Туман

Поговорив с парнями, Панси вернулась к гостям и окинула их всех интригующим взглядом. — Ну, Панс, не томи, что там у них? — первым не выдержал Забини. — Желание исполнено! — многозначительно вскинув брови, взмахнула палочкой в сторону карт Королева вечеринок. Все облегченно выдохнули и захлопали в ладоши. — А где они сами? — спросила Грейнджер. — Улетели на крыльях Оберона, — загадочно улыбнулась Паркинсон, поднимая взгляд наверх. — Ахахах, как обычно. Может, и нам тоже последовать их примеру, Тео? — спросил мулат, обнимая своего парня и целуя его в губы. — Последовать в чем именно? — ухмыльнулся Нотт, устремляя взгляд в карие глаза, — В том, чтобы пожениться или улететь на крыльях Оберона? — Можно и в том, и в том, — улыбнулся Блейз, вставая из-за стола и протягивая руку своему парню. — Гермиона, — сказала вполголоса Паркинсон, склоняясь к лицу гриффиндорки, — Мы можем поговорить? — Конечно, Панс, — подставляя губы для поцелуя, сверкнула глазами Грейнджер. Девушки поцеловались, затем Панси встала, взяла Гермиону за руку и увела за собой наверх в свою спальню. Комната Королевы вечеринок была не менее красивой и роскошно обставленной, чем спальня, в которой расположились Драко и Гарри. Интерьер и обстановка были выдержаны примерно в таком же стиле, только в другом цвете, жемчужном. — Какая у тебя красивая комната! — воскликнула Грейнджер, оглядываясь по сторонам, — Как у настоящей королевы! — Я и есть королева, — задорно усмехнулась Паркинсон, беря гриффиндорку за руку и пристально глядя ей в глаза, — Но видишь ли в чём проблема, — кусая губы, продолжила она, — Гермиона, моему сердцу тоже нужна королева. Такая, как ты, например. Ты уже давно мне нравишься, ещё с восьмого курса. Ты будешь со мной встречаться? — Конечно, я буду с тобой встречаться, Панси, — смущенно улыбаясь, ответила Грейнджер, — Ты мне тоже давно нравишься. Но я никогда раньше не встречалась с девушками, если ты понимаешь, о чем я, — лицо гриффиндорки вспыхнуло, и она опустила глаза, кусая нижнюю губу. — Всё в порядке, Миона. Я ведь могу тебя так называть? — Конечно, Панс, я ведь могу тебя так звать, Цветочек? — Как мило, — растаяла Паркинсон, — Мы никуда не торопимся. Если ты не готова, я дам тебе столько времени, сколько потребуется. — Вообще-то, я готова, Панси, — краснея и снова опуская глаза, ответила Грейнджер, — Сегодня в ду́ше я представляла тебя и… — Оу, Гермиона, ты не перестаешь меня удивлять. Как там у магглов говорится? В тихом омуте… кто-то там водится, — хихикнула слизеринка. — Черти, — рассмеялась гриффиндорка, — Черти водятся. — Вот-вот, черти, — расхохоталась Паркинсон. Девушки ещё долго смеялись, но в какой-то момент обе замолчали и уставились друг на друга. Гермиона нервно сглотнула и сделала шаг навстречу Панси. Слизеринка обняла гриффиндорку за талию и привлекла к себе. Их взгляды встретились, обмениваясь искорками, и теплые, чувственные губы Паркинсон накрыли искусанные, раскрасневшиеся губы Грейнджер. Сначала острожно, едва ощутимо, будто изучая тактильные ощущения и чувственные эмоции от этих прикосновений. Потом смелее, чуть более напористо, слегка приоткрываясь, едва соприкасаясь кончиками языков, пробуя друг друга на вкус. Спустя какое-то время, Панси разорвала поцелуй, отстраняясь от Гермионы, внимательно вглядываясь в ее лицо, как бы пытаясь оценить ее реакцию, и, убедившись по выражению лица девушки, что она не испытывает никакого дискомфорта, продолжила углубляться языком в ее рот. Постепенно их поцелуй становился всё более глубоким и страстным, дыхание более поверхностным и прерывистым, сердцебиение учащалось, а руки начали скользить по телам друг друга, расстегивая молнии и застёжки на платьях. В какой-то момент обе девушки выскользнули из платьев и предстали друг перед другом полуобнаженными. Сначала они просто стояли и любовались, изучая друг друга взглядом, скользя глазами по телам. — Ты очень красивая, Гермиона, — наконец сказала Панси. Грейнджер вспыхнула и залилась румянцем. — Пойдем на кровать, Мио, — шепнула Паркинсон, беря гриффиндорку за руку. Она усадила девушку на постель и забралась к ней на колени, садясь лицом к ней. Затем Панси прильнула к губам Гермионы, и какое-то время они сидели, целуясь и изучая языками рты друг друга. Потом слизеринка начала целовать шею гриффиндорки, спускаясь всё ниже, к груди Гермионы. Обхватив руками ее грудь, она коснулась её соска кончиком языка, затянула его в рот, слегка оттягивая, и проделала то же самое со вторым соском. Грейнджер почувствовала, как по ней прокатилась волна возбуждения, и тихий стон сорвался с ее губ. Машинально она начала подаваться вперед, следуя за губами Панси, подставляя свою грудь под её умелые ласки. Разгоряченная и возбужденная стонами своей девушки, Панси ненадолго оторвалась от груди Гермионы и сняла с себя лиф, обнажив пышную грудь. Гриффиндорка завороженно следила за ее действиями, пока слизеринка с грацией пантеры избавлялась от лишней одежды. Когда ее взору предстала пышная и соблазнительная грудь Панси, она почувствовала новый прилив возбуждения и с жаром прильнула к ее груди, проделывая то же самое, что делала с ней Панси. Гермиона раньше никогда не задумывалась над тем, какое это удовольствие — ласкать нежную, девичью грудь, осторожно сжимать ее пальцами, ласкать кончиком языка твердеющие от возбуждения соски и затягивать их в рот. Определенно ей это нравилось. Это возбуждало и пьянило — дарить наслаждение и получать его самой. Панси тихо стонала, кусая и облизывая губы, то откидываясь назад и упиваясь ласками Гермионы, то подаваясь вперед, отрывая ее от своей груди и целуя в губы. Затем Паркинсон слезла с колен Грейнджер и снова принялась целовать сначала губы Гермионы, затем ее шею и грудь, постепенно спускаясь все ниже. Дойдя наконец до самого низа, она потянула Гермиону на себя, обхватив ее руками за бедра. — Какое у тебя красивое белье, — сверкнула глазами Панси, облизывая губы и любуясь искусным кружевным плетением на теле гриффиндорки. — О, Панси, — Гермиона покраснела до корней волос, — Если бы ты знала, кто его выбирал… — Дай угадаю, — хихикнула слизеринка, — Это был Драко. Я всегда с ним советуюсь в таких вопросах. Он знает в этом толк. — Панси, у вас такие отношения… — не то с завистью, не то с удивлением или ревностью проговорила гриффиндорка. — Он мне, как брат. Мы дружим с детства, так же, как и с Блейзом. Хотя я была безумно влюблена в него на четвертом и пятом курсе, — вздохнула Паркинсон, — Но не будем отвлекаться. Давай снимем с тебя это, — сказала она, стаскивая трусики со своей девушки. Слизеринка отбросила изящную кружевную полоску в сторону и расположилась между ног гриффиндорки. — Раздвинь ноги пошире, — сказала Панси, бросая на Гермиону дразнящий взгляд и, согнув её ноги в коленях, поставила их ступнями на кровать, открыв таким образом себе доступ к её вагине. После чего она склонилась к ней и коснулась кончиком языка клитора Гермионы. Новая волна ощущений захлестнула Грейнджер, она откинулась головой на подушки, стоня и подаваясь вперед навстречу языку Панси. Левой рукой Панси аккуратно оттянула складочки кожи вокруг половых губ и прильнула к ним губами, попутно вырисовывая языком причудливые узоры на ее клиторе, дразня его самым кончиком, засасывая в рот, надавливая и скользя. Потом она скользнула языком ниже, проникая в саму вагину, с упоением вылизывая её гладкие стеночки, наслаждаясь ванильно-сладковатым вкусом её смазки, и, вернувшись языком обратно к клитору Гермионы, скользнула в неё осторожно сначала двумя пальцами, потом постепенно добавляя по одному, пока, почувствовав, что ее партнерша полностью расслабилась, не вошла в нее всеми пятью пальцами, сложенными вместе в форме конуса. Теперь она трахала свою девушку рукой, одновременно стимулируя языком её клитор. Через какое-то время Гермиона охнула, издав громкий и протяжный стон, голова у неё закружилась, по телу пробежала дрожь, она изогнулась дугой, и Панси почувствовала, как её руку с силой сдавили стенки влагалища её партнёрши. Еще несколько толчков рукой в вагину Гермионы и настойчивых движений языка на её клиторе, и с губ Гермионы сорвался ещё более протяжный стон, переходящий практически в крик, похожий на причудливую песню сирены. Грейнджер еще несколько раз вздрогнула и обмякла в руках Паркинсон. Реальность схлопнулась, выталкивая сознание Гермионы за границы физического мира. Слизеринка поднялась наверх и с упоением наблюдала за лихорадочным румянцем на щеках гриффиндорки, за её подрагивающими ресницами, за разметавшимися по подушке волнистыми локонами. Панси опустилась рядом с ней на кровать, легла, повернувшись лицом к Гермионе, и принялась нежно гладить её по щеке. Спустя какое-то время Грейнджер открыла глаза, повернула лицо к Паркисон, положила свою руку на её и, притянув к губам, поцеловала в центр ладони, а затем прильнула к её губам. — О, Панси… — смущенно промурчала Гермиона, — Ты… Ты просто божественная, но… Я не знаю, смогу ли я, ну… я боюсь, я так не умею, если ты понимаешь, о чем я… — и она посмотрела на свою девушку немного виноватым взглядом. — Всё в порядке, Миона. Я же сказала, мы никуда не торопимся. Если ты пока не готова… — Но я хочу это сделать, Панс. Ты ведь научишь меня? — Я научу тебя всему, Мио. Даже, как беспалевно подглядывать за парнями, — хихикнула слизеринка с заговорщическим видом, — Они такие красивые, когда делают это… — Панси! — вспыхнула гриффиндорка и, закусив нижнюю губу, добавила, — Вообще-то ты права… Я сегодня случайно застала их в столовой… И я просто не могла оторвать глаз. Пока Драко не спалил меня и не закрыл дверь перед моим носом. — Ты? Ты что делала? — расхохоталась от души Паркинсон, — Я сейчас умру от смеха. Мерлин, Мио, ты… — и она ещё долго не могла перестать смеяться. Грейнджер покраснела и закрыла лицо руками, но при этом тоже долго не могла перестать смеяться. — Блейз и Тео не против. И они тоже любят смотреть, как я это делаю с девушками. Так что, если захочешь, можем с ними договориться. — Я, я не знаю. Это же так неудобно, — смутилась гриффиндорка. — Я не говорю, что это обязательно. Но если вдруг захочешь, только скажи, — слизеринка нежно погладила по щеке свою девушку. — Вы все такие раскованные… — вздохнула гриффиндорка. — Только не скромничай, Мио, мы обе знаем, что в твоём тихом омуте полно чертей, — вкрадчиво проговорила Паркинсон, — И мы всех их выпустим наружу, обещаю, — сказала она и прильнула к губам Грейнджер. Какое-то время девушки целовались, проникая языками глубоко друг другу в рот, затем Гермиона уложила Панси на подушки и начала целовать сначала её шею, затем спустилась ниже к её груди, уделяя пристальное внимание соскам партнёрши. Грейнджер с наслаждением ласкала грудь Паркинсон, сжимая её в руках, поочерёдно затягивая в рот её возбуждённые, затвердевшие соски, слегка прикусывая их зубами и оттягивая, срывая чувственные стоны с губ слизеринки. Затем Гермиона медленно спустилась вниз, оставляя мокрую дорожку следов вдоль живота Панси, и, наконец, добралась до её гладко выбритой вагины. Осторожно, неуверенно прошлась кончиком языка по клитору партнёрши, поднимая на неё вопросительный взгляд, изучая её реакцию. — Да, Мио, кошечка моя, продолжай, — подбадривающе улыбнулась Паркинсон, — Не бойся, надавливай сильнее, можешь помочь себе руками. Гермиона снова скользнула языком по чувствительной точке, на этот раз смелее, затем спустилась чуть ниже и проскользнула языком вглубь вагины своей партнёрши. Ощутив на языке нежный, сладковатый вкус её смазки, Гермиона с удивлением обнаружила для себя, что это было не менее возбуждающим, чем когда её ласкала Панси. Героиня просунула язык вглубь вагины Королевы вечеринок с упоением вылизывая её гладкие, шелковистые стеночки, чувствуя, как они сдавливают его. Затем Грейнджер осторожно ввела в тело Паркинсон два пальца и подняла на неё вопросительный взгляд, пытаясь считать эмоции своей девушки. — Можешь сразу все пять и поглубже, — ободряюще улыбнулась слизеринка и откинулась на подушки, наслаждаясь ощущениями внутри себя. Гриффиндорка, вспоминая, как это проделывала с ней её партнёрша, сложила свои изящные пальчики конусом и толкнулась ими в мокрую, хлюпающую от заливающей её смазки вагину Панси. Королева вечеринок застонала, подаваясь навстречу руке Героини, кусая и облизывая свои пухленькие губки. — Глубже, Мио, ещё глубже, — выстанывала она, сжимая внутри себя нежную руку своей девушки, — И жёстче, не бойся сделать мне больно, толкайся сильнее. Грейнджер ускорилась, повинуясь просьбе Паркинсон, и, чувствуя, как её саму снова начинает захлестывать волна возбуждения, прильнула языком к клитору партнёрши, скользя и надавливая, вырисовывая на нем причудливые узоры. Чем быстрее и активнее становились движения гриффиндорки в теле слизеринки, и чем проворнее она работала своим язычком, тем всё громче и громче становились стоны её девушки. В какой-то момент Королева вечеринок выгнулась, запрокинула голову и с её губ сорвался громкий, протяжный стон. Героиня почувствовала, как стенки вагины Панси с силой сдавили её руку, заливая её смазкой. — Даа, даа, Мио, даааа, ещё, Мио, аааа, — выстанывала брюнетка. Грейнджер, чувствуя, что она и сама уже близка к новому оргазму от одного только вида разметавшейся по подушкам, стонущей и выгибающейся под ней Паркинсон, ускорилась и в какой-то момент с её собственных губ сорвался чувственный стон. По телу слизеринки пробежала лёгкая дрожь и она кончила, окончательно заливая прозрачной, сладко пахнущей жидкостью руку гриффиндорки. Гермиона слизала языком смазку Панси, наслаждаясь её вкусом, и поднявшись наверх, прильнула к её губам.Королева вечеринок разомкнула чувственные, искусанные губы и ворвалась языком в ротик Героини, слизывая с её языка собственный вкус. — Ты бесспорно самая талантливая ученица Хогвартса, — промурчала Паркинсон, прижимая к себе девушку, скользя пальчиками внутрь её вагины и размазывая её обильную смазку вдоль промежности. Затем слизеринка слизала сок гриффиндорки со своих пальцев и облизала губы. — И вкусная, — добавила она довольно улыбаясь. — Ты тоже очень вкусная, Панси, — смущаясь и краснея ответила Грейнджер, — Я и не думала, что девушки такие вкусные там. А у парней сперма тоже такая же вкусная? — немного погодя решилась спросить она. — Ты что, никогда не отсасывала Уизли? — хмыкнула Королева вечеринок. — У-у, — отрицательно покачала головой Героиня, снова смущаясь и краснея. — Вообще-то это хорошо, — довольно ухмыльнулась слизеринка, — Думать о том, что у тебя во рту побывал член Уизли — такое себе, — рассмеялась она, — Но нет, с парнями всё гораздо хуже. Их сперма может быть даже горькой, особенно если они много курят, пьют и употребляют всякую гадость. — Ого, как же они тогда это проглатывают? — искренне удивилась гриффиндорка. — Ну, когда это человек, которого ты любишь, это возбуждает и ты уже не думаешь о вкусе, ты хочешь его всего, без остатка, — улыбнулась Паркинсон, целуя свою девушку в губы. — Наверное, я всё-таки никогда не любила Рона по-настоящему, — задумавшись, ответила Грейнджер. — Ты такая необычная, Мио, — проворковала Королева вечеринок, окидывая свою девушку влюблённым взглядом и нежно проводя кончиками пальцев по её лицу, — Такая невинная, неискушённая и в то же время такая порочная, но сама ты об этом даже не догадываешься. Ты чистый, невинный демон. — Это ты демон-искуситель, Панс! — улыбнулась в ответ Героиня, — И вы все слизеринцы такие. — Да-да, мы такие, мы созданы, чтобы соблазнять невинных гриффиндорцев, — хихикнула брюнетка, — Но это только на первый взгляд. А на самом деле это вы нас соблазняете своей невинностью и неприступностью. — О, Панси, мне так хорошо с тобой, — промурчала гриффиндорка, глядя в зелёные глаза своей девушки. — Мне с тобой тоже, Мио, — нежно улыбнулась в ответ Паркинсон, утопая в темно-карих омутах, в которых плясали маленькие чёртики, пробужденные после долгой спячки.