держали Алекс, поэтому Тэхён подхватил её, донёс до невысокого обеденного стола, одной рукой стряхнул всё, что на нём стояло, и уложил гостью спиной на стеклянную поверхность. Офицер ожидаемо развела ноги в стороны, но мужчина обошёл стол, немного подтянул женщину к себе, чтобы голова свисала вниз, и провёл членом, ещё влажным от слюны, по губам, раскрасневшимся и набухшим. Энн с готовностью приняла снова, не обращая внимание на непривычную и неудобную позу, согнула ноги в коленях и потянулась рукой к своей жаркой промежности, которая требовала внимания, когда внутри всё жгло и затягивалось узлами спазма. А Ким не помогал, он лишь зорко смотрел сверху вниз, иногда подавался вперёд бёдрами, зарывался в женские волосы, до боли сжимая их в кулаках, и гортанно рычал на пиках, пока не дошёл до точки, когда назад пути не было. Он склонился на одно колено, приподнял голову Энн, свисающую со стола, и поцеловал в губы, покрытые спермой, он мешал её со своей, с её слюной, размазывал по нёбу, превращая в особый колдовской эликсир похоти, который не утолял бушующую жажду, а поджигал её, увеличивал троекратно и медленно убивал всякого, испробовавшего его хоть раз. Энн всё ещё гладила себя и выгибалась навстречу своей собственной руке. Тэхён встал между её ног, поднял за талию и придвинул ближе к краю стола. Теперь он был готов помочь, заменил женскую руку на свою, входил пальцами глубоко, размазывал по фалангам вязкую жидкость смазки, слизывал языком своим и, надавливая на подбородок Энн, заставлял её открывать рот и принимать его пальцы и здесь. Женщине казалось, что Тэхён везде, что его так много и так мало одновременно, она ёрзала по столу, находила ступнями опору в рядом стоящих стульях и тут же её теряла, когда давила сильно и стулья отъезжали со скрипом. Она обвила ногами талию Кима, притянула к себе, а сама опрокинулась на локти, прогибаясь в позвоночнике и открывая мужчине простор для ласк. Горячий язык и грубые руки обходили свои владения нетерпеливо, бегло, но властно и оставляя следы. Точно так же он вошёл, грубо толкнулся, заставляя кричать и стонать от нетерпения. — Тэхён… боже… — К чёрту! Они кричали вместе, неистово и необузданно, сгорали вместе и вместе тонули. А потом дышали шумно рот в рот, разделяя на двоих столь нужный их телам кислород, и целовались, улыбаясь безумными улыбками. Тэхён снова подхватил гостью и понёс в сторону кухни. — Я заметила, ты любишь менять локации, — устало, но со смешком произнесла Энн. — Я заметил, тебе нравится. Ким усадил женщину на барный стул, тут же поставил перед ней несколько тарелок с тем, что успел приготовить с утра, и зазывным движением ладони пригласил завтракать. Однако тут же оторвал от кисти одну виноградинку, обвёл ею контур женских губ и съел сам с ехидной улыбкой. Зато следующую ягоду без игр вложил на высунутый женский язык и облизнулся, наблюдая, как медленно он исчезал во рту. — Ты — идеальный мужчина: оттрахал, а потом накормил, — залилась Энн, абсолютно влюблёнными глазами глядя на своего… самого искусного любовника.