Перемены грядут

Бруно Мадригаль – полузабытый член семьи Мадригаль, проведший в стенах Каситы десять лет. Десять лет одиночества – много это или мало? Наверное, всё же много. Время медленно сыпется, всё равно, что в пещере видений, где Бруно открывались судьбы людей. Единственное утешение – крыски, принявшие его за своего. Из-за того, что скрытного образа жизни и пряток Бруно стал нервозным, похудел и обзавелся «красивыми» синяками под глазами. Что стоила его привычка вечно извиняться, унижаясь перед каждым, кого он видел после того, как Мирабель вытащила его на свет Божий. О, по сравнению с цветущими Долорес и Пеппой Бруно выглядел просто «блестяще». Первым делом после возвращения провидец попытался сумбурно объяснить Пеппе, что всё же произошло на той злосчастной свадьбе, когда молодая невеста вся вымокла под дождем, пошедшим из-за её эмоций. Но, кажется, Пеппа не вняла объяснениям. Праздник праздником, все улыбались, радовались возвращению Бруно домой, но когда суматоха стихла и Касита стала возвращаться к прежней жизни, Бруно показалось, что он зря вернулся. Первой ласточкой стала Пеппа: - Только не думай, что всё это что-то меняет, - произнесла она вечером, когда они столкнулись в коридоре, а над её головой закружилась плотная серая тучка. Бруно съежился, и первым делом подошёл к заветной картине. Напрасно – Касита уничтожила все лазы, а значит и его маленькое убежище. А оно было ему так необходимо. Ему здесь не рады. Когда он входит в комнату, разговоры стихают, а беседующие переводят взгляды на него. В такие моменты Бруно спешно выходил из комнаты. Однажды в один из подобных дней его нашла Мирабель. Он сидел около вазы с цветами, обхватив колени руками. - Дядя? Дядя Бруно? Что с тобой случилось? – девушка присела рядом. - Да ничего, просто сижу. Знаешь, иногда скучаю по своей комнатке, где я когда-то смотрел теленовеллы. До сих пор интересно, чем же всё закончится. Мирабель сразу поняла, что здесь что-то не так. - Дядя? – вопросительно взглянула она на Бруно. – рассказывай, мне важно всё знать. - Да что рассказывать? Тебе не будет интересно. Знаешь, Мирабель, не хочу тревожить твои светлые дни, у тебя всё будет хорошо, как провидец тебе говорю. Мирабель машинально улыбнулась, но тут же её лицо приняло строгое выражение. - Тетя Пеппа? - Мирабель, всё хорошо, дорогая, честно. Я не стою того, чтобы за меня волноваться и ругаться с кем-то. - Бруно, я сейчас буду ругаться на тебя. Кто тебе внушил, что ты не стоишь того, чтобы быть под защитой? Откуда у тебя такое сильное чувство вины? Что тебя так травмировало? - Мирабель, прекрати! У меня всё под контролем. - Я вижу. - Извини, но у меня есть дела. Я спешу! – он встал, бросил соль через плечо и постучал по дереву. - Дядя Бруно! Мы не закончили! - Тук, тук, тук по дереву! – Бруно закрылся от разговора и пошел в сторону башни. - Мы не закончили! – крикнула ещё раз Мирабель. - Мы закончили, - тихо пробормотал Бруно, закрывая дверь за собой. Напрасно он полагал, что Мира сдастся – нет, она предприняла решительные действия – стала барабанить в дверь Бруно. - Бруно, открой сейчас же! Я должна немедленно узнать, кто так расстроил тебя. Молчание. Мирабель села под дверью, ожидая, когда бабушке понадобится помощь Бруно. Но, кажется, в его помощи не нуждались. Да и в помощи Мирабель, если честно. Так что эти люди были действительно родственными душами. За дверью было тихо и Мирабель пожалела, что у неё нет слуха, как у Долорес. Иначе бы она услышала, чем занят Бруно. Ей невдомёк было, что дядя рядом, сидит точно так же, как и она. Только руку протяни. Единственное, что их разделяет – дверь. Бруно теребил прядку волос и думал о том, что ему делать. Нужно было принимать какое-то решение. Уйти? А куда? И что он будет делать за горами Энканто? Он же, кроме провидения, ничего не умеет – слишком слабым он родился, слишком утонченным. Да он умрет с голода в первые полгода. Как бы ни сильна была его боль от предательства семьи – умирать он не собирался, он любил жизнь, какой бы она ни была. И, может быть, само осознание того факта, что он вообще существует, давал ему силы. Поэтому побег из дома он отсек сразу, решив, что это не вариант. Но что же делать? Как перестать досаждать семье, любимым ему людям? Ответ был очевиден, но ему это не подходило – приносить пользу своим даром. Какая польза от его дара, если люди считают его за предвестника бури, бед, несчастий, скорбей? Правильно, никакой. Нужно избавиться от дара. На стене вдоль главной лестницы висел портрет Педро. К нему и подошёл Бруно. - Папа, здравствуй. Прости меня за мой эгоизм, но прошу тебя – избавь меня от моего дара, он не приносит никакой пользы, он вредит людям. Я не хочу, чтобы они страдали из-за моих предсказаний. Пожалуйста, прошу тебя, папа. Помоги мне. Потому что у меня мало сил, я на пределе. Я могу сдаться. Фотография молчала. Ну, конечно, ещё бы. Нужно быть полным идиотом, чтобы надеяться, что фото произнесет что-то вроде: «Слушаюсь и повинуюсь, мой господин!» Бред полный. Вздохнув, Бруно отправился в свою комнату. Подойдя к двери, он замер – дверь перестала светиться, осталось только изображение владельца комнаты. Дар Бруно его оставил. Войдя внутрь, Бруно удивился ещё больше – внутри комната была обычным четырехстенным помещением с кроватью, письменным столом, несколькими шкафами и стулом. То есть, вполне обычная комната. Единственное, что было необычным – шкаф с огромным количеством книг. Бывший провидец сразу начал читать одну из них. Почитать долго ему не удалось – в комнату влетела Альма. - Бруно Мадригаль, как ты объяснишь то, что произошло?! Я требую от тебя ответа, причем максимально быстро! Бруно по привычке сжался в испуге и затараторил что-то непонятное. - Что? Повтори ещё раз, я тебя не расслышала! – голос матери был напряжённым. Что-то изменилось внутри Бруно, он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Альмы. - Я избавился от своего дара. Не спрашивайте, почему. Так было нужно. И так будет лучше для всех. - Ты свихнулся, - не вопрос, констатация факта, - ты явно поехал крышей за десять лет затвора. - Нет, я чувствую себя вполне нормально. Мой дар не приносил пользы людям, один лишь вред. Я молчу про свои синяки, шрамы и ссадины, полученные мной после очередной порции пророчеств, люди, которые получали от меня информацию, чувствовали дискомфорт. Им было больно, они теряли то, что ценили. Я больше не хочу причинять боль жителям. Это мое решение, оно вполне осознанно. - Бруно, Боже мой, я не понимаю, как Касита могла вообще послушать такого, как ты? - Касите все равно, кто к ней обращается. Альма не ожидала от забитого сына такого поведения и поэтому развернулась и ушла. Бруно, вымотанный морально, упал на кровать и зарылся в подушки. Как же ему, презренному провидцу, было тяжело держать оборону. Раньше Альма обязательно бы услышала от него несвязные извинения, насмотрелась бы унижений, но только не сейчас. Всё позади, он уже не тот Бруно Мадригаль, он будет сильнее и не даст себя в обиду. Но сначала нужно сделать несколько вещей. - Бруно, отвали, нам не о чем разговаривать! Да пусти меня! Что с тобой сегодня? - Ты меня выслушаешь. Спокойно, Пеппа! Боюсь, что у нас возникло недопонимание из-за свадьбы. - Бруно, я ничего не хочу слышать! - Придется. Итак, вернёмся в тот солнечный день на десять лет назад. Ты волновалась и слегка вспотела. Я это заметил и, не желая тебе зла, пошутил, что здесь слегка дождливо. Разумеется, это тебя оскорбило и твои эмоции вызвали дождь. За это прости меня. Я не собирался омрачать твое великолепное торжество. Пеппа задумалась. В словах брата был смысл. Он был прав, безусловно. - Твои пророчества сбывались, понимаешь? - Понимаю, но в том и суть пророчеств. Я никогда не наводил порчу на людей, я этого и не умею. Я просто предупреждал их о последствиях их действий. - Ясно, брат. Боюсь, что я перестаралась со своей критикой в твой адрес. Следующими собеседниками Бруно должны были стать горожане. - Рыбка умерла на следующий день после твоего пророчества! - Потому что у неё такая порода! Такие рыбки долго не живут. Как и все любые живые существа.. - Ясно. - Я таки отрастил этот дурацкий живот… - Ты просто подсел на пивко, поэтому логично, что тебя так разнесло.. - А с моими волосами что не так? - Ну, в твоем случае неверно был поставлен вопрос, поэтому ты не понял сути. - Бруно, спасибо. Правда, спасибо. Щеки Бруно зарделись впервые за долгое время. Домой он пришел успокоенным. Спокойствие его длилось недолго, примерно пять минут: на пороге стояла Альма. Злая, как черт. - Бруно, что ты натворил? Почему ты отказался от дара?! - Я уже отвечал на этот вопрос – мой дар не приносил пользы людям, он бесполезен. Даже вреден. - В общем, я дала тебе последний шанс – я упросила Каситу, чтобы она вернула тебе дар. Пришлось сказать, что ты был не в себе. Поэтому твой дар снова с тобой. Можешь им пользоваться. Бруно, не дослушав, уже бежал в комнату. Открыв дверь, он снова испуганно её закрыл, потом опять открыл, потом снова закрыл. Так он повторял несколько раз, пока не убедился – комната снова стала пещерой видений. - Эх, мама, мама, что ж ты натворила? – с горечью произнёс он, закрывая за собой дверь. Сейчас он твердо решил вернуться к прежней жизни – сидеть в своей комнате, не высовываться, а по ночам, как и прежде, бегать за едой. Он надеялся, что Касита разрешит ему продолжать отшельничество. На следующий день Бруно мучило сильное головокружение, а перед глазами возникали какие-то слабые образы.