Дядя Лёва Аккерман

После обеда, когда Микаса Эрена умываться повела, Леви говорит Ханджи: — Четырёхглазая, ты тут пока пригляди за всем, а я по важному делу ненадолго отлучусь. Пришёл Леви в свой кабинет и дверь закрыл поплотнее. Наконец-то покой. По правде говоря, никаких неотложных дел у него не было, все с утра переделал. Но капитан Леви, когда в штабе работал, всегда старался режим труда и отдыха соблюдать. Трудился он сегодня много, а вот отдохнуть ему молокососы эти толком и не дали. Поэтому Леви быстренько себе чаю заварил и шоколадку из ящика стола достал. Горькую. Надо было чем-то манную кашу заесть. Вообще-то Леви сладкое не любил, но горький шоколад изредка ел. Во-первых, сахар организму силы восстановить помогает, а силы у Леви на исходе были. По крайней мере моральные. А во-вторых, шоколад для мозгов полезен, а мозги для капитанов очень важны. Не одной же Ханджи в отряде умной быть. Не успел Леви второй кусочек шоколада проглотить, как услышал, что где-то совсем близко пожарная сирена воет. Глянул он за окно — небо чистое, дыма нигде не видать. Только капитан во двор бежать собрался, как в дверь постучали. — Войдите, — говорит Леви. Дверь приотворилась и внутрь Ханджи заглянула. Сирена сразу в два раза громче стала. — Что случилось? Где пожар? — спрашивает Леви. А Ханджи виновато так говорит: — Это не пожар, Леви, это мы... Ну, то есть Эрен это… Тут между Зоэ и дверью Эрен протиснулся. Смотрит Леви, а у мальчика лицо красное, из глаз слезы во все стороны брызжут, и рот открыт, как большая буква "О". Эрен капитана увидел, рот сразу закрыл, и тут же пожарная сирена замолчала. Тогда понял Леви, что никакая это не сирена была, а просто Эрен плакал очень громко. «Надо же, — думает Леви, — 30 лет на свете живу, а не знал, что один маленький мальчик может собой целую пожарную сирену заменить. Век живи - век учись». Тут в комнату Микаса проскользнула, и сразу к Эрену с платочком, слезы ему вытирать. А за ней и весь отряд просочился. У них вообще хорошо это получалось - куда не надо просачиваться. А Эрен микасин платочек оттолкнул, нос рукавом вытер, улыбнулся капитану и говорит: — Иглать хочу! В солдатов! — Ну, хорошо, в солдат — это можно, — согласился Леви. Тут он по крайней мере знал, что к чему. И решил подробности уточнить: — Ты разведчиком будешь или солдатом гарнизона? — Я дядей Лёвой буду! — говорит Эрен. — Как дядей Лёвой? — растерялся Леви, — а я тогда кем буду? — А ты — лосадкой! — Какой ещё лошадкой?! — Возмутился Леви, — у лошадок копыта должны быть! И хвост! Давай я лучше тоже солдатом буду! Но Эрен только отрицательно головой помогал. Тут уж, видно, даже Микасе капитана жалко стало. — В самом деле, Эрен, — говорит Микаса, — странную ты игру придумал. Давай ты лучше с капитаном в уборку поиграешь. Или в чаепитие. — Вот-вот, в чаепитие! Большое чаепитие с гостями. Очень хорошая игра! — говорит Саша Блаус. И хищно на капитанскую шоколадку уставилась. Леви почувствовал себя как когда-то на разведке, когда на него сразу с двух сторон титаны набросились. Только тут вместо титанов у него с одной стороны Эрен с лошадками, а с другой — Саша к последней шоколадке подбирается. Леви шоколадку в ящик стола спрятал, из-за стола встал и суровым капитанским взглядом свой отряд окинул. И говорит Эрену: — Ладно, Эрен, будет тебе лошадка. Целый табун лошадок будет! Эрвин Смит полдня на переговоры с поставщиками провизии потратил и в штаб разведки только после обеда приехал. Коня во дворе привязал и хотел было сразу Леви найти, чтобы хозяйственные дела обсудить. Но услышал странный шум с тренировочной площадки и любопытно ему стало. «Опять, небось, Ханджи Эрена гоняет,» — думал Смит, обходя корпус. Завернул за угол, смотрит, а по площадке отряд Леви по кругу бегает. Только вот выглядят ребята как-то странно. Пригляделся Эрвин, а у каждого из них вокруг пояса длинный шарф завязан узлом назад, и концы этого шарфа сзади на манер лошадиного хвоста болтаются. Бегут ребята и каждые пять шагов как по команде высоко подпрыгивают и в прыжке "иго-го" кричат. А впереди бежит сам капитан Леви, выше всех прыгает и орёт громче всех, как сильнейшему солдату человечества и полагается. А на плечах у него сидит маленький мальчик, машет во все стороны какой-то палкой и радостно хохочет. И так они все слаженно бегут-орут, что Эрвина аж гордость пробрала за отряд и за капитана. Здорово всё-таки Леви ребят натренировал. Стоит Эрвин, глядит на цирк этот с конями и думает: «Как же здорово прыгают, чертяки. А вот я, кажется, допрыгался. Потому что всего этого в реальности быть ну никак не может. Сколько раз мне Леви говорил, что режим труда и отдыха соблюдать надо. А я на все его рекомендации плевал с высокого титана, работал по восемнадцать часов в сутки и спать в три часа ночи ложился. И это ещё в лучшем случае. И вот теперь, пожалуйста — результат налицо. То есть перед глазами. Я от переутомления с ума сошёл. Совсем шарики за ролики заехали». Но хоть Эрвин с ума и сошёл, он все же командором разведкорпуса оставался. Поэтому паниковать не стал, а покрепче себя в руки взял и решил для начала себе первую помощь оказать. Заткнул Эрвин уши руками, глаза посильнее зажмурил и стал изо всех сил головой трясти, чтобы шарики из-за роликов обратно выехали и на место встали. Затем он глаза открыл, глядит, а на поле все то же самое: бегут-орут. И прыгают. И Леви с мальчиком, как и прежде, впереди всех. Развернулся командор и строевым шагом обратно к воротам пошёл. Решил незамедлительно к официальной медицине обратиться. И даже на лошадь садиться не стал. Потому что нельзя умалишенным транспортными средствами управлять.