Коснуться души

      Деймон ухмыльнулся. Это стало последней картиной, которой мой еще сознательный разум воспринимал. Ах нет же! Как можно было забыть, насколько он потешался, глядя на меня. Он поднял руку, в которой лежал пистолет и направил на меня.       Выстрел.       Роб поздно среагировал, пытаясь выбить оружие из рук Деймона и лишь раздосадованно смотрел, как негодующе смотрит на него Берт. Последний укоризненно смотрел на детектива. В его глазах можно было прочесть: «Я тебя спас, а что сделал ты, чтобы ее не убили?» И такой же ответ: «Попытался, как это делал и ты». После чего хлесткие взгляды смягчились. Искать виноватого — сущий бред, особенно когда он стоит прямо перед тобой с пистолетом в руках.       Боль пронзила все тело, заставляя скорчиться в три погибели и упасть наземь. Бездыханное тело, кому оно нужно? Но я видела, насколько быстро среагировал Берт, выдергивая из-под обстрела Лиама, который пытался добежать до той точки, где на полу находилась я. Король Винс, словно крыса на корабле — бежал за спины гвардейцев, вместо того, чтобы помочь другим.       — Лилит! — закричал Лиам и упал на колени, отчего Берт пытался поднять его. — Ты еще пожалеешь, ничтожный человек и если мне придется умереть, то это будет того стоить! — Мой милый, не стоит тебе так горевать. Я всегда буду рядом с тобой.       Деймон, жаль, у меня не было возможности поговорить с тобой о том, как сильно я ненавижу тебя. Но не переживай, если когда-нибудь мы еще увидимся, я обязательно скажу тебе эти слова.       На мое плечо легла тонкая ладонь Маргарет. Второй рукой она держала Спейс. Все же мать и дочь прекрасно выглядели вместе. Их любовь была прекрасной, но сейчас моя любовь находится вне моей зоны досягаемости и смотрит в безжизненные глаза.       — Не ожидала, что так быстро навестишь меня, — она хмыкнула, принимая цветок от дочери.       — Простите, могла бы пожить немного дольше, но, кажется, за меня уже все решили, — после ответа развела руками. Это же действительно не было моей прерогативой.       — Спешу сообщить, что я тебя не виню. Только сердце неспокойно из-за моего мальчика. Он действительно успел полюбить тебя, хотя я тебя и не признавала. Его вера пошатнется, — Маргарет прошла вперед, легко прикасаясь ладонью лба Лиама.       — Он справится, — последняя фраза перед догадкой и озарение заставило пошатнуться. Мысли впились цепкими корнями в голову, заставляя отшатнуться и резко вскрикнуть: — Маргарет, Холодная ночь!       — Еще не время, дорогая, — ласково молвила она и прикрыла глаза.       — Нет, Маргарет, вы не понимаете! Именно сегодня наступает ночь. Драяды увидят нас, а вот люди… Они почувствуют, но я сделаю все, чтобы они посмотрели на нас своими прекрасными глазами!       Ярость. Вот что тогда одолело мной. Я часто злилась в обычной жизни, быстро становилась агрессивной и могла нагрубить, но сейчас… пусть только тронут тех, кто стал мне почти-что семьей.       Взглянула на луну. Она покрывалась голубоватым светом, озаряя все в округе и тогда двинулись другие. Они шествовали, кланяясь Маргарет, а затем и мне. Но почему?       — Ваше Высочество, — они шептали мое имя и благоговейно касались волос. Все эти призраки готовы к последующим моим словам и все же я осмелилась ступить шаг вперед, поднимая руку над головой.       — Знаю, что вам нелегко и сейчас вы бы с радостью посетили своих близких, но ради их безопасности — уведите их из поля зрения людей. Король людей показал свое истинное лицо.       И призраки двинулись разбредаться по замку. Я же услышала свое имя, которое летело стрелой в спину:       — Моя милая Лилит…       Темнота, затягивающая меня внутрь. Глаза невольно открылись из-за яркого света, отчего пришлось прищуриться и прикрыть глаза ладонью. Я оказалась посредине шатра. Того самого, где мне пришлось побывать впервые в собственном городе. Вокруг метался Таролог, а из-под капюшона слышалась ухмылка:       — И как тебе приключения?       — Верни меня обратно! — приказной тон вырвался инстинктивно. — Я должна им помочь!       — Но ты же так хотела обратно домой, неужели там вновь почувствовала нужной? А сейчас ты вновь лишилась всего. Ох, а как же ваша невероятная любовь с Лиамом?       — Не смей произносить его имя. Даже не пытайся его произнести, потому что его свет моментально убьет тебя, ничтожный! Можешь делать со мной все, что угодно, раз ты захотел поиздеваться надо мной до конца.       — Нельзя разбрасываться такими словами, Лилит, иначе я смогу воспользоваться ими, — фигура подошла ко мне ближе, заключая в премерзкую тьму мое тело. Образы закружили в голове.       Сердце сгорает от любви, но мне не к кому обратится… Он далеко и он меня не знает. И даже если мы когда-то встретимся, я смогу всего лишь смотреть.       — Но ты проявила себя достойно в некоторых ситуациях, поэтому можешь попросить у меня всего одну в… — Таролог не успел договорить, как я перебила его и воскликнула:       — Пусть Лиам все помнит. Пускай этот мужчина вспомнит меня при встрече, прошу, — одинокая слеза сбежала по щеке, оставляя влажную дорожку в знак того, что все прошло и я вновь осталась одна со своей пустотой.       Мне хотелось счастья. Я его получила, но это были лишь краткие миги, когда ощутимыми были поцелуи, от которых горела кожа и губы, прикосновения самого дорогого мне человека остались где-то в прошлом.       Не дожидаясь ответа я выбежала из шатра на негнущихся ногах. Ярмарки не было. Ни единой души не осталось здесь. Лишь темные вороны кружили над головой, издавая свое ужасное карканье. Что еще им нужно от меня?       Ладонями пришлось прикрыть уши, чтобы не оглохнуть от изобилия непривычных моему слуху звуков. Машины. Топот людей. Крики детей, которые желали пойти с мамой купить сладкой ваты, но при этом отказывались капризничать. Они желали получить свое. И я желала этого.       Пустая квартира встретила холодом и скрипом половиц. Ничего нового, но и старое теперь не устраивало меня. Точнее меня не устраивал мир без Лиама Солсбери. Такого нежного и открытого, чувственного и искреннего.       — Мне тебя не хватает. Останься со мной… — шептала, вот только меня не услышали.       Душ. Апатия. Шелковый халат и бездонный взгляд в потолок.

***

      Я ступила на порог последней в нашем городе антикварной лавки. Надежда угасла еще вчера, когда я не увидела Лиама спустя несколько месяцев моих поисков. Так, словно, его магазинчик спрятали точно также, как и Тотспел в свое время. Ни на карте, ни во время поисков я не могла никак найти ту самую антикварную лавку.       Подняла голову, натягивая капюшон своего тренча. Сегодня был ужасный дождь. Имя «Лилит» красовалось на вывеске, обнажая душу. И тогда я поняла — это то, что мне нужно.       Прошла вглубь, не глядя на того, кто стоял бы за прилавком. Я не вытерплю еще одну неудачную попытку поиска. Тогда руки и вовсе опустятся. Главное знать, что с ним все в порядке. Уже не столь важно, помнит ли он меня.       Мне станет больно, но не больше. Его безопасность превыше всего для меня. Он стал моим смыслом. Нет, я не растворилась в нем, ведь мы всегда шли рука об руку, помогая друг другу и успокаивая лишь только своими присутствием.       Все же интерес победил, и я обернулась. На меня смотрел кареглазый низкорослый паренек. Он улыбался, но только я плакала, следуя к «Заточенной», висевшей на самом видном месте. Капюшон упал на плечи, открывая лицо всем присутствующим.       Надежда умирала, но еще по-прежнему дышала, становилась со мной одним целым и как бы там ни было — мне хотелось верить. Хотя я всегда не презирала тех, кто понапрасну чего-то ждет. Теперь же стала одной из этих людей, но сейчас я прекрасно понимала, почему они так ведут себя. Впрочем, как повел когда-то себя отец Лиама.       Мужчина до последнего не желал верить, что остался ни с чем. Так он и ушел — тихо, без борьбы и с раной в сердце своего сына. Правду говорят, что наша жизнь нам не принадлежит, ведь страдать после смерти будем не мы, а наши близкие. Тяжело станет им. Теперь это будет их ношей. Им водрузили этот груз на плечи.       Уверена, Лиам переживал каждый день с мыслями о том, что мог бы спасти отца. Он мог бы не вызывать оценщика, не переубеждать своего родного человека, но это он не сделал.       Мой милый корит себя. Я почти физически это чувствовала, когда смотрела на картину, где смирно сидела девочка. Экспонат находился под пуленепробиваемым стеклом и на самом видном месте. Это не спасло бы отца, нет, но оставило бы его след здесь, в месте, где витает старость. Она нависает над каждым, стараясь привлечь свое внимание многими годами, прожитыми рядом с людьми.       — Эта картина не продается, — молвил до боли знакомый голос. Мои крылья за спиной, которые с каждым днем тлели — расправились, загораясь огнем.       — «Заточенная» навеки останется такой, мой милый Лиам. Главное, чтобы ты простил себя, что настоял тогда сделать отца это… Ты не виновен, ведь хотел как лучше, — повернула голову, глядя в голубые глаза, медленно переводя взгляд своих изумрудных глаз на бледные тонкие губы.       Я никогда не знала молитв. Не прибегала к ним. Не надеялась, что меня услышат и сейчас, но каждый раз кого-то просила о том, чтобы вспомнил, чтобы обнял.       — Довольно странное название для антикварной лавки.       — Лилит… Мы его изменили несколько недель назад. Оно принесло мне удачу, — мужчина ступил ко мне ближе, поравнявшись со мной. Он хотел было коснуться моего лица как в первый день в Тотспеле у гостиной, но резко отдернул ее. — Ты не увидела другого имени с внутренней стороны.       Солсбери аккуратно придержал меня за плечи и повернул к стене со входом, где располагалась вывеска. Там золотистыми буквами было написано «Селена».       — Не мог пройти мимо этих двух сторон одной монеты…       Он ласково коснулся своей ладонью моего мизинца, отчего сердце пропустило несколько ударов, разрываясь от широкого спектра эмоций.       — Ты такая же, моя милая Селена. Не выбрасывай свою темную сторону. Тогда это будешь не ты. Только вот не забывай о своем свете. Я всегда знал, что я что-то упустил или потерял, — он заглянул в мои глаза, что меня пронизано теплотой от макушки до пяток. — Я помню какие-то обрывки наших встреч. Они так плотно запечатались в моем разуме, что я не мог понять — кто ты и почему именно тебя я вижу в этих наваждениях.       Он сжал мою ладонь очень крепко, словно боялся выпустить и потерять из виду. Я делала примерно то же, на тыльной стороне его ладони остались отпечатки полумесяцев от моих ногтей. Лиам не обращал внимания, лишь радостно улыбаясь и когда он наклонился, вдыхая мой запах. Когда прошептал в губы:       — Ты мой дом и если ты рядом, то только так я смогу жить. Без твоих взглядов и прикосновений становится ужасно больно. Мир теряет свои краски…       Он все же поцеловал. Рука покоилась на талии, а мои руки зарылись в волосы Лиама, распотрошив его сдержанный пепельный хвост. Мы скучали и даже если он смутно помнил обо мне, то наши тела прекрасно все чувствовали. Ласковые касания кончиком языка губ и я чувствую, как словно лед таю на солнце.       Лиам Солсбери — мой дом. Он всегда им был. Поначалу я думала, что повержена, когда Таролог втянул меня в эту игру, но в конце-концов я вышла победительницей.       Меня научили любить и быть любимой.       Жадные касания и объятия. Мы пытались компенсировать прошедшую пустоту, но не могли насытиться, даже когда наши тела прижимались близко друг к другу.       Забыть душами, отпустить груз и жить настоящим — это все, что нужно было нам именно сейчас.       Воздуха катастрофически не хватало, отчего я отстранилась, но продолжала шептать в его губы самые сокровенные слова, которые только приходили мне на ум. И все же, нужно сказать самое главное.       — Я знаю, что это может прозвучать опрометчиво, — начал было Лиам, — но я хочу сказать, как сильно люблю тебя. Это признание просто-таки вырывается наружу.       — И я тебя люблю, — положила голову на его грудь и почувствовала, как он касается моих волос, пытаясь погладить, успокоить.       Наша связь будет вечной. В этом нет сомнения. Куда бы не отправились — мы всегда возвращаемся домой, а в нашем случае — мы друг друга найдем, поцелуем, обнимем. Ведь наш дом там, где находится Лиам и я. Только так мы будем счастливы. А в последнем я уверена как никогда.

      Только он вправе касаться моей души.