Туман

Драко аппарировал к воротам Гринграсс-мэнора и взмахнул палочкой, произнося заклинание. Ворота открылись и он прошёл внутрь. — Ты хотя бы чары сменила что ли, Астория, — хмыкнул Малфой, — Ты или слишком самонадеянная или просто дура. — Лорд Малфой? — в холле мэнора его встретил почтенный джентльмен, мистер Гринграсс, — Что вы здесь делаете? Как вы сюда вошли? — Чары менять нужно, если не хотите, чтобы к вам заглядывали незваные гости, — ухмыльнулся аристократ, — Где ваша дочь? — Моя дочь? — утонченные брови джентльмена возмущенно взлетели вверх, — Да что вы себе позволяете? Приходите сюда, как к себе домой… Сейчас же… — Силенцио! Петрификус Тоталус! Задолбал. Ты слишком много говоришь, идиот, — прошипел Малфой, взлетая вверх по лестнице в комнату Астории. Он поднялся на второй этаж, быстрым шагом прошёл к нужной двери и, распахнув её, сразу же выставил вперёд свою волшебную палочку. — Малфой? — Гринграсс оторопело уставилась на бывшего жениха, вставая с кресла и призывая свою палочку, — Что ты здесь делаешь? — Даже не пытайся, блядь, я тебя сразу зааважу, тварь, — презрительно прошипел аристократ, входя в комнату и продолжая целиться в волшебницу, — Что ты сделала с кольцом? — Каким ещё кольцом? Ты совсем с ума сошёл, Малфой? Являешься ко мне в дом, врываешься в мою комнату, угрожаешь… Да по тебе Азкабан плачет. Или Мунго, — со сделано невинным личиком проговорила Гринграсс. — Ты меня Азкабаном пугать будешь? — ухмыльнулся Драко, — Это ты отправишься в Азкабан, дура. Что ты сделала с фамильным перстнем Малфоев? Что это за чары? — Я ничего не делала с вашим перстнем, идиот! На кой дракл мне что-то с ним делать? Я просто вернула его твоему отцу! — воскликнула блондинка, поднимая руку с палочкой в сторону бывшего жениха. — Я же сказал, даже не пытайся, дрянь, — прошипел Малфой, — Экспеллиармус! — он поймал её палочку и приставил свою к её лицу, — Ты надеялась, что все подумают, что это мой отец, так ведь, тварина? Вот только нестыковочка вышла: мой отец не идиот и никогда им не был. Он бы не стал так подставляться. Это слишком очевидно. Настолько очевидно, что сразу понятно, что это не он. А если это не мой отец, то тогда это можешь быть только ты! А теперь говори, что это за чары! Или я попорчу твоё прекрасное личико. — Ты сошёл с ума, Малфой! О каких чарах идёт речь? Я понятия не имею о чём ты. И хватит мне угрожать, — язвительно ухмыльнулась Астория. — Не понимаешь, значит? А если так? Империо! — наложил на неё непростительное заклинание аристократ, — Говори, что это за чары? Рассказывай всё! — Это древнее заклятие вечного сна, магия Тёмных эльфов. Тебе в жизни не снять этого заклятия со своего любовника, — пропела загипнотизированная Империусом волшебница с блаженной улыбкой на лице, — Теперь ты будешь смотреть на своего Героя, как он медленно умирает у тебя на глазах, и ничем не сможешь ему помочь. — Ты, ты… — Драко чувствовал, как ярость охватывает его, и с трудом сдерживаясь, чтобы не кинуть на ведьму Аваду продолжил допрос, — Почему оно не подействовало на моего отца? Как ты могла быть уверена, что оно подействует именно на Гарри? — Заклятие именное, — проворковала Астория, — Всё так просто, блондинчик, — и девушка расхохоталась, — Это был вопрос времени, когда кольцо попадёт в руки Поттера. Кто же мог подумать, что это случится так скоро. — И ты надеялась, что к тому времени все забудут, что перстень был у тебя, и решат, что это точно сделал мой отец. Какая же ты сука, Астория Гринграсс. Где ты взяла заклятие? — В тёмной книге заклинаний. — Где она? — У нас в библиотеке. — Принеси мне книгу. Хотя нет, лучше я пойду с тобой. Гринграсс вышла из комнаты и направилась вниз по лестнице в библиотеку, Малфой, на всякий случай не сводя палочки с колдуньи, направился за ней следом. Они спустились в библиотеку, пройдя мимо обездвиженного заклинанием мистера Гринграсса, и Астория достала из хранилища ценнейшую древнюю рукопись на эльфийском языке. — Вот это, — сказала волшебница, раскрывая книгу на нужной странице. Драко скользнул глазами по заклинанию: оно было написано на одном из эльфийских наречий. — Я забираю это, — сказал он, прекрасно осознавая ценность данной книги и то, что он завладел ей незаконно, но в то же время понимая, что Гринграссы не смогут ему ничего предъявить, испугавшись за свою дочь, — И если я не найду способ снять чары, я убью тебя. Даже если мне придётся при этом самому понести наказание. Впрочем, если я не сниму чары, мне уже будет всё равно. Как ты вообще могла до такого додуматься? — Я хотела отомстить тебе! Я хотела, чтобы ты почувствовал себя ничтожным, так же, как я чувствовала себя! Хотела, чтобы ты страдал! А так как единственное, что для тебя по-настоящему важно, это твой любовник, я решила лишить тебя этого! — Ты жалкая, ничтожная, бесчувственная тварь, — прошипел аристократ, тыча ведьме палочкой в лицо, — Я бы с радостью заавадил тебя сейчас, но я не хочу отправиться в Азкабан из-за такой мразоты, как ты Астория. По крайней мере, пока не спасу Гарри. И да, как только твои родители хватятся этой книги, ты расскажешь им всю правду, о том, что ты сделала. С этими словами Малфой быстрым шагом покинул Гринграсс-мэнор и аппарировал обратно на Гриммо, 12. Когда Драко вошёл в дом, Гарри уже не было на том месте, где он оставил его. В прихожей было пусто. Аристократ быстрым шагом прошёл в гостиную. Все были там: Герой лежал на диване, тихий и неподвижный, рядом с ним, держа его за руку и беспрестанно всхлипывая, сидела Гермиона, Панси сидела в изголовье на подлокотнике, положив голову на спинку дивана, и не сводила глаз с лица брюнета, а Люциус сидел рядом в кресле, опираясь руками на трость и положив голову на руки лицом вниз. Впрочем, как только Малфой вошёл в комнату, они все дружно посмотрели на него вопрошающими взглядами, и на их лицах отразилась надежда. Аристократ молча швырнул книгу на стол и подошёл к Герою. — Где ты был? — первой нарушила тишину Панси, и, не дожидаясь ответа, тут же добавила, — Это Астория? Это она сделала? — Да, — ответил Драко, не сводя сосредоточенного взгляда с лица любимого, — Я был у неё, я забрал книгу заклинаний. — Что это за чары? — поднимая на лицо блондина красные от слёз глаза, спросила Грейнджер, — Мы все заклинания перепробовали, ничего не помогает. — Это тёмное эльфийское проклятие, заклятие вечного сна, — оветил Драко, чувствуя, как внутри него начинает закипать ярость. Он направил палочку на книгу и открыл её на нужной странице. Люциус пробежался глазами по тексту на древнем эльфийском наречии и изменился в лице. — Драко… Здесь сказано, что если чары не снять до наступления полной луны в том цикле, в котором они были наложены, снять его будет уже невозможно, и человека, подвергнутого заклятию, ждёт смерть… — Малфой старший поднял испуганный взгляд на сына. — Чтоо? — Панси и Гермиона шокированно переглянулись между собой. Малфой младший оторопело уставился на отца, пытаясь осмыслить, что он только что услышал. — А там что-нибудь сказано о том, как это снять? — спросил он с надеждой в голосе, заглядывая в книгу. Люциус ещё раз пробежался глазами по тексту, перевернул страницу, просмотрел, вернулся назад и, подняв на сына беспомощный взгляд, отрицательно покачал головой. Чувство бессильной злобы и боль охватили Драко, он побледнел сильнее обычного, сжимая челюсти до хруста, чувствуя, как болезненный спазм подступает к горлу, и с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать, закрыл глаза и сдавленно проговорил: — Выйдите все отсюда. — Но Драко, сынок… — робко возразил Люциус, — Мы хотим помочь… — Ты уже достаточно помог, отец! Я сказал, выйдите все отсюда! Вон! — заорал Малфой младший, обводя обезумевшим взглядом всех присутствующих. Его серебристые глаза сверкали холодной яростью, дыхание участилось и стало поверхностным, ноздри раздувались, а руки сжались в кулаки. Все дружно повскакивали со своих мест и покинули гостиную. — Что ты собираешься делать? — останавливаясь в последний момент на пороге комнаты, обернулся на сына Малфой старший. — Просто… уйдите… все… и оставьте… меня… в покое… — процедил сквозь зубы Драко, с трудом выдавливая из себя каждое слово, и, уже срываясь в истерику, выкрикнул вдогонку, — Хотя бы ненадолго! Люциус молча кивнул, и, поджав губы и потупив взгляд, развернулся и ушёл. Не оборачиваясь назад, аристократ взмахнул палочкой в сторону дверей, захлопнул их за отцом и, разжав руку, выронил палочку на пол. Волшебный предмет с характерным звуком ударился об пол и покатился в сторону, а Драко упал на колени рядом с неподвижным телом любимого, вцепился руками в его футболку и, уткнувшись лицом ему в грудь, беззвучно зарыдал, с трудом вбирая воздух в сдавливаемые спазмами лёгкие. Сколько аристократ прорыдал так, заливая слезами ставшую насквозь мокрой футболку Героя, сжимая любимого в своих руках, что-то беззвучно бормоча одними губами, как в бреду, задыхаясь от боли и с трудом вбирая воздух ртом, не в силах протолкнуть его в сжимаемое спазмами горло, он не знал. Волшебник очнулся только когда чья-то рука коснулась его плеча и из-за спины послышался родной голос. — Драко, сынок, — Нарцисса осторожно опустилась на пол рядом с сыном и обняла его сзади за плечи. — Мама, — всхлипнул блондин. Леди Малфой аккуратно разжала пальцы сына, которыми он так судорожно вцеплялся в футболку любимого, что они побелели в костяшках и затекли, потеряв чувствительность, и привлекла его к себе. Аристократ уткнулся носом в плечо матери, обхватив её руками за спину и всхлипнул. — Всё будет хорошо, Драко, — сказала волшебница, гладя сына по волосам и прижимаясь к нему щекой, — Мы найдём способ снять чары, вот увидишь. Ты справишься с этим, сынок, я в этом уверена. А мы все поможем тебе. — Это я во всём виноват, мама, — всхлипнул блондин, — Если бы я не бросил Гарри в прошлом году, ничего бы этого не случилось. Как я мог так поступить с ним? И с собой? И я ведь чувствовал, что ему грозит опасность, но не смог защитить его, — и он снова зарыдал. — Тихо, Драко, всё, успокойся. Не вини себя, сынок. Ты ведь не знал, ты не мог знать, что так будет, — леди Малфой отстранилась от сына, взяла его за подбородок, заглянула ему в глаза и вытерла слёзы с его лица. — Но я должен был, мама! — аристократ посмотрел в глаза матери взглядом, полным отчаяния. — Ты пытался, Драко, ты хотел остановить его. К сожалению, у нас не всегда получается защитить тех, кого мы любим. Я тоже не смогла защитить тебя от твоего отца, от Тёмного Лорда, от того, что причиняло тебе боль и ломало тебя изнутри. И теперь это больно ранит меня, — Нарцисса погладила сына по щеке и поцеловала его в лоб, — Я люблю тебя, Драко. — Я тоже люблю тебя, мама, — грустно вздохнул Малфой, снова обнимая мать и прижимаясь щекой к её плечу. — Пойдем наверх, Драко, тебе надо немного отдохнуть, — ласково проговорила леди Малфой, погладив сына по спине. — А Гарри? Я не оставлю его здесь! — резко спохватился блондин, и в его голосе послышалась паника. — Драко, мы думаем, Гарри стоит отправить в Мунго, — сказала вошедшая в комнату Гермиона, которая всё это время стояла за дверью и не решалась войти. — В Мунго? — Малфой посмотрел на Героиню, как на душевнобольную, — Я не позволю отправить Гарри в Мунго! Я обещал ему быть рядом! Ты хочешь, чтобы я оставил его там одного? Да и какой смысл? Чем они смогут ему помочь? — Драко, но, возможно, они хоть что-то смогут сделать, — попыталась вразумить парня своего лучшего друга Грейнджер, — Если не снять, то хотя бы ослабить проклятие. Или хотя бы просто присмотреть за ним, пока мы ищем способ сделать это. — Драко, Гермиона права, — сказала вошедшая за ней следом Паркинсон, — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и как сильно переживаешь, но до тех пор пока мы не найдём способ, в Мунго ему будет безопаснее. Аристократ постоял с минуту, размышляя о чём-то и вздохнул. — Ладно, — сказал он наконец, — Но сегодня он останется здесь, со мной. А завтра утром мы доставим его в Мунго. Я просто не смогу спать, зная, что он где-то там один. — Хорошо, Драко, так и поступим, — кивнула головой Героиня. — Я отнесу его наверх в нашу спальню, — шмыгнув носом, сказал блондин. — Драко, позволь мне помочь тебе, — Люциус, который тоже всё это время стоял за дверью, вошёл в гостиную и с участием посмотрел на сына, — Давай я отнесу мистера Поттера наверх. — Папа, — Малфой младший скользнул по отцу недоверчивым взглядом, — Я и сам могу это сделать. — Драко, — коснувшись плеча сына, мягко проговорила Нарцисса, — Ты измотан, позволь отцу помочь тебе. Он не причинит Гарри вреда. — Да, конечно, куда ж больше-то, — с горечью в голосе ухмыльнулся аристократ. — Драко, я ведь не хотел, — растерянно пробормотал Малфой старший, — Откуда мне было знать, что на перстне заклятие? Ты же не думаешь, что я способен на такое? — Не знаю, — буркнул блондин, — Я знаю, что никто из вас не слушал меня! Я чувствовал опасность. Я думал, что она исходит от тебя. Но теперь я понимаю, что она исходила от этого злосчастного кольца. Чтоб оно трижды пропало! — Не говори так, сын, — несколько обиженно ответил Люциус, — Этот перстень — наша фамильная реликвия, он передается из поколения в поколение уже много веков. То, что случилось — это недоразумение… — Недоразумение?! Ты это так называешь? Недоразумением было пускать тебя на порог этого дома, папа! Если бы я не стал слушать всю твою болтовню о том, как ты сожалеешь, а сразу выставил тебя отсюда, с Гарри всё было бы в порядке сейчас! — снова вышел из себя Малфой младший. — Драко, — вмешалась Нарцисса, — Ты не должен так говорить. Это я настояла, чтобы твой отец отправился к вам и поговорил с вами обоими, извинился и помирился с тобой. После статьи Риты в газете о том, что Малфои по-прежнему ценят выше всего чистоту крови, даже выше собственного сына, я сказала ему, что разведусь с ним, если он немедленно всё это не прекратит. Мы семья, Драко. Ты наш единственный сын, наследник. И мне больно видеть, как вы готовы глотки друг другу перегрызть. Я люблю вас обоих. Я тоже совершила ошибку: мне с самого начала не надо было потакать твоему отцу. Я должна была поддержать тебя. Но теперь уже ничего не изменить. И я не хочу больше слышать, как вы ругаетесь. Сейчас не время выяснять отношения. Сейчас время объединить усилия, чтобы найти способ, как помочь Гарри. Все стояли, тронутые проникновенными словами леди Малфой, с ожиданием устремив взгляды на Драко. — Ты права, мама, — вздохнул аристократ, — Просто я с ума схожу при мысли, что всего этого можно было избежать. — Драко, мы все в той или иной степени виноваты в сложившейся ситуации. Но никто из нас не хотел этого. Мы понимаем, как тебе плохо сейчас. И мне безумно жаль из-за этого. Просто позволь нам помочь тебе. Не отталкивай отца. Он и так места себе не находит. Посмотри на меня, Драко, — леди Малфой нежно погладила сына по щеке, заглядывая ему в глаза, — Твой отец любит тебя. Да, он никогда не умел это показывать. И он бывал резок с тобой и даже жесток. А я не защитила тебя, я позволила ему лепить из тебя его собственное подобие. Но ты всё равно вырос с таким прекрасным, любящим сердцем. И ты так любишь Гарри, что глядя на это, я понимаю, как много мы тебе недодали. Но ведь ещё не поздно всё исправить, Драко. Дай ему шанс, прошу тебя. — Хорошо, мама, я попробую, — сказал блондин, целуя руку матери, — Но если я хоть раз ещё услышу хоть одно слово против Гарри, если будет хоть один косой взгляд в его сторону, ноги моей не будет больше в Малфой-мэноре никогда. Это я со всей своей чистотой крови не сто́ю его, я вообще не знаю, как он смог меня простить после того, что я сделал. А теперь он лежит здесь, а я даже не знаю, смогу ли я помочь ему, — и на прекрасных, серых глазах снова выступили слёзы. — Драко, не говори так, — Гермиона осторожно коснулась плеча друга, — Мы найдём способ. Завтра мы все подумаем, с чего начать. Мы пойдём в Министерство, к Кингсли, мы будем искать. Мы никогда не сдавались, и поэтому всегда побеждали. И сейчас мы сделаем это для того, кто всегда больше всех сражался за нас. И это я, Гермиона Грейнджер, говорю тебе, мы не позволим ничему плохому случиться с Гарри. И мы будем рядом с тобой и с ним, мы поможем вам. Гарри мне, как брат. У меня нет никого ближе, я не могу потерять ещё и его. — Грейнджер, — добродушно ухмыльнулся Малфой младший, окидывая подругу тёплым взглядом, — Твои бы слова да Мерлину в уши. — Мы все поможем тебе, Драко, — сказала Панси, заключая друга в объятия одной рукой и притягивая к себе свою девушку второй. — Новый состав Золотого трио? — хмыкнул Малфой младший, обнимая обеих девушек. — Я бы сказала, Серебряного, с позолотой, — хихикнула Паркинсон. Все облегченно вздохнули, видя, что у Драко хоть немного поднялось настроение и он, по крайней мере, перестал метать молнии в Люциуса, который выглядел таким несчастным, что даже Гермионе стало его жаль. Малфой младший, хоть и немного с опаской поглядывая на отца, всё же позволил ему отнести Гарри наверх, в спальню. Люциус взял Героя, казавшегося просто уснувшим крепким сном, на руки и пошёл вперёд, а Нарцисса и Драко поднимались сзади за ним. На верхних ступеньках аристократ обогнал отца и открыл перед ним дверь в спальню. Малфой старший аккуратно уложил Поттера на кровать и огляделся по сторонам: это был первый раз, когда ему доводилось бывать в комнате, в которой его сын провёл немало дней и ночей наедине с Национальным героем. У Люциуса возникло смешанное чувство: с одной стороны, он испытывал неловкость от ощущения, что вторгся в столь интимную сферу жизни своего сына, с другой — он как будто стал на шаг ближе к нему, оказавшись в святая святых и приподняв завесу в эту недоступную для него доныне часть мира Драко. Нарцисса тоже стояла, озираясь по сторонам, погруженная в воспоминания о том, что когда-то давно они частенько играли здесь детьми в прятки, когда приходили в гости к дяде и тёте, пока взрослые чинно восседали в гостиной за светскими беседами. Конечно, с тех пор здесь многое изменилось, начиная от частичной перепланировки, которую сделал новый владелец дома, и заканчивая мебелью, которая была либо заменена, либо отреставрирована. И всё же этот дом удивительным образом вобрал в себя какую-то часть души всех тех, кто когда-либо жил здесь, начиная с семьи Блэков и заканчивая Гарри Поттером и её собственным сыном. А потому у леди Малфой возникло странное чувство связи времён, переплетения судеб и хитросплетений жизни: дом, в котором когда-то жила её высокородная родня в последствие стал штаб-квартирой Ордена Феникса, отстаивавшего интересы тех, кого эта самая родня не считала даже за людей, а потом вообще достался в наследство человеку, положившему конец всей этой войне между теми, кто боролся за чистоту крови и теми, кто отстаивал интересы магглорождённых. Но самым интересным пунктом во всей этой истории был тот факт, что именно этот человек стал избранником её сына. И теперь они оба жили здесь. Круг замкнулся, и загадочный дом на Гриммо, 12 объединил под своей крышей представителей двух некогда противоборствовавших сторон. — Что ж, Драко, думаю, нам уже пора, — сказала Нарцисса, отвлекаясь от нахлынувших на неё воспоминаний и размышлений, — Тебе надо отдохнуть, — волшебница обняла сына и погладила его по спине. — Да, сынок, завтра я постараюсь найти как можно больше информации об этом заклятии, — сказал Люциус, на прощание протягивая сыну руку. Малфой младший скользнул недоверчивым взглядом по руке отца, глубоко вдохнул и осторожно протянул свою руку навстречу. Малфой старший облегчённо выдохнул, сжал в своей холодной, жёсткой руке изящную, аристократичную руку сына, и, не удержавшись, притянул его к себе и заключил в объятия. — Прости меня, Драко, сынок, — уткнувшись носом в плечо сына, всхлипнул Люциус, — Я люблю тебя. Аристократ несколько напрягся от столь неожиданного порыва нежности со стороны своего скупого на проявление чувств отца и кинул растерянный взгляд на мать. Леди Малфой приободряюще улыбнулась, слегка приподняв брови, и блондин, спустя несколько моментов внутренней борьбы с самим собой приобнял отца в ответ. — Я провожу вас, — сказал он, размыкая объятия с отцом. Блондинистое семейство спустилось вниз по лестнице, Малфой младший проводил родителей до двери, закрыл за ними и устремил свой взгляд на то место, где разыгралась сегодняшняя драма. Сердце его сжалось, глаза наполнились слезами и губы шепнули: «Гарри». Только теперь аристократ вспомнил о злополучном перстне, который так и остался валяться на полу как ни в чём не бывало. Драко поднял кольцо, покрутил его в руках, вздохнул и положил в карман рубашки. Затем он заглянул в гостиную, где сидели на диване в обнимку слизеринка и гриффиндорка, которые всё это время обсуждали случившееся, кляня на чём свет Асторию, жалея мальчиков и обсуждая планы на завтра. — Утром отправим Гарри в Мунго, и я пойду в Министерство, в свой отдел, покажу им перстень, может быть они что-то об этом знают. Заодно предупрежу, что меня, возможно, долгое время не будет на работе, — сказал блондин, опираясь о дверной косяк. — Я тоже пойду в Министерство, предупредить, что меня тоже не будет, и надо сходить к Кингсли, — сказала Грейнджер. — Я пойду с вами! — воскликнула Паркинсон. — Конечно, Панси, куда мы без тебя, — хмыкнул Малфой, — Ладно, девчонки, я пойду наверх… к Гарри, — на имени любимого его голос дрогнул. — Да, Драко, иди отдыхай, — вздохнула Королева вечеринок, окидывая усталое лицо друга грустным взглядом. — До завтра, Драко, — поджав губы, вздохнула Героиня. — До завтра, Гермиона, — грустно улыбнулся аристократ. Малфой поднялся наверх и с замиранием сердца вошёл в комнату. Он закрыл за собой дверь, облокотился на неё спиной, закрыл глаза и устало потёр лицо руками. Затем блондин открыл глаза и уставился на любимого, и в его голове моментально пронеслись все их совместные моменты, пережитые в этой светлой, уютной комнате, начиная от их первой ночи и заканчивая предыдущей. Какое бы бесчисленное количество раз они ни занимались здесь любовью, сгорая от страсти в руках друг друга, ни играли в свои безумные сексуальные игры, доводя друг друга до исступления, дурачились или просто лежали в обнимку, шепча друг другу нежности, им всегда было бесконечно, до изнеможения мало всего этого, мало друг друга, мало этого времени, проведенного вместе. Им всегда хотелось больше, ближе, сильнее, глубже, чтобы проникнув один в другого, слиться воедино, потеряться друг в друге, обменяться телами, объединиться душами и сойтись в одной точке. И только теперь, когда весь их мир оказался под угрозой исчезновения, Драко начал понимать, как бесконечно много у них было. Малфой подошёл к кровати, опустился на колени перед любимым, взял его за руку и прижал её к своей щеке. — Что же мне делать, Потти? Это же ты у нас герой, а не я, — вздохнул аристократ, — Но я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило, слышишь меня? Я люблю тебя, Гарри. Блондин посидел ещё так какое-то время, вглядываясь в любимое и столь дорогое его сердцу лицо, вздохнул и поднялся на ноги. — Я сейчас приду, Потти, подожди меня немного, — сказал он, и поцеловав брюнета в губы, направился в ванную. Драко долго стоял под душем, пытаясь смыть с себя всю усталость и тяжесть, навалившиеся на него за этот без преувеличения самый ужасный в жизни вечер. Если и было до этого что-то, что казалось ему хоть сколько-то трагичным, драматичным или болезненным из всего, что довелось пережить ему ранее, это не шло ни в какое сравнение с тем кошмаром, который настиг его теперь. И только слабый лучик надежды, теплившийся в душе аристократа, не давал ему окончательно провалиться в эту густую, тягучую, липкую, беспроглядную тьму боли и отчаяния. Блондин вышел из душа, кинул на себя высушивающее заклинание и прошёл в спальню. Он аккуратно вытащил покрывало из-под брюнета, раздел его взмахом волшебной палочки, и юркнул под одеяло рядом с ним, обнимая любимого и прижимая его к себе. Только теперь взгляд Драко скользнул по кулону, подаренному им Гарри так давно, что казалось, это было в другой жизни. — Я обещал, что это будет защищать тебя… Я опять подвёл тебя, Гарри, — чувствуя, как болезненный спазм сжимает его горло, вздохнул Малфой, повертев кулон в своей руке, — Но я обязательно что-нибудь придумаю. Я не дам тебе умереть, не сейчас. Ты от меня так просто не отделаешься, Поттер. Когда-нибудь мы умрём вместе в один день. Но это будет ещё очень нескоро. А ночью аристократу приснился кошмар: он стоял в темноте, окутанный густым туманом, стелющимся по земле, и откуда из темноты его звал Герой: — Драко, забери меня отсюда. Здесь так темно и холодно… Пожалуйста, Драко, я хочу к тебе… Я люблю тебя, Драко…