Водяной

Сегодня утро начинается не с кофе. Резко вбежавшая мать в комнату, заставляет Осаму подскочить с кровати и удивлённо вытаращить на неё взгляд. -Осаму, ты опаздываешь! — кричала мать, кидая в Дазая, его повседневную одежду, Осаму кое-как успевал ловить вещи и надевать их на себя. — Ты чего дрыхнешь?! Я тоже дура, забыла поставить будильник! Чего стоишь, давай собирайся быстрее! — шатен засмеялся. Прежде, он почти никогда не опаздывал, и наблюдать за реакцией Нобуко, всегда было очень весело. Мать выпихнула сына из комнаты, последний раз, в комнате был такой шум, перед разводом отца и Нобуко. Точно! Отец! Дазай уже и забыл, что сегодня должен был посетить тёмное место своего города. Раньше Осаму любил разгуливать на кладбищах, разглядывать могилы и просто ходить вдоль. Может для кого-то это странно, но это правда успокаивало. Запах могильных плит, уже увядших, или наоборот, едва расцветших цветов, в особенности роз. Некий запах печали отдавался в том месте. Отчаянных слёз, скорби по близким и помине родных. И вот, спустя долгое время, Осаму вновь предстоит встретиться с этим местом. Местом, которое подарило ему спокойствие, местом, где находиться его отец. Чем-то они похожи. Вдруг возникла мысль в голове шатена. И правда, где-то в земле сейчас гниёт его отец, жуткие насекомые уже давно изъели его, оставив лишь неприятно пахнущие кости. Этот человек уже ничего не чувствует, он не чувствовал скопление мух у себя над головой, пожирающую боль, а также, радости и тепла где-то внутри. От этого человека осталась лишь внешняя оболочка, его души уже давно там нет. Этот человек спрятался от внешнего мира, он больше не видит золотистых лучшей, не видит первых весенних цветов, не видит ни белого снега, ни играющих на улице беззаботных детей. И Осаму тоже хотел. Хотел спрятаться от всех проблем, что настигли его, или настигнут в ближайшем будущем. Ему хотелось закрыться у себя в шкафу и не видеть света, не видеть своих ужасных шрамов, да и вовсе не видеть себя. В какой-то степени, он завидовал отцу. Тот мог веками лежать в деревянном гробу и не боятся никаких проблем. Но Дазай живой. И ему придётся ещё долго бороться со своим желанием свести счеты с жизнью. Пока в его жизни есть Нобуко, он ни за что не умрёт. Какие бы проблемы не ворвались в его жизнь, он будет продолжать их терпеть, ради близкого человека. Лишь от одной мысли, что будет с Нобуко после смерти сына, Осаму бросало в дрожь. Эта хрупкая женщина, с болезненным сердцем днями будет портить своё нежное личико слезами. Наверняка её сердце не выдержит. Юноша не хочет повлечь за собой ещё одну смерть. Смерть человека, который не нажился вдоволь, который ещё не побывал за границей, который ещё ни разу в своей жизни не пробовал иностранную еду, который так и не выучил французкий… Который ещё не готов покидать этот мир. Дазаю становилось страшно. Страшно, что однажды он и сам проснётся, а её рядом не будет. Он очень боялся её потерять. Она единственный смысл его грёбаной жизни. Лучик света в окружающей тьме. Лучик счастья, который хочется обнять и больше никогда в жизни не отпускать. Мысли, о её скорой кончине заставляли Дазая по-иному смотреть на внешнюю обстановку. Ему хотелось сводить её в иностранную кухню, свозить во Францию, сделать для неё всё. Поблагодарить этого человека за своё существование. Парень дёрнулся, когда чья-то рука хлопнула его по затылку. Подняв взгляд, он увидел злое лицо своей матери, что тяжело дышала. -Осаму, мать твою, ты вообще-то опаздываешь! Хватит уже летать в своих мыслях! — на тихий смешок парня, мать лишь недовольно хмыкнула и вновь дала сыну по затылку. А уже через минуту, Нобуко просто выставила сонный и смеющийся комочек за дверь. Всё же, Осаму повезло с матерью, пусть она и строга к опозданиям. Вот уж, прямо мисс-пунктуальность. Идя по замудрённым заворотом своей улицы, Осаму не покидало странное чувство, таящееся где-то глубоко внутри. Глубоко в воспоминаниях и в самой крохотной частике сердца. Он не понимал, что именно прячется у него в голове, он не хотел понимать. Это чувство его настораживало, но сейчас думать о плохих вещях, стоя с дрожащими руками и необычно быстрым ритмом сердца прямо перед университетом, очень некстати. Почесав затылок дрожащими пальцами, юноша попытался вспомнить первую пару. Английский. Чёрт! К злобной Йосано-сан на пару очень не хотелось, но и пропускать её уроки «непозволительно! Непростительно!». Осаму немного задумался, и… Плевать. Ему сейчас очень не хотелось идти внутрь здания и снова встречаться с надоедливой Софи, у которой в голове только деньги и новое платье. А ещё не хотелось видеть Накахару, ведь тот при встрече точно вырвет Дазаю язык. Да и, в принципе, в университете видеть ему не хотелось никого. Сейчас, ему просто хотелось лечь на траву и смотреть на пылающее солнце. На огромнейшую звезду, что следит за каждым, что дарит людям жизнь и греет теплом. Было бы неплохо оказаться на его месте. Просто оставаться на месте и при этом приносить людям пользу. Дарить людям свет и хорошую погоду. Так юноша и сделал. Не полетел на солнце, нет. Он прошёлся к полю, что находилось недалеко от университета, и просто распластался на траве. Она нежно щекотала его лицо, он несколько раз чихнул, но не встал. Дазай молча лежал, смотря куда-то в небо. На солнце, или на вымышленные звёзды. Где-то там, скоро будет Нобуко. Она станет самой яркой звездой, которая будет следить за своим сыном. Однажды ночью, он посмотрит на звёздное небо и тоже увидит её. Посмотрит прямо на неё и скажет, что скучает по ней. Что жизнь без неё стала мрачной и чёрной. Что совсем скоро они встретятся где-то высоко в небе и снова будут вместе. Незаметно для Осаму, уже настал час второй пары. Он неохотно поднялся с прохладной травы, лёгким движением, всё ещё подрагивающих рук, смахнул с одежды невидимую грязь и направился к универу. Ожидая липучую Софи и вечно недовольного Чую, парень тяжело вздохнул. Очередной день в неприятной компании. Подходя к учебному заведению, юноша окинул взглядом участок и с отчаянным вздохом зашёл внутрь. Блондинка, мило болтающая с Макото и не сразу заметившая Осаму, налетела на него с распахнутыми руками для объятий, как только он попался её взору. -Осаму! Почему тебя не было на первой паре? Без тебя было жутко скучно. — игриво закусив губу и двумя пальцами будто бы ходя по его грудной клетке, жаловалась Софи. Осаму лишь молча погладил её по макушке и натянул на лицо улыбку. Где-то поодаль показался, до боли в рёбрах, знакомый силуэт. Вот только сейчас его не хватало. Вспоминая ранний разговор с Накахарой, Осаму сморщился. Всё ради его матери, всё ради… Мысли Дазая прервал тонкий голосок. Он дёрнулся, когда перед ним резко явились два силуэта. Кэм уже обнималась с Софи и во всю обсуждала девичьи штучки, а Накахара смотрел в двери, наблюдая за зашедшими или, наоборот, ушедшими людьми, изредка поглядывая на шатена. Тишину между парнями прервал Чуя. Он ехидно улыбнулся и подошёл к Осаму, настолько близко, что второй попятился назад. -Как дела, собачка? — Чуе было смешно наблюдать за шатеном. Тот злился. Точнее, на его лице сейчас было много эмоций. Злость, презрение, желание ответить что-то колкое, но Осаму промолчал. — слушай, ну не называть же мне тебя собачкой. Будешь… — Чуя замолчал, что-то хмыкнув и поднеся пальцы к подбородку. Но когда над его головой почти засияла лампочка, и он поднял руку в жесте «Эврика!», то наконец продолжил. — Будешь Бобиком! Бобик, сидеть! — Накахара рассмеялся, но когда Дазай лишь презрительно хмыкнул, то повел пальцем и цокнул. — Ай-яй-яй, плохой пёсик. — после настигло молчание. Чуя изредка посмеивался, а, и так плохое настроение Дазая, пропало вовсе. Он уже всей душой пожалел, что напросился на помощь Чуи, лучше бы уж выкрутился как-то. Тишину парней и бурные разговоры девчонок прервал гул звонка. Этой парой будет физика. Настроение Дазая испорчено, поэтому он попытался свалить, но резкий Накахара не дал этого сделать. Со словами «мне ещё понадобиться собачка», Чуя потащил Осаму в кабинет. Сегодня определённо самый худший день в моей жизни. Наверное так подумал Осаму. Он хотел вычеркнуть этот день, хотел, чтобы сразу настал завтрашний. Плевать даже на встречу с отцом, Дазаю просто хотелось пережить этот день. Софи снова липнет, Чуя ведёт себя странно, с Кэм их вообще ничего не связывает, поэтому говорить нечего. День — хуже некуда. Осаму настолько погряз в своих мыслях, что не заметил, как они вошли в кабинет и расселись по местам. Чуя по привычке сел за последнюю парту, и, что стало удивлением, Дазай тоже. Смотря куда-то в даль, в пустоту, Осаму не глядя бросил сумку на пол и присел за парту. Лишь резкая проезжающая боль в щеке оживила Осаму, вернула в реальность. Удивлённо повернув голову, юноша увидел Накахару, рука его была приставлена а щеке шатена. -Эй! Когда нудные пары закончились и все стали расходиться по домам, но Осаму пошёл в совсем противоположную сторону. Идя по замудренным дорогам, рассматривая окружности, Осаму почти не заметил, как оказался уже на месте. Идя по глухой тиши, по месту, который пугает до дрожи, парень осматривал могилы, в поиске той самой. И искать долго не пришлось. Спустя несколько минут, юноша опускает взгляд и видит знакомое лицо. Этот портрет. Потёртые худые скулы, вечно хмурый взгляд, пустые стекляшки глаз. Даже при жизни он казался мёртвым. Присев на корточки, юноша провёлся рукой по портрету, из-за чего на подушечках пальцев осталась пыль. -Знаешь, отец, я всегда тебя презирал. И всё ещё презираю. Ты сломал маму. Ей было плохо, а ты просто тусовался с богатой девчонкой. А теперь у мамы слабое сердце, и, кажется… — юноша замолчал. Все эти слова давались ему с трудом и монолог никак не клеился в голове. Но, сделав глубокий вдох, Осаму продолжил. — кажется, что скоро её не станет. И если это случится, я буду винить тебя, потому что ты её бросил, ты ей не помог, и теперь она умирает. Ты мог бы остаться с нами, тогда, всё было бы хорошо, мы бы продлили ей жизнь. Но тебе плевать на это. Я помню, как ты ушёл. Мама тогда сидела и плакала. Она плакала очень долго, не выходила на работу и почти не вставала с кровати. Я был ребёнком! Я не умел готовить, убирать, но мне пришлось! Ты не представляешь, как ей было плохо. Мне казалось, что это уже всё! Но её вытащили из этого состояния. За это я благодарен Киётаке, но в остальном он ужасен! Даже ты был лучше этого человека. — Осаму вздохнул, скрестив пальцы и сев на лавочку, что стояла сзади него. Парень молча глядел на могилу, глаза его были пустыми, стеклянными и слегка поблёскивали на солнце. В голове всё ещё были какие-то нескладные слова, дикий ком в горле не давал выдавить из себя и слова, юноша опустил голову на колени и шморгнул носом. Впервые, после смерти отца, Дазай решил навестить его. И уже пожалел об этом. Эта встреча принесла ему странное чувство внутри, какую-то пустоту. Какую-то колющую боль в сердце. —Видишь, эта шлюха даже не удосужилась тебя наведать. А ты променял мать на неё! Ты ужасен, отец. Лучше бы вы с мамой икогда не были знакомы. От этого столько проблем. — говорил юноша, куда-то в свои колени. Ему больше не хочется видеть это лицо, эту могилу, ему хочется забыть это всё. Осаму аккуратно встал ногами на траву и подошёл к могиле. В голове всё ещё не было мыслей, юноша взглянул на могилу последний раз. —Надеюсь, что мы больше не увидимся, отец. Я не хочу тебя навещать, ты слишком сильно испортил жизнь мамы, просто разбив её, и мою. Была бы моя воля, я бы и матери запретил приходить к тебе. — фыркнул Дазай и обошёл могилу. Проведясь по пыльной поверхности, Осаму отвернул голову и ушёл в противоположную от отца сторону. —Я ненавижу тебя, отец, и никогда не прощу тебе того, что ты сделал с нами. — произнёс шатен, отойдя от отца на достаточное расстояние, стоя почти перед самым входом в кладбище.