Приключения в Лихолесье

Быть может, в Лихолесье было неспокойно всегда, а быть может, там стало неспокойно лишь тогда, когда юный принц Леголас случайно познакомился с не менее юной, но куда более хулиганистой, нежели он сам, волшебницей. Девушка по имени Лайди была – по слухам – внучкой некоего истари, но какого именно никто не знал, хотя именно поэтому и было очевидно, почему она обладала столь сильной магией. Далее, колдунья была красива, но при том совершенно не походила ни на эльфийку, ни на человеческую женщину, ибо роста была высокого, кожу имела белую, но с легком оттенком будто бы вечно остающегося загара, волосы у нее завивались красивой волной, а по цвету напоминали осенние листья, когда те вроде и не желтые, но совсем и не красные. Зато глаза в оправе черных ресниц самые что ни на есть эльфийские, серые в прелестную голубую крапинку. Эльфы вообще, а эльфийки в особенности, считали, что принц зря обратил внимание на такую дурнушку; люди говорили, что девушка мила собой, но ничего особенного; гномы и хоббиты прямо сходили с ума от ее красоты (с последними народами Лайди дружила). Причиной столь разного мнения была женственная фигурка, столь ценимая низкорослыми народами, ибо «эльфиек ущипнуть не за что, хоть и красивые»; но Леголаса ее фигура интересовала в последнюю очередь, принцу просто весело было дружить с волшебной девушкой, обожавшей скакать верхом – она даже специально завела для сих занятий охотничий костюм, хотя любила и платья, - так что лес они рассекали вместе. Кроме того, оба обожали поэзию и музыку, целыми днями распевая песенки по дороге через лес. Но надо же было случится такому, чтобы на веселую парочку напали орки! Нет, Леголас, разумеется, самый лучший воин своего народа, но врагов на сей раз было слишком много, и потому принца все-таки свалили с верного коня (как же он пожалел, что, по примеру папочки, не завел себе лося!), а вот Лайди просто-напросто успела укрыться в кустах, лихорадочно соображая, как же ей спасти друга. Решение пришло внезапно, абсурдно, но очень весело. Прошептав парочку заклинаний, Лайди превратилась в здоровенного горного тролля (благо дело было вечером, а, значит, в камень тролль превратиться точно бы не смог). Выпрямившись во весь здоровенный рост и растопырив огромные ручищи, она шагнула на поляну и выдала грозное: - Бууу! Орки так и сели (началась ли у них медвежья болезнь с такой высоты особо не учуешь), Леголас в испуге уставился на громадину и, похоже, прикидывал, не сомлеть ли ему, чтобы потом дать деру, когда бдительность орков усыпится таким весомым отвлекающим фактором. Тут ручища тролля сцапала хрупкого эльфийского принца поперек туловища – ближайший орк мог бы поклясться, что у того аж ребра хрустнули, - после чего взгромоздила себе на плечо. Тролль ухмыльнулся и запел: - А по дороге я увидел сад - Поймаю эльфа там и буду рад, Но я тебе не дам И не смей меня винить. А посмотрите, до чего он хорош, Но на дороге ты его не найдешь Найди попробуй сам - Не буду я тебя учить. Услышав песенку, Леголас мгновенно перестал трепыхаться, потому что из всех существ Средиземья спеть ее могла только Лайди. Вот же какая она умница! Не расхохотаться помогло только осознание того, что орки все еще смотрят им вслед, и потому догадливый принц тотчас безжизненно поник на плече «тролля», артистически симулировав потерю чувств. Тут уж сама колдунья приложила просто героические усилия, чтобы не расхохотаться, решительно направив мысли в иное русло и констатируя, что у нее с Леголасом прямо взаимозачет: сначала он спас ее от орков, и тут же она, в свою очередь, спасла от орков его. Да, настоящие друзья они всегда такие. Не меняя устрашающего облика, ибо не знаешь, что еще может ждать за горизонтом, Лайди потопала во дворец. Шерстяная безрукавка, сотворенная как элемент костюма, оказалась столь теплой, а способ передвижения столь тряский, что Леголас и сам не заметил, как заснул, уютно сопя подружке в ухо. Пришлось остановиться, поудобнее взять его на руки и, подпевая: «Ай-ай… бай-бай…», пойти чуть медленнее и более ровно. Замок его лесного величества приближался, из кустов по обочинам утоптанной дороги повыскакивала стража, узрев на руках огромной троллихи своего горячо любимого принца. Стрелять побоялись, но накинулись с кинжалами. - Тихо, вы, оглашенные! – прошипела Лайди на грани слышимости. – Разбудите… Стражи как по команде попрятались обратно, хотя уши у них завертелись как у зайцев, больше от недоумения: кто ж принца так бережно несет? Лайди мстительно пропела внятным шепотом: - Я Лихолесье обхожу с давних пор, Там, говорят, царевич уж больно скор… Его ты кушай сам! Не смей его со мной делить! Не смей его со мной делить! Кустики тихо, недоуменно пошевелились, и вдруг разом полегли от эльфийского хохота, ибо все Лихолесье знало, кто сложил эту песенку, и потому расслабились сразу: свои. Несколько молодых стрелков даже принялись тихо красться за обернувшейся троллем колдуньей, поскольку ну просто жаждали посмотреть на физиономию короля, которому доставят ненаглядного сыночку таким вот страннейшим образом. Тем временем Лайди вошла во дворец, и это словно бы послужило началом для светопреставления нынешней ночи. Для начала Леголас начал просыпаться, но пока что уютно дремал, отстраненно отмечая, как тепло и уютно, и подушка какая мягкая… так, а с каких пор подушки стали обтягивать кожей? Он лениво приоткрыл глаз, отметил, что кожа почему-то зеленая, приятно пахнущая и… дышащая?! До принца дошло, что под щекой у него, равно как и под частью головы, находится большого размера девичья грудь, да еще и упругая такая, высокая, наверное… именно это странное обстоятельство и заставило его вспомнить бой с орками и Лайди в облике тролля, а, следовательно, мысленно оттягать себя же за уши за истинно мужское поползновение, ведь подружка не преминет дать в ухо, если он не сдержится. А все равно приятно, что тут не говори. Зато сидящий на троне Трандуил уставился на безобразие такими глазами, что все лихолесские филины явно обзавидуются, плюс у него еще и челюсть отпала, что совершенно не по-королевски и нарушает все мыслимые законы этикета. Но согласитесь, увидеть собственного сына на руках у тролля… пардон, троллихи, само по себе неслабое потрясение, а уж то, что он с блаженной улыбкой у нее на груди посапывает… его величество моментально превратился в статую безо всякой магии. Смеющаяся в кулаки стража тотчас получила втык от волшебницы: - Вы хоть короля в чувство приведите, а потом развлекайтесь. Что за лес! Принц спит, король в прострации, а им и дела нет! Совсем не по-эльфийски ржущий начальник стражи откупорил кувшин с вином, налил благородный напиток в королевский кубок и сунул окаменевшему Трандуилу под нос; тот, не отводя глаз от композиции, цапнул вино и моментально кубок опустошил. До девушки уже донесся прелестный аромат, и она, аккуратно примостив Леголаса у теплой стеночки, вытащила у начальника стражи кувшинчик, глотнула, и… - Во дают, а! – восхитилась Лайди. – Ягодки на гномьем самогоне настаивать! А пахнет-то неплохо. Леголас наблюдал за Лайди под прикрытием своих густых черных ресниц, всеми силами стараясь не расхохотаться, потому что девушка легко плеснула на себя вином как духами (эдак она еще до рассвета всех эльфов соблазнит!), а вот свой нормальный облик принять так и не удосужилась. Трандуил, лишь только отмерев, вскочил, запутался в одеянии и копчиком пересчитал все ступеньки, ведущие к трону – тут-то шутки кончились, Леголас вскочил на ноги, ловя отца, дабы тот не получил травму потяжелее. - Хм, - пристыженная Лайди тотчас приняла свой собственный облик. Увидев сию метаморфозу, обычно ледяной король эльфов облегченно сомлел на руках любимого сыночки, даже забыв поругать паршивцев за подобный спектакль. Впрочем, как только он придет в себя… Но это уже совсем другая история.