Одинокий парус в бушующем океане

      Двое мужчин с белой надписью «Стафф» на чёрной одежде стояли спереди, контролируя каждое движение участников группы. Они не строгие, не злые, а делают всё возможное, чтобы кто-нибудь из мемберов вновь не попал под горячие руки хейтеров из-за не так сказанных слов на прямом эфире. Это их работа, их нужно тоже понять. Но Рики, несмотря на запрет, уселся напротив планшета и вытянул улыбку через грусть. Старшие обеспокоенно переглядывались друг с другом, а в особенности смотрели на Хисына, как на самого старшего, боясь за моральное состояние макнэ. Ли, в свою очередь, безмолвно кивал им головой и поглядывал в комментарии, проверяя, случайно нет ли там плохих комментариев. После двух выступлений в разные шоу парни заметно устали, но, как и обещали, вышли в эфир, чтобы поблагодарить своих верных фанатов за их подаренные награды. Они должны были быть счастливы как никогда, ведь это очень важные награды в их пути роста как группы, но в связи с последними ситуациями на их лицах были только обеспокоенность и волнение из-за того, что они могут кое-что неправильное сказать.       Парни что-то говорили. Они говорили много чего, выражая благодарность и любовь к своим фанатам, но Стафф пытался дать Ни-Ки сигнал, чтобы он был собранным и сконцентрированным. Старшие это заметили, а макнэ лишь устремлял свой взор к комментариям, часто кивая головой, хотя вообще не был в курсе, о чём болтают остальные. И в такой момент со стороны внезапно послышался вопрос, который был задан именно ему, что парень немножко даже опешил.       — Ах, я..? — повернувшись к Хисыну, который и задал вопрос, улыбнулся японец. — А что за вопрос? — тихо спросил, в то время как остальные мемберы разговаривали сзади на свою тему, благодаря чему такой момент не был так заметен.       Ли повторил свой вопрос, касательно ощущений с выступлений в «SMA», и Рики кое-как собрался с мыслями, повернувшись к камере. В первую очередь он улыбнулся, обратно вернувшись в те ощущения, и, кажется, он всё правильно и понятно выразил, так как хёны кивнули головой, выслушав его слова. Они поддержали его, а значит — Рики не допустил ошибку во время речи. Хотя, если сейчас подумать, японец не должен волноваться из-за каких-то глупых хейтеров. Он не должен страдать из-за каких-то неверных слов тупых комментаторов как и сказал Джей-хён, потому что ненавистники не правы. Они не знают настоящие отношения между участниками — они не знают, как парни дорожат друг другом, как уважают друг друга и как любят друг друга. Они вообще не должны вмешиваться в их личные отношения, ибо не являются свидетелями.       Нишимура слабо улыбнулся и повернулся к Сону, который говорил благодарственную речь. Да, никто не должен испортить их отношения из-за каких-то дружеских подколов. Небось, такие «обидчики» не имеют друзей, поэтому и не понимают, почему и по какой причине друзья так сильно шутят друг над другом. Сам Ким Сону знает, насколько он для Рики дорог, но всё-таки чёрная кошка прошла между ними, оставив там тёмные следы от своих длинных когтей — разрушили самые лучшие отношения между двумя друзьями. А что они от этого получают? Капельку успокоения из-за чужой горечи?! Однако никто ведь не сможет построить своё счастье в чужом несчастье.       Ни-Ки заметил самые лучшие комментарии. Настоящие Энджини поддерживали его, отправляя тёплые слова и красные сердца, пытаясь порадовать парня. И от этого на душе спокойно — не всё потеряно. Нишимура впервые за весь эфир улыбнулся искренне, читая бесконечные слова поддержки. Наконец-то с души будто камень упал, распутывая бедного паренька с тугой верёвки. Макнэ вновь повернулся к своему любимому хёну, радуясь, что у них всё ещё есть шанс вернуть свою настоящую дружбу, и сделал фирменное движение Кима, дразня его как и раньше. Цветы внутри расцвели от того, что всё встало на свои места, однако следующий знак от Стаффа со скоростью света лишили растение воды — «не надо сейчас контактировать между собой». Эти слова словно острый меч ударили прямо в сердце парня, из-за чего тот заметно напрягся. В его планах никогда не было ненавидеть сотрудников компании, но в данный момент казалось, что они поступили неправильно, ведь в просторах интернета есть те, кто поддерживают дружбу СонКи, так почему они не должны вести себя как раньше? Почему они ограничивают их движения?       Яростно...       Внезапная грусть охватила тело японца, но сам он пытался в очередной раз с трудом выдавить фальшивую улыбку. Во-первых, из-за того, что не хотел своих старших втягивать в это дело (Джей уже втянулся, если честно). А во-вторых, чтобы не расстроить Энджини, которые со всей силы пытаются помочь им. Рики кивал, улыбаясь лишь одной «застывшей» улыбкой, соглашаясь на слова старших. И до самого конца прямого эфира сидел так, больше не поворачиваясь к Сону. Между ними определённо появилась глубокая пропасть, а виной всему этому стали ужасные слова хейтеров.

***

      Семеро парней сидели на пушистом белом ковре, держа на руках ручки и альбомы. В эту ночь в общежитии полная тишина, которая могла бы без каких-либо проблем удушить своей холодностью, но участники были слишком занятыми, поэтому не обращали на такую деталь никакого внимания. Только вот двое из них были не очень сконцентрированными. Один смотрел на пустой лист и нервно крутил черную ручку в пальцах, а другой исподтишка поглядывал на первого, чувствуя себя виноватым во всей этой глупой ситуации. Это дело начали именно его агкэ, которые, как они думали, желали своему биасу только хорошее, но таким отвращенным отношением к Ни-Ки разрушили их дружбу. И как после таких событий писать песню о красоте и нежности мира? Остальные мемберы старались написать хотя бы несколько подходящих строк, пытаясь улучшить свои навыки композитора, а Сону незаметно вдыхал, выпуская изо рта грустные вдохи. Ему казалось, что Рики в последнее время избегает его. Парни не остаются в одном помещении вместе ни на одну минуту, не смотрят друг на друга в глаза как раньше, почти не разговаривают, а перед камерами лишь пытаются показать, как же всё идёт хорошо!       Сону сжал губы до боли и опустил голову, не зная, как можно вернуть те старые добрые времена, когда оба могли по-настоящему улыбаться, когда оба могли часами разговаривать ни о чём, когда оба могли сидеть в обнимку и погреться в объятиях друг друга. Такие моменты сейчас казались только сном, о котором в скором времени все забудут, и один Ким будет об этом вспоминать...       А Рики?       Что он чувствует? В последнее время макнэ ни одного из мемберов не дразнит, не устраивает свои бесконечные пранки и не смеётся от злобных криков старших. Его словно заменили с совсем другим человеком, который лишился своих эмоций — стал серьёзным, спокойным, безэмоциональным, закрытым и немножко даже хладнокровным. Но он разговаривает с ними. Рики может остаться с кем-нибудь из своих хёнов наедине и поговорить, но только не с Сону. Ким боится поговорить с ним об этом хейте, потому что не хочет усугубить их отношения. Кто знает? Может после одной попытки разговора Ни-Ки вообще возненавидит его?       Хочется плакать...       — Кто закончил? — спросил Чонвон, поправив свои слегка влажные после душа волосы, и улыбнулся скромно, поглядывая на лица всех мемберов.       — Я, — ответил Хисын, и через секунды к нему присоединились остальные парни, следом кладя свои ручки на пол.       Рики ещё раз провёл по написанным строчкам и сильнее сжал альбом, не решаясь показать результат старшим, так как он не очень уверен в полученном тексте. А если хёнам не понравится? А если они посчитают его песню слишком тёмным и плохим? И, кстати, какая там тема вообще была? Японец слишком уж глубоко погрузился в своих мыслях, что аж не услышал главную тему песни, а переспросить он не хотел, потому что старшие начнут беспокоиться.       Нишимура посмотрел на всех своих хёнов, но специально пропустив одного из них, и крепче обнял свой альбом, прижав к груди, так как после первых услышанных строк текста, написанный Чонвоном, понял, что совсем не то написал. Старшие имели ввиду, наоборот, добра и любви, а не предательства и злости мира. И что теперь ему сделать, когда придёт его очередь прочитать написанный текст? Скажет, что ничего не получилось?       — Ни-Ки? — повторил Сонхун, и только тогда младший понял, что уже пришла его очередь показать текст.       — Я... — отлепив от себя альбом, Рики в последний раз прошёлся по написанному стихотворению, но рядом сидящий Шим быстро забрал тетрадь, даже не спросив разрешения. Макнэ лишь сглотнул, волнуясь, но не смог обратно забрать альбом. — Я услышал по другому... — тихо оправдался он и поправил густую челку, опуская взгляд вниз, только чтобы не пересекаться с «осуждающими» взорами старших.       — И как же? — брови Джейка нахмурились, когда он прошёлся по строчкам, написанными Рики.       — Как... — останавливается Нишимура, но сразу же продолжает, не смотря на реакции хёнов. — Как «жестокость, грубость, несправедливость мира». Простите, что не был внимательным, я ещё раз попробую, — хотел был Рики забрать с рук Джеюна свой альбом, как тот повернулся к нему спиной, продолжая читать написанный куплет до конца, всё сильнее и сильнее впиваясь в текст.       Неужели Рики так устал, что написал такое? Неужели эти хейтеры настолько сильно ранили их драгоценного младшего, что он начал замечать в этом прекрасном мире только плохое и темное? Это уже переходит границы и начинает по-настоящему пугать! Как же старшие могли допустить такого, ведь заметили они внезапно изменившийся характер Ни-Ки. «Своим мерзким дыханием сильный вихрь холодно ласкает, А тону я в глубоком океане, который вовсе не существует. Не хочу признаться, но тут даже хорошо! И холодно, и тихо, и глубоко, и одиноко. Не рай для меня мечта, а подземелье, который горит пылающим пожаром. Пусть попаду я в дотла горящий ад, чем в совсем не твердые облака. И пусть Лох-Несское чудовище разжует, чем лебеди на крыльях понесут. Мне тут даже комфортно и хорошо, что я с улыбкой на лице принимаю боль, Что я с теплотой встречаю холодный бриз, Что я чувствую облегчение лишь в огромном волне».       — Я просто подумал, что мы пишем о... — Рики лишь выдавил грустную улыбку, хотя не собирался показать свои настоящие чувства, в то время как старшие по очереди читали текст. — О сложности жизни. Это я просто написал то, что услышал от других людей, которые пережили трудные времена... Это вовсе не обо мне, — показал широкую улыбку, но каждый из них знал правду, поэтому врать не получилось. — Я... — Нишимура быстро взял свой альбом из рук Сону и положил на пол текстом вниз, опустив грустный взгляд. — Я ещё раз попробую... — тихо добавил, так как говорить своим обычным голосом в такой гробовой и напряжённой тишине не получалось.       — Давайте сделаем так... — тяжело вздохнув, начинает Чонвон. — Сону-хён и Ни-Ки... у вас же есть о чём поговорить, поэтому, пожалуйста, останьтесь в комнате и поговорите... Мы не будем вас беспокоить, — после данных слов воздуха в легкие катастрофически начало не хватать, а сердце болезненно скрутилось, заставляя японца сжать зубы от боли.       Больше всего он не хотел сейчас поговорить с Сону, так как не сможет скрыть свои истинные чувства. Определённо хейтеры создали между ними плотный барьер, но в большей степени Рики сам не стал противостоять, разрешая сделать с их дружбой всё, что можно. Теперь что-то объяснить или же просить прощения за свои глупые шутки уже поздно, наверное.       Ким несколько секунд молча сидел, когда остальные парни вышли из комнаты. Он пытался не смотреть на Ни-Ки, у которого лицо за мгновение ока стало мрачным и угрюмым, не выражая никакие эмоции. И только затем шумно сглотнул, поднимая свои грустные глаза к младшему.       — Хочешь поговорить? — Сону выдавил улыбку, такую слабую и еле заметную, чтобы макнэ почувствовал легкость, а не убивающее напряжение, однако тот даже не повернулся к нему. — Ты... — из-за такого отстранённого отношения Рики Ким ощутил самую ужасную боль души. Младший вёл себя так, будто не хочет иметь никакого дела с ним. — Ты ненавидишь меня?       — И ты туда же, хён? — тихо, с ноткой легкой раздражённости спросил макнэ, вовсе отвернувшись от Сону.       Раз уж даже старший так считает, то, получается, Рики неправильно выражал свои чувства в течение долгих месяцев после «I-Land»? Он не смог показать, насколько Ким ему дорог? Нишимура вёл себя по-детски, устраивал свои ежедневные пранки, каждый день веселился с ним только для того, чтобы увидеть миленькую реакцию старшего, желая умиляться им. И Рики даже казалось, что Сону это нравится, но, кажется, всё было вовсе не так. Парень мог себе накручивать такие мысли, чтобы не разрушить своё слабое и глупое сердце. А настоящие эмоции Кима, как и сказали комментаторы — обида, злость и слёзы?       Когда в такой гробовой тишине старший внезапно начал очень-очень тихо всхлипывать, Ни-Ки сразу же повернулся к нему, пугаясь от своих же предположений. То есть, Сону правда чувствовал обиду и грусть из-за его подколов?       — Хён... — желая обнять Кима и успокоить в своих тёплых объятиях, обратился Рики, но Сону сидел с опущенной головой, не поддаваясь в зрительный контакт с ним. — Сону-хён... почему ты плачешь? — не дождавшись ответа, а слушая только тихий всхлип, спросил макнэ. — Это из-за того, что мои шутки перешли черту? — ещё тише добавил японец, медленно подвинувшись к старшему лишь на несколько сантиметров, и между ними оставалось ещё примерно полметра. — Хён...?       — Потому что ты ненавидишь меня... — с обидой ответил Ким, а Рики сам шумно сглотнул, пытаясь отстраниться от огромного кома в горле.       — Я тебя не ненавижу, — сдерживая собственный плач, сказал макнэ и ещё ближе подвинулся. — Я...       — Тогда почему ты начал избегать меня? — наконец, подняв свои заплаканные глаза к младшему, дрожащим голосом выдавил Сону, а в этот момент Ни-Ки готов был застрелиться, потому что его любимый хён заплакал из-за него. — Почему ты не смотришь на меня? Почему ты не разговариваешь со мной? — продолжил Ким плакать, и Рики не выдержал.       Макнэ сразу же обнял старшего, желая успокоить, и сильнее к себе прижал, нежно поглаживая по спине. А Сону уткнулся заплаканным лицом в широкое плечо большого младшего и тихо шмыгнул носом. Они так сильно скучали друг по другу, очень сильно скучали по заботе друг друга, очень сильно скучали по «любви» (дружеской?) друг друга и потому этот момент казался для них самым эмоциональным. Ким может свободно плакать, потому что Ни-Ки тот, кому можно доверять. Он единственный, кто понимает его по одному взгляду, единственный, кто поддерживает его в самых трудных ситуациях. Слова хейтеров — ложь, конечно же, и между ними никогда не было масштабной перепалки. Парни могут плакать в подушку только из-за того, что другой не понял настоящие чувства первого — любовь... не простую дружескую любовь, а искреннюю, которая греет душу и дурманит голову, кружа в бесконечный вальс.       — Я не хотел тебя обидеть... — тихо начал Нишимура, решившись, наконец, начать серьёзный разговор. — Я просто попал в тупик, потому что поверил им... Я подумал, что мои шутки могут серьезно тебя обидеть... и тебе правда может быть грустно... поэтому не хотел тебя в очередной раз раздражать.       — Прости меня, Ни-Ки. Это всё из-за меня, — плача, произнёс Сону, и сильнее прижался, чтобы скрыть свои слёзы. — Я во всём виноват...       — Это не так, хён, — с трудом сглотнул ком, что появился из-за грусти старшего. — Ты не виноват... Это я перешёл границы, слишком много подшутив над тобой...       — Нет, — чуть-чуть отстранившись от японца, Сону поймал обеспокоенный взгляд макнэ, и быстро стер свои слёзы. — Я скучаю по ним, — и показал милую улыбку, чтобы Рики тоже засмеялся. — Мне нравится... — просто сказал, чтобы Ни-Ки обратно вернул свою беззаботность, детскую наивность и свои глупые шутки, которые никак не обижают хёнов, но его серьёзный взгляд на секундочку заставил Кима вздрогнуть. — А ты... — поняв, куда младший перевёл свой внимательный взор, Сону мгновенно остановился на половине речи и шумно сглотнул, несильно сжав губы, которые сейчас находятся под прицелом.       — Я тоже... — оба не поняли, на какой вообще вопрос ответил Рики, но, кажется, смысл в одном и том же — оба скучали по друг другу.       Нишимура обратно поднял свой взгляд к янтарно-карим глазами старшего, которые для него являются самыми красивыми, обвораживающими, необычными, и, словно спрашивая разрешения, чуть наклонился. Медленно, растягивая этот неловкий, но такой приятный миг, наблюдал за реакцией Сону. Старший застыл на месте, словно статуя, но и не отстранялся, поэтому понять, что чувствует Ким, было трудно.       — Можно? — своим низким, глубоким, бархатным голосом спросил Ни-Ки и нежно положил свою большую, тёплую ладонь в порозовевшую от такого поворота щёку старшего, ласково поглаживая. Сону кивнул и, кажется, ещё сильнее покраснел от такого внимательного взора макнэ, что лицо начало непривычно пылать.       И это случилось. Рики нежно прильнул к губам старшего и закрыл глаза, полностью отдаваясь в произошедшее чудо. Невозможно было поверить в это, и невероятно сладкие губы старшего заставляли переместиться в другой транс. Начиная сминать пухлые губы, Нишимура углубил поцелуй, но следующее, что произошло, подвергло обоих в шок — звук открывающейся двери.       А ведь обещали не беспокоить их...       Парни быстро отстранились друг от друга и отвернулись спиной к пришедшему, так как крупно пылающие щеки могли обо всём сами рассказать. А вошедший лидер, кажется, сам сразу обо всём догадался, или такое внезапное действие двух парней заставило самого Чонвона смущаться.       — Ой, простите, — с такими словами Ян обратно вышел из комнаты, поджав свои губы в тонкую полосочку, а Рики и Сону пытались успокоиться, думая над тем, как после всего этого вести себя с друг другом. Но это определённо радует, так как между ними больше не напряжение и обида, а, скорее, чувство смущения и подростковой любви.