Моя нечисть

Хокинс повернул ключ в скважине, дверь открылась. В каюте было темно, лишь благодаря свечке, которую Джим взял вместе с ключницей, виднелись очертания предметов. В комнате, в отличие от коридора, было душно, врач точно находился здесь. — Доктор? — голос юноши дрогнул, он уловил запах смерти. Именно этот запах Хокинс не мог ни с чем спутать, так же пахла комната родителей во время последней встречи с отцом. Джим замер, что-то скрипнуло на потолке, и над самой макушкой почувствовалось чьё-то дыхание. Юношу била дрожь; дверь в каюту заперлась. Хокинс медленно поднял голову к потолку и поднёс свечу. Та озарила существо на потолке. В свою очередь оно негромко воскликнуло: — Только не пугайся! — голосом, похожим на докторский, но более хриплым. Лицо было бледным, как мел, из приоткрытого рта виднелись клыки, белки глаз были тёмными. Но больше всего пугал тот факт, что этого существа юноша не знал. Джим выронил свечу и побежал к выходу из каюты. — Джим! — окликнуло оно. Юнга уже дотянулся до ручки двери, когда что-то мягкое и скользкое притянуло его к существу ближе, к потолку. — Мальчик мой, я.. — Тут оно получило пинок в челюсть; Джим упал затылком на пол и потерял сознание.

***

Я возвращаюсь в бухту «Чёрного холма», вижу трактир «Адмирал Бембоу». Ах, какое родное место всё-таки дом. Хм, это снежинки? Я не успел подойти к крыльцу, как выпал снег, могу поклясться, что только что было лето. Песни ласточек сменились воплями ворон, но я уже переступил порог родного дома. Меня встретила матушка, вся бледная. Я не помню, о чем мы говорили, но моё спокойствие сменилось тревогой. Я вдрогнул и проснулся, но не от холода, от испуга. Я не помню где и когда я уснул. Место, где я спал, было очень тёплым и тесным… Пошевелив руками, я понял, что что-то мешает мне двигаться. По внезапному прикосновению руки ко лбу и откинутой челке я понял, что не один. Со мной ещё кто-то. Этот "Кто-то" сейчас сидел рядом и наблюдал. Я несмело приоткрыл глаза и увидел потолок. Заметив, что я в сознании, "Кто-то" заговорил: — Что же ты так неосторожно, Джимми? Я волновался, — проговорил он хриплым голосом, в котором я узнал доктора. — Доктор? – Он сидел за моей спиной, я не мог его видеть из-за чего-то, опутывающего меня, не мог почувствовать его присутствие. Я огляделся. Всё такая же каюта, в небольшом окошке которого виднелись лучи восходящего солнца. Я попытался развернуться к цели своих поисков лицом, но мне не позволили. — Доктор? Что-то случилось? Я ощутил, как доктор тяжело вздохнул, и что-то было в этом вздохе неестественное. Меня начала вся эта ситуация тревожить. — Так будет лучше, хорошо. Я сейчас. — Тело юноши резко дёрнулось, и он хоть и ненадолго увидел доктора. Хокинса вновь развернули. — Д-доктор… — было ощущение, что воздух в лёгких юнги кончился, — ч-что это с вами? — Тревога душила. — Джимми, послушай, я не знаю, что со мной, но для своей же безопасности ты сейчас вернёшься в кубрик. Только теперь путы ослабли, и Джим смог разглядеть, чем именно его держали. — Ч-что это? Щупальца? Доктор, я вас не оставлю! — с этими словами юноша выпутался из пут и замер. — Боже… я думал, мне померещилось. Хокинс наклонился к выражаемому растерянность лицу врача почти вплотную. — И в правду глаза чёрные… Вы что-то видите? Вам больно? — Юнга дрожащими руками коснулся нижней челюсти доктора, немного её повернул вправо, затем влево. — Совсем нет просветов, боже, я уже подумал, что у вас п-п-ропали глаза! — Джима переполнял страх, голос дребезжал. — А как? Кто? За что так с вами? А есл.. — Джимми, — голос обращённого вновь изменился, стал роднее. — Ох, мальчик мой, разве тебя я не пугаю, разве тебе не страшно? — Ну конечно мне очень страшно, но я не могу оставить вас! — взгляд юноши зацепился за щупальце. — А как? Что? – слова не подбирались. Всё это время Хокинс неустанно дрожал, его не покидала мысль – это точно доктор, или его дурачат?