Кошмары

Та ночь никак не выходила из головы обоих, они старались избегать зрительного контакта друг с другом, но не переставали общаться как раньше. Точно ли это все был не сон, любит ли тот его, точно ли это не случайность, может недопонимание или недосказанность мысли преследовали каждого из героя, но озвучить они не осмеливались. Белобрысого, из-за ночных посиделок и разговоров с Темноволосым, клонило в сон. Нудный, совсем никому неинтересный урок только и делал, что подталкивал усталость и сонливость в еще больше сознание Альбиноса, поэтому он решил просто отдохнуть на парте, наслаждаясь присутствием теплого, как печка, парня, от которого пахло уже отдаленный запах сигарет и неяркий запах цитрусов. Через какое-то время послышался тихий голос Ромы. — Ты спишь? — Прозвучал ласковый голос хулигана. Антон было лениво отвечать на заданный ему вопрос, поэтому он решил лишь пробурчать, обозначая, что говорить он не намерен точно, когда же он понял, что собеседник ждал нормально ответа, хотел уже подать голос, но услышал нежный смешок. Рома обрадовался его долгожданной близости с другом. Он слегка коснулся руки лежащего, у которого по всей кожи пробежал табун мурашек, он слегка прикусил губу, ожидая дальнейших действий знакомого. — Наверное я никогда не осмелюсь сказать все то, что у меня на душе — с досадно прошептал хулиган, то ли чтобы другие не услышали, то ли из-за смущения к своим чувствам Его рука слегка сжала чужую, рука у Романа была невероятно тёплой, будто вот-вот раскалённая печка, которую никогда не переставали топить, тепло передалось и на руку Альбиноса, от чего тот почувствовал жар по всему телу. Послышался приглушенный стук об парту, Пятифан так же положил голову на парту, стараясь скрыть свои преступления учебником и закрытыми глазами. Антон приоткрыл глаза, проверяю состояние друга, он взглянул на их руки, такие разные, но такие дополняющие друг-друга. У одного были большие грубые пальцы, на подушечках виднелись мозоли от частого труда, а на тыльной стороне же виднелись шрамы и разбитые костяшки из-за частых перепалок. Руки Антона же были бледными, с длинными пальцами, но не такими мягкими, как многие могли бы предположить. Антон, в отличии от Ромы, был как бомба замедленного действия, когда тот взорвется была всегда загадкой. Петров снова устремил свой взгляд на лицо Ромы, его сердце не переставало быстро биться, может аритмия, про себя подумал Антон, но прекрасно знал, что это не она. Они уже давно признались друг-другу без слов, но никто так и не осмеливался узнать подробности о том, какие на самом деле у них отношения, они ждали подтверждения чувств от другой стороны Он просунул свои пальцы через чужие, начиная слегка поглаживать видневшиеся шрамы и изъяны, его руки и лицо начали краснеть, а мысли начали путаться. — Вот бы он проснулся, вот бы он обнял меня, вот бы он… нет, он не должен просыпаться, что если я неправильно его понял, что если он представлял не меня, что если он говорил во сне. — Его мысли прервал взгляд, который он случайно заметил, хищные глаза, которые прожигали всего его насквозь. Такие завораживающие, оторваться было невозможно, будто самая желанная сладость, будто мысли вылезли наружу и предстали пред тобой в самом ярком своем образе. Пятифан слегка ухмыльнулся и поднеся чужую руку к губам, все так же не отрывая глаз от чужих, послышался приглушенный чмок. Петров стал неровно дышать, он не пытался отдёрнуть руку, наоборот, он хотел, чтоб время замерло и он мог насладиться этим моментом подольше Взгляд устремился на часы, прозвенел звонок и будто по волшебству, все пропало, хулиган опустил чужую руку и вышел из класса, намереваясь вскурить с Бяшей сигарету. Что же творилось в этот момент в голове у Ромки? Ничего, он просто подумал, что ему приснилось. Приснился влюбленный взгляд на него, краснота губ человека напротив, рука, что так же крепко сжимала чужую Когда же он поднёс сигарету к огниву, он наконец очухался, вспомнил все что произошло в кабинете, он успел только сказать быстрое «бляха муха», как тут же рванул обратно в класс, где уже не виднелось светлой макушки. Это был последний урок. Он рванул из кабинета, быстро накидывая на себя куртку, он выбежал за приделы школы, попутно пытаясь привести мысли в порядок — Что это было, почему он был красным, он злится, из-за того, что я держал его руку? зачем я ушел, дурак, как ты вообще мог так легко встать и уйти покурить — Проговаривал про себя Рома, ища глазами знакомые образы друзей ----- Антон начал собирать свои и Ромины вещи в рюкзак, частая практика, ведь Петров часто забывал о том, когда последний урок. Петров находился в пространстве, не понимая что вообще случилось за эти 20 минут урока, почему тот ушел, ничего не сказав и не прояснив, без всякого смущения или стыда — Я для него игрушка какая-то? почему он говорит мне сначала такое и держит мою руку с такой нежностью, а потом выходит из кабинета как ни в чем не бывало— пробурчал себе под нос светловолосый, явно негодуя о случившимся пару минут назад Захватив с собой Бяшу, они направились на привычную им тропинку, дожидаясь своего друга уже долгое время. Петров снова погрузился в свои мысли, ничего не замечая пред собой Кошмары, которые перестали приходить. Внезапная мысль пришла к Антону. Из-за чего они пропали? с каких пор он перестал их ожидать, бояться? в голове мелькнул образ. Красивая улыбка, такая теплая и нежная, от которой не чувствовалась враждебности, хотя хорошо виднелись острые клыки, которые так и норовяться впиться в чужую плоть и пустить кровь на чужом теле. Почему Рома стал постоянно оставаться у него на ночь и как он уговаривает его маму оставаться, столько мыслей пришло Антону в голову, он все же их прервал, почувствовав руку на чужом плече, которая оказалась Бяшиной, а потом уже запыхавшегося Ромку поблизости — Ну наконец-то, мы уже предположили, что тебя похитили, на — отчеканил Бяшка, в его голосе была доля облегчения. Рома и Бяша не были лучшими людьми, но они точно были преданными и верными друзьями, которые всегда помогали и волновались за товарища, как бы много они не спорили или не дрались, все равно всегда поддерживали и могли доверить самые откровенные мысли друг-другу — Ты чего так запыхался? — через смущение поглаживая Ромину спину, тихо проговорил Тоша — Да я… Забыл, что это последний урок — с отдышкой сказал Рома, посмотрев на Петрова с надеждой. С надеждой того, что это был не сон У Антона появился легкий румянец, от чего тот отвернулся, надеясь, что эти глаза не заметят изменений. Пятифан, конечно же, увидел столь явное изменение в оттенке лица. — Значит не приснилось — подумал про себя темноволосый, желая провалиться под землю. Его прикосновения теперь будут для него противны? будет ли он сам противен для того, кого он так желает. Бяша с радостью общался с Пятифана, быстро переключаясь с темы на тему, не разговаривая о чем-то важном и уж точно о том, как странно ведут себя его друзья. — Я пошел, а то мама еще пристанет, на… — С грустью и тревогой проговорил их беззубый друг, пытаясь скрыть обиду того, что он не может остаться с ними подольше. Старшеклассники махали уходящему в другую сторону силуэту. Вот они и остались одни. Неловкость можно было бы резать ножом, их руки иногда ели касались, от чего оба слегка вздрагивали, бесконечно извиняясь пред друг- другом, а потом смеялись от этого, немного рассасывая тем самым смущение Тишину же решил прервать Рома — Прости меня за то, что в классе было, за то, что руку твою хватал — Промямлил Рома, поглаживая свою покрасневшею от смущения шею. Ему было жаль, но он все же был безумно рад эти моментам. — Ты ведь не первый раз это делаешь, верно? — сказал Антон, надеясь на более яркую отдачу от Пятифана Его губы дрогнули, он устремил свой взгляд на говорящего, его щеки начали больше краснеть, а в глазах появилось сожаление, будто щенок, который сделал пакость и просил прощение своими милыми глазками Петров не смог сдержать смех — такой милый и невинный, еще главным хулиганом школы называют — Сам ты милый и невинный, да и драться в школе я давно перестал, а ты продолжаешь вспоминать, когда тебе угодно — слегка смеясь, уже уверенно, но с обвинением сказал Рома — Да-да, прости- прости — Сдерживая нахлынувший смех, говорил Петров Их руки снова слегка коснулись друг-друга, но те уже не решались отдёрнуть. Рома переплел пальцы с чужими. Он отвернулся от собеседника, ожидая дальнейший ход с чужой стороны. Антон резко посмотрел на Рому, их руки снова держаться, снова вместе, снова так идеально дополняющие. Пятифан повернул голову, не ощущая действий со стороны атакованного. Антон не кривился от отвращения, не злился и не пытался выбраться, на его лице была нежная улыбка, слегка прищуренные глаза, устремившиеся к созданному ими же замочку. Взаимность? это же взаимность? он дал мне флаг для действий? — Рома моментально остановился, притягивая к себе чужого Их лица оказались совсем близко, а взгляд Петрова уже переключился с рук, на губы. — Знаешь что мы тогда обсуждали с Бяшей? — Проговорил Рома, уже отводя глаза и нервно покусывая губы — Он предложил мне признаться тебе в своих чувствах — тихо дополнил Рома, пытаясь всеми силами не смотреть в глаза Альбиноса — Что ты сказал? — сказал Антон, опешив от слова Пятифана, его руки освободились после фраз хулигана, поэтому тот хотел поднять лицо Ромы, желая посмотреть на его глаза, на его эмоции, на его искренность, на то, как правильно он понимает его слова. Он снова хотел обменяться теплом через руки, снова хотел услышать быстрое сердцебиение Ромы, когда тот засыпал — Ты что тупой? с первого раза не слышишь? Он посоветовал мне сказать тебе «Ты мне нравишься» — Прорычал Ромка от смущения, наконец подняв на такого глаза, он моментально перестал скалиться Наконец он заметил состояние своего возлюбленного. Он был краснее чем Роман, из-за бледного цвета кожи. В его глазах была искра и надежда, а руки уже тянулись к лицу хулигана. Его губы слегка дрожали, а пальцы будто окоченели, хотя на улице было достаточно тепло Рома моментально перехватил руки и приблизился к Антону. Их губы соприкоснулись, неумелые и такие неловкие движения вызывали у обоих стаю бушующих бабочек в животе. Углубляя поцелуй, каждый переставал ровно дышать, кислорода совершенно нахватало, от чего начала слегка кружиться голова В тот момент никто уже не сомневался взаимности чувств стоящего напротив