Шёпот волн

— Никогда не отдыхал на море. — Серьёзно? — Лера почти не больно тыкнула Вадика локтем в бок. — Ты никогда не был на море? — Я сказал «не отдыхал». Десантировался, нырял в чём мать родила с патрульного катера, едва не полетел со скалы — было. А чтобы отдыхать — не приходилось. Вадик не врёт. Вадик умеет недоговаривать и скрывать правду за потоком обильных речей, но сейчас он старается казаться искренним. — Да и что я в этом море не видел, лужа солёная, да и всё. Вадик человек прагматичный. Если бы от поездок на море была какая-то ощутимая выгода, он бы ездил. В детстве Вадик даже не знал особо, что такое море, видел его только на картах родительских. И пока кто-то там ездил «на море», Вадик с мамой ездил в очередную археологическую экспедицию. В юности Вадик ездил на картошку, и это тоже совершенно не сочеталось с морем. Как это «отдыхать»? Некогда. Работы отсюда и до обеда. Потом Вадику стало как-то недосуг. Он побывал за границей и не раз, его забрасывало в такие места, как в песне, «что не очень-то и найдёшь». А когда над головой пули свистят, с шеи пот градом катится, а магазин почти пустой, о море думаешь как-то в самую последнюю очередь. — Зато у нас здесь не лужа и даже не солёная. С этим Вадик не спорил. На заливе было красиво, и хотя Вадик прожил в Питере больше двадцати лет (за вычетом службы и всего такого), выбраться вот так, просто полюбоваться к большой воде, у него раньше не было повода. — Это мне и нравится. От воды тянуло прохладой. Наклонившись, Вадик зачерпнул ладонью пригоршню и, развернувшись, брызнул прямо на Леру. И тут же отполз подальше — месть её грозила быть страшной. — Стой! — он выставил руку вперёд, постоянно оглядываясь на край площадки, — Ещё шаг — и я прыгну в воду. — Вадик… — Можешь не волноваться, Драконы холода не бояться, и я уплыву так далеко, что ты меня не достанешь. — Вади… — И даже не отговаривай! Считаю до трёх: раз, два… — Вадик, у тебя телефон за восемь косарей. Ты его утопишь. В тишине несколько мгновений раздавался только шум волн, разбивавшихся о бетонный парапет. — Предположим, о нём я не вспомнил, да, — Вадик поднялся, вытирая руки о рукава, демонстрируя Лере, что они чистые и сухие, — Но это единственная причина. — Я офтальмолог, а не терапевт, заниматься твоей простудой не стала бы. — Лера, улыбаясь одними уголками губ, позволила себя обнять и прижать, хотя и сделала вид, будто не простила это внезапное обрызгивание. — Да ладно тебе, — Если Вадик задумал, это невозможно отменить, можно только отсрочить, и Лера это знала. — Договорились. Летом… Летом махнём сюда купаться. Со мной ты Сейшел не дождёшься. Я предупреждал. — Для спонсорства у меня есть другой мужчина, — Лера посмотрела вдаль, туда, где, если напрячь воображение, легко было представить здание VMeste, и чуть заметно нахмурилась, — так что с тобой обойдусь и без Сейшел. Не утопись только раньше времени. — Торжественно клянусь, — Вадик приложил ладонь ко лбу в пионерском жесте. — И расскажи, как ты голышом прыгал с патрульного катера. — Так и знал, что среди моих подвигов тебя заинтересует самый постыдный. — Вадик чуть понизил голос. — Только чур у Поварёшкина подробности не уточнять. — О! — Лера развернулась и, упёршись ладонями Вадику в грудь, вперилась взглядом ему в глаза. — Тогда я совершенно точно спрошу потом у Олега. Я должна знать все варианты этой интересной истории.