My beautiful daddy.

День после съёмок и фотосессии наконец приближается к концу, но кажется явно не для Чана и Чанбина. Эти двое всё ещё сидят в студии, времени совсем в обрез. Их новая песня должна выйти уже через неделю, а они только занимаются её дописыванием. Это плохо. — Хёны, я ушёл! — Оповещает хёнов Феликс уже уходя из студии, время уже довольно позднее. И как только слышен стук железной двери, Чанбин не сидит на месте, а сразу же подходит к Чану и поднимая за бёдра, усаживает его на его же рабочий стол. — Бинни.. А вдруг кто-то придёт?.. — Чану на самом деле глубоко плевать. Эта неделя у них была очень загруженная и они с Чанбином, даже перед сном чмокнуть друг друга не могли. Падали сразу же как только входили в их общую комнату. Они не могли уделить друг другу время от слова совсем, и сейчас всё станет лучше даже если они просто займутся любовью. Это же тоже вроде доказательства любви друг к другу, так ведь...? — Никто не придёт, все ушли. — Чанбин уже сквозь сжатые зубы рычит на Чана, чтобы тот его не злил, иначе не только ему будет плохо. — Тогда... — Не успевает договорить Чан как его затыкают, властным и достаточно грубым поцелуем. Это любимая манера Чанбина, и Чан эту манеру любит точно также, он может и лидер в группе, но всё равно хочет быть маленьким и хрупким, и рядом с Чанбином у него эта возможность есть на все 100%. Бин ненавидит слишком долгие прелюдии, это пустая трата времени, а потому разрывает на Чане его футболку, а следом за ней срывает с него джинсы. — Всю неделю дразнил меня, гаденыш. — Бин рычит и Чан понимает, что если он сам будет просто лежать, то Бин сорвётся на него. Так было не один раз за все их отношения. Если Чан просто лежал, после таких загруженных недель, то Бин на него срывался и трахал его достаточно грубо, из-за чего старший потом около двух, а то и трёх недель ходил и хромал. А когда младшие спрашивали в чём дело, он отмахивался тем что во время тренировки в зале, не так брал гири или гантели из-за чего вес неровно распределялся по его ногам и он сильно перенапрягал одну, в отличии от другой. Бан наклонив младшего к себе, впился в его губы. Он тоже слишком долго ждал и слишком много терпел, чтобы не наброситься на своего возлюбленного прям за столом или на съёмках. — Бинни.. Я.. — Бан тихо выдыхает, когда Бин покусывает его губы, отвечая на столь долго желанный поцелуй, и проводит ладонью по его прессу. Со и сам быстро раздевается, не отрываясь от сладких губ Бана, на которых покоится их обще-любимый бальзам со вкусом черники. Который прекрасно сочетается с бальзамом Бина со вкусом малины. Сочетание весьма странное, но не для Бана и Со. Не для них точно. Младший со стола Бана всё скидывает, а на его недовольное мычание лишь рычит в его губы, заставляя замолчать. В их паре определённо актив Чанбин. Он властный, страстный и член у него целых 28 сантиметров. И эти самые 28 сантиметров, Чан безумно обожает. Особенно, когда они находятся в нём. Самые лучшие ощущения. Бин долго не возится с Чаном, а достаёт из его стола бутылочку смазки с запахом клубники и, выдавливая нужное количество, размазывает её по своему члену и немного на входе старшего. Долго он не ждёт, а отстраняясь от губ старшего, сразу же входит, резко и достаточно грубо, вырывая из его уст сдавленный крик-стон. Чан наконец получает ту самую наполнённость, какую ему не хватало всю эту неделю и сам начинает двигать бёдрами, насаживаясь на световой меч Бина. — Чёрт.. В тебе стало так узко за неделю.. — Бин откинув голову рычит и сжимает ладонями, бёдра своего партнёра и сам начинает двигаться, постепенно и даже слишком быстро разгоняясь, на что Чан ему отвечает взаимностью и стонет от удовольствия, сам запрокидывая голову назад. — Папочка.. Быстрее... — Бан прогибается в спине и умоляет младшего двигаться в нём быстрее. Он безумно соскучился по своему любимому и сейчас хочет насладиться им сполна. Бин понимает то, насколько сильно старший по нему соскучился, ведь и сам скучал не меньше. А потому исполняет его желание, ускоряя свои толчки до максимума, начиная буквально вдалбливать того в его же стол. По пути Бин покрывает шею и грудь Бана своими поцелуями, перерастающими в укусы и засосы, тёмно-бордового цвета. Бину глубочайше насрать, что потом визажисты снова будут ворчать, ведь эти засосы не просто закрасить тональным кремом. А Чану сейчас и вовсе плевать что будет потом. Он уже расплылся на столе словно масло, от этих толчков, лаская уши Бина своими криками и стонами. Бин это очень любит, и Чан это прекрасно знает. Где-то внутри Чана уже появляется целое огниво и младший от этого рычит, ведь его член нагревается, до температуры лавы. — Как же в тебе горячо, сука! — Со рычит, рычит так, что Чан готов пойти в монастырь и служить там пожизненно, лишь бы слышать эти рыки каждый день. И вот секунда и.. Бин не выходит и с укусом Чана за шею, кончает в него, от чего тот кусает свою губу до крови, дабы не закричать от удовольствия и сам кончает, пачкая свой пресс белой жидкостью. — Я же просил, не в меня.. — Еле как проговаривает Чан, ведь воздуха в его лёгких как правды в словах политиков, его нет. ни капли. — Один раз, не пидорас, малыш. Один раз можно. — Бин устало улыбается и заваливается в кресло Чана, стягивая его со стола себе на колени, следом обнимая. — Я люблю тебя, Бинни.. — Тихо шепчет Чан, и в ответ от Бина получает такое же нежное. — И я тебя, мой кенгурёнок. После чего сразу же вырубается, засыпая на плече младшего.