Под дождем

      Тэхен непокорный. Он стреляет в упор, разрывает все цепи и постоянно идет наперекор чужим словам. У него есть только он сам, его сила, ненависть и любовь в лице одного человека. Чонгук желает покорить. Он выбивает пистолет из рук, заковывает запястья в наручники и приказывает остановиться. Он любит и ненавидит.       Ледяной дождь срывается с небес, разбиваются капли об асфальт, лужи растекаются по темному городу. На запотевшем стекле остаются следы от ладоней, отпечатки мокрых пальцев. Тэхен стонет и пытается ухватиться хоть за что-то, пока Чонгук прижимает его к себе и обхватывает пальцами шею. Дышать нечем, кислорода мало, но омегу это не останавливает, он получает больной кайф от каждого движения внутри себя и хватает чужое запястье, впиваясь ногтями.       Чонгуку нравится, что Тэхен противится, пытается скрыть возбуждение, сжимая ноги, но так ощущения еще ярче, еще чувственней. Альфа резко толкается вперед, стекло практически трескается от веса двух тел. Омега зло оборачивается и жмурится, когда рука скользит ниже, обхватывая член и медленно водя вверх-вниз.       Так получилось, что их столкнули еще в детстве. Две семьи, которые противостояли друг другу с начала времен, настраивали детей против друг друга, а после Чонгук и Тэхен случайно встретились, потерявшись друг в друге. Мир в этот момент застилала тьма, яркие звезды горели в ночи, лишь недовольные взгляды напоминали о давней вражде. Тогда они и поцеловались. В порыве жаркого спора, столкнулись, ненавидя друг друга, но испытав сильнейшее наслаждение. В тот момент мир сошелся до одних лишь мягких губ и холодного дождя, который начался так внезапно.       Вновь ливень. Он скрывает происходящее в квартире на верхних этажах, огни от фонарей скользят по стенам, отражаясь на молочной коже. Тэхен откидывает голову назад и прижимается к Чонгуку, наслаждаясь его теплом, пока удовольствие растекается по телу волнами цунами. Альфа быстро двигается в расслабленном теле и упирается одной рукой в плотное стекло, другой обнимает омегу, слушая его стоны.       Винные бокалы с разлитым напитком блестят под бликами проезжающих машин, на белом ворсе ковра остается алое пятно. Это никого не волнует. Есть только страсть и желание получить больше. Чонгук медленно выходит из Тэхена, разворачивает его к себе лицом, впивается в алые, как вино, губы и целует, пока легкие не начинает сводить, а мысли не путаются от одного только взгляда. Он отрывается, подхватывает под бедра и прижимает спиной к окну, которое обжигает своим холодом горячую кожу.       Омега просит, умоляет переместиться в другое место, потому что стекло за ним трескается от тяжести и резких движений. Он не помнит, в какой момент они падают на постель, продолжая терзать друг друга.       — Наши семьи враждуют, стараются убить друг друга, а мы трахаемся, — Тэхен откидывается на подушки и посмеивается.       — Секс никогда не мешал ненависти, — Чонгук целует его в плечо и продолжает спешно толкаться, чувствуя скорую разрядку. — Мы в любой момент сможем прекратить, любимый.       — Ты всегда меня так называешь.       Потому что слепая неприязнь рано или поздно действительно становится чем-то большим, разъедающим сердце.       Их секс всегда был таким: еще с первого раза доводили друг друга до больного удовольствия, когда горят запястья и плечи, когда ноги не держат от сильной волны оргазма. Это стало привычкой — под дождем, под звуки разбивающихся капель, под стоны и хрипы.       Они кончают практически одновременно, цепляясь за сладкие поцелуи и обнимаясь. Дождь становится тише, он будто бы скрывал их грешную и порочную связь. Прятал от лишних глаз и ушей своим шумом, разгоняя тех, кто желает им зла. Под дождем проще, всегда легче смотреть друг на друга через тяжелые капли.

Ненавижу.

Люблю.