A Court of Light and Melody

— Поздравляю, Элейн, — сказала Гвин, встав со своего места, чтобы обнять недавно вернувшуюся сестру Арчерон. Она отметила, что Элейн пахнет жасмином и медом, с легким намеком на яблоко и солнечный свет. Доказательство ее близости с Люсьеном на протяжении последних двух десятилетий изгнания. Два очень долгих десятилетия, за которые она успела прислать Гвин несколько писем. И когда на прошлой неделе Валькирия-Шпионка получила от Риса сообщение о том, что изгнание Элейн подошло к концу, она тут же написала женщине, приглашая ее на долгожданный "обед в Веларисе", как они пообещали друг другу в тот день, когда прощались в Весеннем Дворе. За эти годы они виделись всего несколько раз. Один раз, когда столкнулись с Кощеем. И еще раз в Смертных Землях, когда Гвин выполняла задание. Их немногочисленные встречи каждый раз заканчивались долгими разговорами, которые обнажали их обеих. У Элейн была склонность держать все в себе, а Гвин была терпеливым слушателем. По словам Элейн, она могла соперничать с Люсьеном. Сейчас они разделились, и Элейн с улыбкой потянулась к столу, чтобы налить им еще чаю. — Спасибо. Мы очень рады. — И вы проведете церемонию в Дневном Дворе? — спросила Гвин, накладывая себе еще один сэндвич с огурцом. Элейн кивнула. — Да, у Хелиона еще не было возможности провести подобный праздник, а он обожает вечеринки. — Полагаю, я приглашена? Элейн окинула Гвин взглядом. — Конечно, ты приглашена. Что за вопрос? — Ну, — пожала плечами Гвин. — Формально это королевская свадьба, не так ли? Сын Верховного Лорда? Сестра Верховной Леди? Я не уверена, что шпионы считаются за благородную публику. Элейн покачала головой. — О, не придумывай. Приглашены все. — Она поморщилась. — Все, кто захочет прийти. Гвин прочла складку между бровей Элейн, хмурый взгляд, дернувшийся край губ, то, как она осторожно поставила чашку, чтобы скрыть дрожь. — Что ты имеешь в виду? Ответная улыбка казалась фальшивой. — Может, мое изгнание и закончилось, но это не значит, что я прощена. Она протянулась через стол, чтобы накрыть руку Элейн своей. — Элейн, ты заслужила прощение у всех, кто имеет значение. — Гвин, — призналась она голосом, едва превышающим шепот, — я не знаю, простила ли я себя. Гвин потребовалась вся ее выдержка, чтобы не вытаращиться в удивлении; вместо этого она ожесточила свой взгляд. — Это было двадцать лет назад, Элейн. — Для памяти фейри это не так уж и давно... — Но достаточно давно для того, кто большую часть своей жизни был человеком, — прервала Гвин. — Ты заплатила за то, что сделала. И ты знаешь это, потому что иначе не сидела бы здесь. Напряжение в плечах Элейн ослабло, выражение ее лица стало чуть менее печальным. Она улыбнулась Гвин с надеждой и больше ничего не сказала. Гвин отпила глоток напитка и откинулась на спинку плетеного кресла, глядя через перила внутреннего дворика кафе на раскинувшуюся внизу Сидру. Солнечный свет ласкал ее лицо теплым, масляным светом, и она закрыла глаза от приятных ощущений. — Я знаю, что твои сестры живут здесь, но может стоит задуматься о том, чтобы поселиться в Дневном Дворе? Там так много солнца. — Это и есть наш план. Гвин открыла глаза и увидела, что Элейн аккуратно добавляет мед в ее чай. — Что-то ты не слишком этому рада. Элейн вздохнула. — Как я уже сказала, двадцать лет для фейри — не такой уж большой срок. Я не уверена, что нас хорошо примут. — Я не уверена, что нужно волноваться об этом, учитывая, что муж твоей сестры — Верховный Лорд, — пробормотала Гвин. — Я беспокоюсь не за свою безопасность. Просто... мне не нравится... — На щеках Элейн снова вспыхнул жар, она смущенно прикусила нижнюю губу. Гвин промолчала, лишь молча смотря на свою собеседницу, как бесстрастный наблюдатель. Элейн раскроется. Все раскрывались перед ней, и Гвин всегда была рада подхватить распустившиеся нити и сплести их обратно. — Мне не нравится знать, что я не нравлюсь людям. — Она пожала плечами. — Наверное, во мне говорит мое светское прошлое. Мне просто неприятна мысль, что кто-то считает меня все еще наивной, лживой, влюбленной дурочкой. Гвин полуулыбнулась. — Ну, тут есть с чем разобраться... — Элейн рассмеялась, и Гвин легко вошла в роль жрицы-исповедницы. — Это нелегко — наплевать на то, что о тебе думают. И тот, кто заявляет о том, что это лишь инстинкт, который можно отключить, на самом деле точно так же заботиться о чужом мнении. — Она снова взяла руку Элейн и ободряюще сжала костяшки ее пальцев. — Я давно говорила тебе, что со временем становится легче, просто нужно найти свою стратегию. И я думаю, что твоя стратегия заключается в том, чтобы помнить, что все, о ком ты заботишься, видят в тебе только самое лучшее. Особенно Люсьен. Элейн перевела взгляд с их соединенных рук на лицо Гвин. На этот раз ее улыбка была легкой и уверенной. — Спасибо. Как всегда. — В любое время, ты же знаешь, — ярко ответила Гвин. Затем она начала копаться в тарелке с сыром и крекерами. — Расскажи мне лучше о том растении, которое вы нашли в Валлахане. То, которое с щупальцами. Ты говорила, что его яд можно использовать в качестве стимулятора? — Ах, да, — непринужденно начала Элейн. — Смотри, если смешать его с перемолотым... — Элейн Арчерон? Гвин и Элейн повернулись и увидели, что над ними возвышается грузный мужчина с каштановыми волосами. На нем была зеленая форма солдата Весеннего Двора, и весь его вид выражал желание начать драку. Остальные посетители ресторана наблюдали за разворачивающейся сценой, сидя в своих креслах. Гвин оглянулась украдкой, проверяя, нет ли у него подкрепления. Нет. Он был один. Элейн отставила чай и гордо подняла подбородок, обращаясь к нему. — Чем могу помочь? Он жестом указал на золотую вышивку на своей груди. — Узнаете, леди? — Он наклонил голову, темные глаза сузились. — Я был там в тот день. Элейн сглотнула, ее руки сжали ручки кресла так крепко, что костяшки пальцев побелели. Гвин полностью развернулась в своем кресле, чтобы оказаться лицом к лицу с мужчиной, расположив ноги так, чтобы было удобно встать. — Я рада видеть, что ты выжил, чтобы сражаться каждый новый день. Ты здесь с купцами Тамлина, чтобы забрать груз угля? Мужчину было не так-то легко остановить. Он переместил свой гневный взгляд на Гвин. — Ты будешь называть его Верховным Лордом, — прорычал он. — Ты знаешь, кто эта шлюха? Элейн вздрогнула, и ярость вспыхнула в груди Гвин. Неважно, что этот мужчина не узнал ту, кто выиграл эту гребаную битву, ему не удастся запугать ни ее, ни Элейн. Гвин наклонила голову. — Я буду называть Тамлина как угодно, поскольку являюсь его надежным союзником. — Гвин встала со стула, не обращая внимания на шепот Элейн, просившей ее игнорировать грубияна. Гвин поравнялась с ним, что, похоже, стало для него неожиданностью, потому что он попятился назад. — И если ты сейчас же уйдешь отсюда, я не скажу Верховному Лорду Ночного Двора о том, что ты назвал его невестку шлюхой. Мужчина сжал челюсти так, что зубы заскрипели, и выпятил грудь: Гвин едва не рассмеялась над его попытками напугать ее. — Я не обязан подчиняться твоим гребаным приказам. — Оу? — сказала Гвин, ее глаза сузились. — Какое у тебя звание, солдат? Неважно, что она могла бы просто принудить его. Сначала он узнает ее статус. — Не то, что это твое дело, но я офицер Оскар из оборонных войск Весеннего Двора. — Понятно. — Она расправила плечи. — Как Валькирия-Шпионка, я превосхожу тебя по рангу, офицер. Поэтому я предлагаю тебе занять свое место и поблагодарить Матерь за то, что я не буду связываться с твоим Верховным Лордом и требовать твоего немедленного увольнения со службы. Он несколько раз открывал рот, пытаясь подобрать слова, но, к разочарованию Гвин, он, похоже, еще не закончил рыть себе могилу. — Ты не член моего двора. Твое звание не имеет для меня никакого значения. — Невоспитанный и необразованный, — вздохнула Гвин. — Если бы ты был хорошим офицером, ты бы понял, что, находясь при дворе, который является союзником твоего Верховного Лорда, ты должен придерживаться их законов и иерархии. — Она сделала шаг к нему. — Я, Шпионка, говорю тебе, офицеру, чтобы ты немедленно ушел. Мы поняли друг друга? Он не шелохнулся, хотя Гвин заметила в его глазах проблеск сомнения. Она сделала еще один шаг к нему, глядя в упор. Еще через мгновение мужчина повернулся, чтобы уйти. Но Гвин не упустила из виду, как сжался его второй кулак и как согнулось левое колено. Она была готова, когда он развернулся и замахнулся кулаком ей в лицо. Она услышала, как Элейн вздохнула, а ее стул заскрежетал по булыжникам. Гвин схватила предплечье мужчины и толкнула его, использовав его же силу, протащила его к перилам позади них, едва не задев их столик. Вскрикнув от боли, когда железо впилось ему в живот, мужчина кувырком полетел в Сидру с дикими воплями. По кафе прокатился ропот удивления и беспокойства, а когда Гвин обернулась, то обнаружила, что Элейн покинула их место и сбежала с патио. После того как Гвин оплатила счет — с солидными чаевыми, чтобы извиниться за доставленные неудобства, — она погналась за Элейн. Не сумев найти ее в шумной толпе в ярмарочный день, Гвин уже знала, где она будет, и ей потребовалось ровно двадцать минут, чтобы добраться до сада Дома у Реки. Она нашла Элейн сидящей на скамейке, где они разговаривали после церемонии Несты и Кассиана. Тогда они выпили шампанского, после чего Гвин поднялась наверх и ее стошнило в детской Никса. История, которую каждый год рассказывали на вечеринках в честь годовщины свадьбы Несты и Кассиана. И их с Азриэлем тоже. Но сейчас у Гвин возникло ощущение зарождения нового воспоминания. Между двумя бывшими незнакомками, которые стали подругами, врагами, и снова подругами. И теперь настал черед Гвин помочь Элейн собрать себя воедино в этом саду. — Мне жаль, что так получилось, — сказала Гвин через минуту. — Это не что иное, чем то, что я заслужила, — всхлипнула она. — Честно говоря, это должно быть частью моего наказания. — Элейн, нет, — горячо возразила Гвин, придвигаясь ближе к ней. — Никто не заслуживает обращения, с которым ты столкнулась сегодня. — Скоро у меня будет все, чего я когда-либо хотела, — сказала Элейн так тихо, что Гвин пришлось напрячь весь свой фейский слух, чтобы расслышать ее. — Вот чего я не заслуживаю. — В ее карих глазах блеснули слезы. — Я плохой человек. — Плохой человек не будет пытаться загладить свою вину. Он не будет пытаться стать лучше. — Я стала лучше? Правда? Гвин положила руку ей на колено. — Да. Стала. Потому что, открою тебе секрет, Элейн. Никто никогда не бывает по-настоящему плохим — за редким исключением. Просто обычно мы принимаем плохие решения. Некоторые решения хуже других... У Элейн сбилось дыхание, но она кивнула. — Ты заслуживаешь счастья. Ты заплатила за свои поступки, а этого нельзя сказать про большинство. Элен засмеялась сквозь слезы. — Ты ужасно добрая. Знаешь? — И хотя она улыбалась, ее глаза были печальны. — У тебя есть все причины забыть обо мне навсегда, и нет ни одной, чтобы быть такой доброй. — Вообще-то есть, — искренне сказала Гвин. Она переплела свои пальцы с пальцами Элейн. — Ты мой друг. Элейн улыбнулась и положила голову ей на плечо. Они еще некоторое время сидели в дружеском молчании, Гвин успокаивающе поглаживала спину Элейн. В конце концов, Элейн тяжело выдохнула. — О, боги. Столько работы предстоит сделать. — Она выпрямилась и с тоской посмотрела на клумбы перед ними. — Кто, черт возьми, ухаживал за моими бархатцами? Гвин рассмеялась. — Изгнание научило тебя кусаться. Ты что, только что ругалась? — Я всегда кусаюсь, когда за моим садом ленятся ухаживать..., — проворчала она, вставая со скамейки, чтобы найти садовые инструменты. Гвин с восхищением наблюдала, как Элейн Арчерон закалывает волосы, закатывает рукава платья и наклоняется к цветами сестры. Она оставит в Веларисе немного своей красоты, прежде чем начать новую жизнь при Дневном Дворе. Неделю спустя... Дома Гвин села за письменный стол в библиотеке, сломав изумрудно-зеленую печать на только что полученном письме. Она прошлась по тексту жадным взглядом. Шпионка Бердара, Благодарю вас за то, что обратили мое внимание на это дело. Офицер Оскар официально уволен со службы Весеннего Двора. Кроме того, думаю, вы будете рады узнать, что слух о том, как Валькирия-Шпионка скинула одного вспыльчивого офицера в Сидру, распространился по моим войскам, как лесной пожар. Также все в ужасе от "ее глаз, светящихся как горячие угли", детали, которую я, возможно, добавил для улучшения вашего имиджа. Если вышеупомянутая история не станет достаточным сдерживающим фактором для предупреждения насилия со стороны моих войск, поверьте: если мои подчиненные снова выйдут за рамки, вам достаточно будет сообщить мне об этом, и я приму меры. Я верен своему слову. С уважением, Тамлин