About Shrooms and Final Battles (Oh, that's a thing?)

Это ночь Последней Битвы, и Гарри готов умереть. Он идет медленно, с воскрешающим камнем в руке и мантией-невидимкой на теле. Он еще раз смотрит на своего крестного отца, который выглядит таким же красивым, как и в день своей смерти, и улыбается. Сириус улыбается в ответ и кивает. Однако его кивок неестественнен, словно его внимание направлено на что-то еще. Гарри хмурится и смотрит туда, куда смотрит Сириус. — Что, Сириус? — спрашивает он, определяя, есть ли какая-то невидимая угроза, которую могут видеть только духи. — Я никогда не ожидал, что они вырастут, — размышляет Сириус и смотрит на Джеймса. — Помнишь тот день, когда мы их посадили, чтобы будущие Мародеры могли их попробовать? — Не отвлекай моего сына! — выкрикнула Лили, но ущерб уже был нанесен. Гарри идет туда, куда указал Сириус, и наклоняется, глядя на гриб. — Это просто гриб? — Гарри задумывается. Затем он вспоминает, что его отец и Сириус посадили их для будущих Мародеров, значит, наверняка в них есть что-то особенное? Любопытство зарождается даже перед лицом неминуемой смерти, и Гарри тычет в гриб пальцем. Он не делает ничего волшебного, пахнет грибом и даже выглядит как гриб. — Может быть, для барбекю? — Гарри удивляется и срывает один гриб. Решив, что несварение желудка не проблема для мертвых тел, он его съедает. Затем Гарри встает и продолжает свой путь. Поляна впереди, Волдеморт и Смерть ждут его, и Гарри не боится. Он делает последний шаг. Его плащ цепляется за сук на земле. Кольцо, его палочка и плащ падают, когда он вваливается на поляну. — Гарри Поттер, — шепчет Волдеморт. Но Гарри больше увлечен слабым запахом жасмина и лилии, и он оборачивается, чтобы найти его источник. — Пришел умереть, — голос шепчет позади него, и Гарри оборачивается. — Да. Нет, — он поднимает палец и шикает на него. — Подожди секунду. — Что? — Волдеморту каким-то образом удается поднять свои несуществующие брови. — Передумал, Гарри? Ты должен был принять мое предложение в первый год. Тогда, может быть… — Нет-нет-нет, — Гарри качает головой, бродя по поляне. Запах меняется, и его нос щиплет. — Послушай, я всеми руками «за» насчет этой штуки про смерть. Вот почему я здесь, понимаешь? Но… — Гарри озаряет, он встает и смотрит в красные глаза. — Подойди сюда! — Что? — Беллатриса визжит. — Ты смеешь приказывать Темному Лорду?! — О, заткнись, ты, гарпия, — огрызается Гарри, когда мир вращается и остается только запах. — Чувствуешь запах пороха, Вол… — он смотрит на розовые волосы на этом лысом черепе и наклоняет голову. — …деморрр? …деморти? …деморт? — Пороха? — Волдеморт внезапно очень настораживается и спрашивает спотыкающегося мальчика. — Ты чувствуешь запах пороха? Где, мальчик? — Вон там? — спрашивает Гарри, указывая в направлении, откуда пришел. Его отвлекает завораживающее сияние травы на поляне, и он опускается на колени, чтобы посмотреть на нее. Может быть, эта чудесная трава и есть причина, по которой Волдеморт решил провести финальный гав-гав здесь? — …ер! …тер! Поттер! — Гарри поднимает голову от сияющей оранжевой травы, чтобы посмотреть на розоволосого красивого Тома Риддла. — Вставай, Поттер! — Руки сжимаются на его плечах, и Гарри, пошатываясь, поднимается. — Покажи мне, где ты почувствовал порох! У нас не может быть битвы, если какой-то невежественный маглорожденный закопал здесь мины. Глупые магглорожденные, приносящие свою опасность в волшебный мир. Вот почему все они отбросы, которым нужно умереть, — бормочет Розовый, таща Гарри навстречу чарующему запаху. — Вау, у тебя потрясающие волосы. Чертовски классные, чувак, — наконец Гарри поддается искушению и проводит пальцами по волосам. На ощупь они как кожа и чешуйки, и Гарри удивленно приподнимает бровь. — Где ты берешь кондиционер? Твои волосы кажутся более гладкими, чем даже волосы Джинни. — Ты издеваешься надо мной, Поттер? — безносые щели раздуваются, а красные глаза вспыхивают гневом. — Последний вызов перед смертью? — Ой! — Гарри отворачивается от сверкающих красных глаз и розовых волос и указывает в сторону запаха. — Вон он! Порох! Волдеморт смотрит туда, куда указал Гарри. Он произносит несколько заклинаний, и все они оказываются отрицательными. — Влияет ли железо на мои заклинания обнаружения? — размышляет он и медленно идет вперед, волоча за собой Мальчика-Который-Выжил. Потому что если бы там была мина, то он толкнул бы мальчика вперед и спасся бы сам. Но ничего не происходит, даже когда он подходит ближе и поворачивается к мальчику. — Ты был серьезен, мальчик? Или ты пошутил надо мной? — Гарри выглядит изумленным, и Волдеморт встряхивает его. — Отвечай мне, мальчик! — Сириус, — бормочет Гарри. — Сказал мне. Прямо там, — и Гарри указывает на гриб. Волдеморт отпускает тело, и Гарри сползает на землю, уставившись на зеленый цветок с рыжими волосами, танцующий на ветру. На другой стороне поляны Волдеморт смотрит на место, где растут странные грибы. Он взмахивает палочкой, и часть земли поднимается в пузыре и останавливается напротив его глаз. — Мина? Нет, это просто грибы, — Волдеморт говорит задумчиво, развеселившись. Любопытство борется с удовлетворением от предстоящей победы, и делается очевидный вывод: Мальчик-Который-Выжил устроил последний розыгрыш перед смертью. Волдеморт тычет в гриб. Он не делает ничего волшебного, пахнет грибом и даже выглядит как гриб. — Он выглядит иначе, чем обычный гриб, — он шепчет. — Это особенность Запретного леса? — и с убежденностью и смелостью человека, уверенного в своем бессмертии, Волдеморт срывает гриб и съедает его. — Он удивительно жесткий, — Волдеморт удивляется вслух и качает головой от запаха жасмина и лилии, который сейчас пронизывает воздух. — Поттер, это ты? — он поворачивается и смотрит на мальчика, сидящего на траве. У мальчика на голове венки из цветов, и он не может сдержать хихиканье. — Посмотри! — Поттер поворачивается к нему и шепчет. Он поднимает руку и медленно вертит ей. — Посмотри на мои руки! — Очень симпатичные, — Волдеморт согласно кивает. — Почему у тебя на голове цветочные венки? И… это порох? — он наклоняется, когда запах пороха достигает его ноздрей. Воспоминания всплывают неохотно, воспоминания, которые, как он был уверен, он подавил с помощью окклюменции. Самолеты, бомбы, убежище. И запах. — О боги, запах, — Волдеморт закрывает рот ладонями, пытаясь сдержать желчь. Это не работает, и он наклоняется, чтобы вырвать. Запах крови, спертого воздуха в убежищах, мочи и пороха впоследствии. Звук самолетов и бомб, сотрясающие все вокруг взрывы и страх того, что завтра не наступит. Страх быть всего лишь мертвым телом из-за стрельбы. Страх того, что его руки, ноги или голова будут разорваны осколками или обломками. — О боги, — он шепчет. Его тело скручивает, и он падает на землю рядом с запахом желчи. — Я не хочу умирать. Я не хочу умирать вот так, — его пальцы стистикивают голову. — Верните меня обратно! Я хочу обратно в Хогвартс! Мне здесь не место! — он плачет и качается. — Мне здесь не место! Верните меня! Гарри смотрит на место, где плачет Волдеморт, и ползет туда. Слова плачущего человека глубоко внутри отзываются, и он чувствует внезапное желание его утешить. — Тише, тише, — он растирает его спину. — Это только на лето, никакого вреда. И что, если вам придется ютиться в очень маленьком пространстве и быть наполовину избитым, наполовину голодным? Это единственное безопасное место для нас! — Ты знаешь? — Волдеморт поворачивается к мальчику и запрыгивает на него, крепко прижимая к себе. Они не удерживаются и падают на землю, Гарри наполовину сдавлен гораздо большим телом. — Знаешь?! О, что мне делать? Если кто-нибудь узнает, они посчитают меня слабым и оставят там. Это было «грязнокровка это» и «грязнокровка то» раньше. Если они узнают, то это будет «слабый, тупой грязнокровный сирота», и я никогда не получу работу! — Я знаю, не волнуйся, — Гарри все еще гладит мужчину, сцепив руки за спиной большего тела. — Мне тоже пришлось вернуться на лето, — он шепчет так, словно делится секретом. — Это ужасно! — Волдеморт воет. — У вас есть эта дурацкая чистокровная пропаганда, и я должен быть хотя бы полукровкой, прежде чем они уступят мне. Даже когда я мучил и проклинал этих муравьев под ногами, они не сдались «грязнокровке». Но когда я стал полукровкой, они сразу преклонились, — руки с длинными пальцами притягивают мальчика ближе. — Конечно, я все еще пытал их. Делился страданиями, уменьшал боль и всякое такое. — Не круто, приятель. Не круто, — Гарри воркует розововолосому мужчине в руках. — Делиться страданиями — это хорошо, но если поделиться болью, это заставят их ненавидеть тебя еще больше. Поверь мне, я знаю. Всякий раз, когда я делился своей болью с Дадли, он только доставлял мне еще больше неприятностей, — советует Гарри с важным видом — Ты так думаешь? — Волдеморт отстраняется и смотрит в горящие зеленые глаза. — Ты действительно так думаешь? — Ага, — Гарри кивает. — Это похоже на то, что ты получаешь боль, ты делишься болью, ты попадаешь в беду. Тогда ты испытываешь больше боли, поэтому ты делишься еще большей болью и получаешь больше неприятностей. Это нисходящая спираль, чувак. — Правда? Но когда я делюсь болью, я чувствую себя живым, — Волдеморт наклоняет голову, и Гарри удивляется, насколько милым является этот жест. — Тогда ты садист. Гермиона мне все рассказала, — заключает Гарри. — Делиться болью и наслаждаться этим означает, что ты садист. Страдать от боли и любить ее означает, что ты мазохист. — Я не люблю боль, но причинять боль другим приятно, — признается Волдеморт. — Значит, я садист, — он мудро кивает. — Садист — гораздо лучшее имя, чем Демоническое отродье, монстр или грязнокровка. Очень хорошо, теперь зови меня Лорд Садист. — Хорошо, Лорд Садист, — Гарри соглашается, ибо что в имени? — Ты знаешь лучший способ причинить боль другим? — Какой? — взволнованно спрашивает Волдеморт. — Какой? Какой? Какой? — Розыгрыши! — восклицает Гарри и хихикает. — Розыгрыши? — Волдеморт задумывается. — Да, розыгрыши! — Пойдем устроим пару розыгрышей! — Гарри снова поглаживает мягкие волосы, которые на ощупь напоминают кожу. — Прежде чем тот факт, что ты чудовище, не способное на раскаяние и убившее моих родителей, заставит меня чувствовать вину за то, что я утешал тебя. — Лорд Садист способен на все! — восклицает Волдеморт. — Я самый могущественный, самый садистский Темный Волшебник на свете! Я способен и к полету без поддержки, и к разговору со змеями, и к убийству людей. Что мне небольшое раскаяние? — Это так? — Гарри сужает глаза и сверлит взглядом. — Тогда докажи! Сначала раскаяние, потом шалости! — Обещаешь? — спрашивает Волдеморт, его зрачки расширены. — Обещаю, — Гарри удается высвободить одну руку из мертвой хватки бледных рук и протянуть мизинец. — Клятва на мизинчиках, — он кивает с серьезным выражением лица. — Хорошо, — Волдеморт трясет протянутый мизинец всей рукой, потому что Лорд Садист не пожимает мизинцы для заключения клятв. — А потом, — он смотрит вниз на красивое лицо под собой, чувствует, как теплое тело прижимается к его собственному, и наклоняется, чтобы выдохнуть на пересохшие губы, — А потом секс? — Конечно, — Гарри моргает, глядя на розоволосого красавца. — Сначала раскаяние, потом шалости, а потом секс. Волдеморт широко улыбается и встает, поднимая за собой меньшее теплое тело. — Кто первый? — он спрашивает. — Это сложный вопрос, — Гарри наклоняет голову. — Сука Белла? Она убила моего крестного отца. — Потом мы можем пойти за Нагини. Она всегда много ворчит, — предлагает Волдеморт.

🍄

На следующий день половина волшебного мира проснулась без «Ежедневного Пророка» (здание погрузилось в розовый дым), с граффити на стенах (Косой переулок был закрашен лозунгами Волдеморта), с новеньким отремонтированным переулком (Гарри убедил Волдеморта отремонтировать Лютный Переулок и вдохнуть новую жизнь в Темные Искусства) и с офисами Министерства, покрытыми туалетной бумагой (потому что они оба согласились, что сотрудники Министерства — сволочи и полны дерьма). Гарри разыграл половину Пожирателей Смерти, чтобы они были либо лысыми (мужчины), либо розоволосыми (женщины). У всех профессоров Хогвартса и Отряда Дамблдора по милости Волдеморта был ирокез в форме молнии, раскрашенный в соответствии с цветами их факультетов. Нагини теперь была волосатой, и у нее была притягивающая взгляд оранжевая грива. Поле финальной битвы выглядело так, словно туда бросили единорога, а в Хогвартсе вся мебель была приклеена к потолку. — Вау, какое приключение, — говорит Гарри Волдеморту, когда они голые вместе лежат на кровати в Комнате Требований. — И не говори, — Волдеморт фыркает, все еще прижимая к себе зеленоглазого мальчика. — Надо было сделать это давным-давно. — Что? Розыгрыш? Секс со своим заклятым врагом? — дразнит Гарри, когда его руки блуждают по коже только что очеловеченного тела под его собственным. — Ха-ха, очень смешно, — Волдеморт поворачивается и накрывает тело спасителя своим. — Я бы ни за что не переспал с Дамблдором за все золото мира, — он поднимает руку, чтобы сжать волосы зеленоглазой угрозы. Он тянет их, и его взгляду открывается горло, покрытое укусами и засосами. — Только с тобой, паршивец. Не заставляй меня сожалеть об этом. — Не рассчитывай на это, старик. Мы дали клятву на мизинчиках, — Гарри усмехается, когда Волдеморт снова набрасывается, чтобы укусить его за шею. — Ты дал. Лорд Волдеморт не дает обещаний, — он кусает обнаженный кадык, а Гарри заливается смехом. — Лорд Волдеморт — нет, а лорд Садист — да, — дразнит он. Волдеморт тяжело вздыхает. — Не напоминай мне, паршивец. А теперь перестань смеяться и сдержи свое обещание, — он хрипло шепчет и прижимается к зажатой между их телами эрекции. — Ага, — шепчет Гарри, — если ты продолжишь это делать, то я обязательно сдержу.